Чтение онлайн

Что же теперь? Увеличилась ответственность за развязывание войны. Если раньше политики могли рассчитывать победить в большой войне, то теперь они знают, что результатом скорее всего явится уничтожение ихстраны.

В конце 50‑х годов и в США, и в СССР мировая ядерная война считалась единственно возможным видом боевых действий с участием сверхдержав. Это привело к гипертрофированному увлечению ракетным оружием и сокращению или даже уничтожению многих перспективных видов вооружений, прежде всего авиации. Так, в СССР были пущены под пресс несколько десятков сверхзвуковых фронтовых бомбардировщиков ИЛ‑54, с которыми не могли сравниться ниF‑102(истребитель ПВО США), ни «Джавелин» (Англия). В США были прекращены испытания фантастического бомбардировщика ХВ‑70 «Валькирия», развивающего скорость в три раза выше скорости звука, а в СССР закрыто КБ В.М.Мясищева, создавшего сверхзвуковой дальний стратегический бомбардировщик М‑50.

Но вскоре выяснилось, что существует еще один тип войн, в котором могут участвовать сверхдержавы: ограниченные боевые действия со строго определенной конечной целью и нанесением минимального побочного ущерба, в том числе и объектам противоборствующей стороны.

В последние десятилетия было проведено множество операций, приведших к достижению конкретных политических целей и в этом смысле завершившихся успехом. Можно вспомнить интервенцию в Чехословакии в 1968, в Панаме и Гренаде в 80‑е, удар израильтян по Иракскому ядерному центру и, наконец, «Бурю в пустыне».

Но, похоже, что этим видом войн исчерпываются возможные успешные войны. Можно выиграть войну против чужого правительства, но невозможно победить народ, не уничтожив большую его часть и не превратив в пустыню его территорию.

Таким образом, вооруженные силы XXI века будут играть две роли: осуществлять угрозу ядерного возмездия, что необходимо для уменьшения авантюризма правительств некоторых стран, и наносить точечные удары для достижения конкретных политических результатов.

ВОЙСКА

Ограниченность и точность формулировки задач в боевых действиях будущего диктует свои требования к вооружению. Количественный рост сменится качественным.

В то же время увеличиваются масштабы боевых действий, уменьшается плотность боевых порядков. Если во время войны в Испании расстояние между истребителями измерялось десятками метров, а сами бои назывались «собачьими свалками», то сейчас звено МиГ‑31 (4 самолета) действует на фронте 400–600 км, поддерживая непрерывный радиолокационный, а часто и огневой контакт друг с другом.

Увеличивается самостоятельность боевых единиц. Если в шестидесятыегоды пилот перехватчика полностью наводился с земли и нужен был в основном для взлета, посадки и отработки нештатных ситуаций, то в семидесятые в программы обучения в летных училищах снова ввели одиночный и групповой воздушный бой, а летчику предписали разбираться в навигации и быть готовым вести самостоятельные боевые действия.

Повышаются требования к мобильности войск. Можно уверенно прогнозировать, что значение вертолетов и военно‑транспортной авиации будет увеличиваться. Кстати, самое мощное неядерное взрывчатое устройство в вооруженных силах США — бомбаGBU‑82– предназначено не для уничтожения противника, а для разравнивания местности под взлетно‑посадочные полосы. Одна такая бомба срезает и измельчает всю растительность и сглаживает неровности почвы на площади, равной футбольному полю.

Усложнение систем оружия и их модернизация приведет к уменьшению численного состава армий и одновременно повышению квалификации военных. Их жизнь будут ценить гораздо выше, чем в войнах прошлого.

Уже сейчас стоимость подготовки летчика‑истребителя превышает миллион долларов.

Из последних примеров: все итальянские солдаты, участвовавшие в войне с Ираком, были застрахованы государством на суммы от 300 до 850 тысяч долларов.

КОМПЬЮТЕРЫ

Разумеется, будет все больше возрастать роль компьютеров. Уже сейчас ведение боя и управление некоторыми видами боевой техники без них невозможно. Например, создаются неустойчивые самолеты(F‑16XL,СУ‑27М), отличающиеся тем, что при брошенном управлении они немедленно срываются в штопор. Ясно, что летчик может управлять таким самолетом лишь короткое время и с большим напряжением сил, в то время как компьютер отрабатывает рулями смещение самолета автоматически. Вместе с тем, неустойчивые самолеты более маневренны и способны отклонять нос без изменения направления полета, что важно для быстрого наведения оружия. А маневренность, как мы отмечали, считается сейчас важнейшим качеством истребителя.

На компьютеры обращают столь пристальное внимание, что порою это даже приводит к конфузу. Так, например, первого апреля прошлого года журнал «Infoworld» напечатал шутливое сообщение о том, что американские военные во время операции «Буря в пустыне» послали в иракскую систему ПВО компьютерный вирус, заслав его через принтер (!). Но газеты «U.S.News», «Nightline» и другие попались на удочку и перепечатали эту заметку. Смех смехом, но случаи утечки информации из военных сетей уже имели место. Берлинские студенты через операционную системуVAX VMS4.4 смогли войти в базы данных американского космического агентства НАСА, а в 1988 году некто Моррис запустил вирус, распространившийся по всей сети агентства военных исследований США и вывел ее из строя более чем на сутки.

Ведутся разработки не только новых вирусов, но и новых способов их засылки во вражеские компьютеры, в том числе при помощи радиоволн и инфракрасного излучения.

Здесь уместно задуматься о будущем компьютеров. Известно, что по быстродействию элементов человек сильно уступает ЭВМ, но вместе с тем ориентируется во внешнем мире и оперативно принимает решения зачастую лучше машин. Быстродействие нейрона в мозгу не превышает одной милисекунды. Но за 3–5 десятых секунды опытный боец может заметить цель, ее идентифицировать и открыть огонь. То есть, переводя на машинный язык, сложнейшая задача распознавания образов и наведения оружия решена за 300–500 машинных тактов (это выражение обозначает один элементарный шаг вычисления)! Для обычного компьютера потребуются многие миллионы тактов, что, согласитесь, сводит на нет его преимущества в скорости.

Оказывается, разница между человеком и обычной ЭВМ в самом принципе построения вычислительного устройства (если мозг человека уподобить машине). ЭВМ записывает информацию в виде изменений состояний элементов, в то время как мозг человека усваивает информацию в результате изменения интенсивности связей между нейронами и даже установления новых связей и разрыва старых. Подобная структура приводит к очень сильному «распараллеливанию» решения задач, к возможности решения задач с неполной или даже искаженной входной информацией, на что машина, естественно, не способна.

Однако человеку рано торжествовать победу. Подобные системы уже применяются в военном деле. ФирмаHNC (Калифорния) использует принцип нейронных сетей для моделирования поведения самолетов в бою; ведутся такие же разработки наземной боевой автоматической машины.

Но основное отличие нейронных сетей в том, что они способны к самообучению, и не только алгоритмы, но сама структура их изменяется со временем. Поведение сетей в процессе обучения становится все более осмысленным, но и все более непредсказуемым даже для самих создателей. Разница между человеком и ЭВМ, состоящая в том, что машина действует только по вложенной программе, постепенно стирается.

Обратим на это внимание: подобный фактор может стать решающим. Но и предельно опасным — в том числе и для самих создателей. Вспомним рассказ Шекли «Страж‑птица»… Естественно, уже сейчас ведется поиск способов борьбы с такими компьютерными системами. Если в обычные ЭВМ можно внести изменения в программу, то в случае сетей это невозможно. Необходимо воздействовать на сети, поставляя им искаженные исходные данные. То есть, если обычные компьютеры можно перепрограммировать, то нейронные сети можно «распропагандировать».