Чтение онлайн

Фармен пошел следом. Поле перед ангарами было заасфальтировано, но довольно неровно. Здесь стояло с полдюжины допотопных самолетов. Асфальт кончился, и началась грязь. Фармен шел осторожно, выискивая сухие места; утром он до блеска надраил летные ботинки. Солдатам же было все равно: они весело шлепали по лужам, изредка останавливаясь и вытирая башмаки о траву. Все самолеты были одного типа — бипланы с открытой кабиной, двухлопастными деревянными пропеллерами и поршневыми двигателями радиального типа, причем, судя по всему, находились в рабочем состоянии. На двигателях были заметны масляные пятна, в воздухе чувствовался запах бензина, на обшивке фюзеляжа и крыльев виднелись свежие заплатки. Сельскохозяйственная авиация? Но даже для нее эти самолеты казались ископаемыми.

Внезапно он понял, что приспособления, крепившиеся возле кабины, были пулеметами. Пулеметами с воздушным охлаждением. И это хвостовое оперение странной овальной формы. Музей, что ли?

— Странный у тебя аэроплан, — сказал усатый солдат. У него был ужасный акцент. — Никогда таких не видел.

Фармен и не подозревал, что кто‑то из них говорит по‑английски.

— Мне надо позвонить, — сказал он, думая о том, как связаться с послом в Париже.

Они прошли мимо самолета, с которым возился техник. Стоя на деревянном ящике, он копался в двигателе.

Кино тут, что ли, снимают? Но где же тогда камеры?

Подрулил еще один биплан, такой же, как и остальные. Его двигатель трещал, как сенокосилка. Самолет катился, подпрыгивая на кочках. Выехав на асфальт, он остановился, а его пропеллер спазматически дернулся. Кстати, вращался не только пропеллер, но и двигатель. Что за идиот придумал подобную конструкцию?

Пилот вылез из кабины и спрыгнул на землю.

— Опять пулемет заело! — неистово заорал он и швырнул на землю молоток.

Из ангара вышло несколько человек, они несли деревянные ящики. Остановившись около самолета, они взобрались на ящики и принялись осматривать вооружение. Пилот снял шарф и бросил его в кабину. Повернувшись к механикам, он что‑то сказал им по‑французски. И пошел прочь.

— Мсье Блэйк! — окликнул его один из солдат. — Мсье Блэйк! Ваш земляк. — Француз, стоявший рядом с Фарменом, указал на нашивку с американским флагом.

Блэйк направился к нему, засовывая шлем с очками в карман шинели и протягивая руку для пожатия.

— Он учит меня английскому, — сказал высокий солдат, улыбаясь. Хороший, да?

Но Фармен не слышал. Все его внимание было приковано к американцу.

— Гарри Блэйк, — представился тот. — Боюсь, что некоторое время я буду вас плохо слышать. — Он кивнул в сторону самолета и поднес руки к ушам, показывая, что оглох. Летчик был молод — года двадцать два — но держался с уверенностью зрелого мужчины.

— Я летаю на этой штуковине. Называется «Ньюпор». Прибыл из Спрингфилда, штат Иллинойс. А вы?

Фармен вяло пожал протянутую руку. Он начинал понимать, что произошло. Нет, это невозможно! Бред чистейшей воды!

— Э, да ты неважно выглядишь, — сказал Блэйк, крепко схватив его за руку.

— Все нормально, — ответил Фармен, далеко не уверенный в этом.

— Пошли, — сказал Блэйк. Он повел Фармена между двумя ангарами. — У нас есть как раз то, что тебе сейчас необходимо.

Солдаты плелись за ними.

— Мсье Блэйк, этот человек только что прибыл. И пока никому не доложился…

Блэйк только отмахнулся.

— Я тоже. Потом доложим. Разве не видите: он надышался касторкой!

Солдаты, потоптавшись в нерешительности, оставили их. Блэйк повел Фармена вперед. Под ногами Блэйка хлюпала грязь.

За ангарами дорожка раздваивалась. Одна вела к туалету, дверь которого раскачивалась на ветру. Вторая — к приземистому строению, притулившемуся к задней стенке ангара. Трудно было сказать, по какой дорожке ступали чаще. Блэйк остановился на распутье.

— Выдержишь?

— Все в порядке, — неуверенно сказал Фармен. Он уже успел сделать несколько глубоких вдохов и потереть глаза кулаками — но этого оказалось недостаточно, чтобы перепрыгнуть через семьдесят лет. В детстве он читал книги о воздушных битвах двух мировых войн, увлекался Азимовым и Хайнлайном. Если бы не книги, он бы совершенно растерялся. Это было как удар в солнечное сплетение.

— Ладно, как‑нибудь выкарабкаюсь, — пробормотал он.

— Думаешь? Дышать касторкой по несколько часов в день — занятие не из приятных. Право, не стоит бодриться.

Фармен вспомнил шутки о касторовом масле, но только теперь понял, что имелось в виду. Конечно, раньше масло использовали в самолетных двигателях. Должно быть, страшная гадость…

Блэйк распахнул дверь бара и с порога возгласил:

— Энри! Два двойных бренди!

Кругленький лысоватый француз мигом налил им два бокала какой‑то темной жидкости. Блэйк взял по бокалу в каждую руку.

— Тебе сколько?

Жидкость выглядела сомнительно.

— Один, — сказал Фармен. — Для начала.

Блэйк подошел к угловому столику возле окна. Фармен взял свой бокал, уселся на стул и одним махом опрокинул в себя содержимое бокала. Ему обожгло горло.

— Что это, змеиный яд?

— Ежевичное бренди, — усмехнувшись, ответил Блэйк. — Единственное лекарство, которое у нас есть. Здорово помогает от касторки.

Фармен осторожно отодвинул свой бокал в сторону.

— На моем самолете касторка не применяется.

Блэйк тут же заинтересовался.

— Что‑то новенькое? Я слышал, что эти парни испробовали все, что только можно.

— У меня совсем другой тип двигателя, — обреченно сказал Фармен.

— Давно летаешь? — спросил Блэйк.

— Двенадцать лет.

Блэйк как раз собирался допить свой бокал, но теперь поставил его на стол и посмотрел прямо в глаза Фармену. На его лице расплылась улыбка.

— Ладно. Шутку понял. Будешь летать с нами?

— Не знаю. Может быть, — ответил Фармен. Он чувствовал, как внутри его метался загнанный в ловушку человек: «Что со мной произошло? Что случилось?»

Задание было сложным, но сколько подобных заданий он выполнил за свою жизнь! По официальной версии, он совершал испытательный полет над северо‑западным побережьем Африки. На самом деле он должен был следить за испытаниями французской ядерной баллистической ракеты.

Французы полагали, что испытания пройдут незамеченными. Ракета должна была взорваться в верхних слоях атмосферы, в радиационном поясе, стартовав с небольшой базы Регган в Сахаре. Идея состояла в том, что момент старта совпадал с началом протонового шторма с Солнца, и в этом случае ядерные частицы шторма смешаются с продуктами распада бомбы, так что стороннему наблюдателю оценить результаты испытаний будет невозможно.

Фармена не интересовало, зачем Пентагону потребовалось совать свой нос в военные секреты Франции, которая оставалась союзницей США, несмотря на трения между Парижем и Вашингтоном. Фармен не любил задавать лишние вопросы: его дело — управлять самолетом.