Чтение онлайн

— Тост…, за что? Бэйнс пожал плечами.

— Это должно быть очевидно. — Он позволил себе только совсем немного необходимого раздражения.

— Вы снимаете свои претензии? — Голос доктора был проникающе резок; она закрыла дверь и сделала шаг ему навстречу.

— Два стакана, — произнес он подчеркнуто отрешенно и вздохнул. — О'кэй, доктор? — Он достал бутылку с альфанским бренди и чужеродной добавкой из бумажного пакета и начал отвинчивать пробку.

— Думаю, вы поступаете очень мудро, господин Бэйнс, — сказала доктор Риттерсдорф. — Весьма мудро.

Будучи самим воплощением поражения, Габриэль Бэйнс угрюмо наполнил стаканы до краев.

— Значит, мы можем высадиться на Высотах Да Винчи? — Доктор Риттерсдорф подняла стакан и отпила из него.

— Да-да, конечно, — апатично согласился он, отхлебывая из своего стакана. Вкус был ужасен.

— Я проинформирую об этом секретного агента нашей миссии, господина Мэйджбума. Поэтому никаких… — Она внезапно замолчала.

— Что с вами?

— Я только что почувствовала… — Доктор Риттерсдорф нахмурилась. — Какое-то странное волнение. Оно исходит откуда-то изнутри. Если бы я не знала слишком хорошо… — Она смутилась. — Не обращайте внимания, господин…, господин… Бэйнс?

И быстро отпила из своего стакана.

— Это накатило на меня так внезапно. Думаю, я была взволнована — не могла же я… — Ее голос затих. Доктор подошла к стулу и села. — Вы что-то добавили в этот напиток. — Затем резко встала, стакан выпал у нее из рук; быстрыми шагами она направилась к расположенной у двери красной кнопке.

Когда она проходила мимо, Габриэль Бэйнс схватил доктора Мэри Риттерсдорф за талию. Полномочный представитель Высшего Совета Альфы III M2 сделал свой выбор. К лучшему или дет, но план за выживание семи кланов начал претворяться в жизнь.

Внезапно доктор Риттерсдорф укусила парского делегата за ухо. И чуть не оторвала мочку.

— Ой! — только и сумел выговорить Бэйнс. Потом спросил:

— Что вы делаете?

А через некоторое время сказал:

— Вот сейчас смесь Ледебура подействовала по-настоящему. Потом добавил:

— Послушайте, но есть же какие-то границы… Шло время, и он произнес, задыхаясь:

— По крайней мере, должны быть. Раздался стук в дверь. Слегка приподнявшись с пола, Мэри Риттерсдорф крикнула:

— Убирайтесь!

— Это Мэйджбум, — донесся из коридора приглушенный мужской голос.

Освободившись от Бэйнса, Мэри поднялась на ноги, бросилась к двери и рывком защелкнула замок. Затем, со свирепым выражением лица, нырнула — да, ему показалось, что она ныряет — прямо на него. Бэйнс закрыл глаза и приготовился к столкновению.

«Приведет ли это, однако, к тому, чего мы добиваемся? В политическом отношении?»

Прижимая доктора к полу рядом с кучей смятой одежды, Бэйнс проговорил:

— Послушайте, госпожа Риттерсдорф…

— Мэри. — На этот раз она укусила его за верхнюю губу; ее зубы громко щелкнули, и Бэйнс вздрогнул от боли, непроизвольно закрыв глаза. Что явилось его кардинальной ошибкой. Ибо в то же мгновение она наклонила его; затем он почувствовал себя пригвожденным к полу — острые колени уперлись ему в бедра, она обхватила его голову двумя руками, зажав волосы между пальцами и с силой потянула вверх, будто стараясь сорвать с плеч. И одновременно с этим…

— На помощь! — попытался слабо позвать он. Человек, находившийся по другую сторону двери, скорее всего, уже ушел, так как ответа не последовало.

С трудом повернув голову, Бэйнс разглядел красную кнопку, на которую хотела нажать Мэри Риттерсдорф — собиралась сделать это, но теперь, вне всякого сомнения, не сделает и через миллион лет, — и начал постепенно, сантиметр за сантиметром, перемещаться в нужном направлении.

Но его попытка была пресечена.

Отчаяние Бэйнса усиливалось тем, что он, наконец, понял:

«Совет от всего этого не приобретет ни капли».

— Госпожа Риттерсдорф, — простонал он, когда ему удалось набрать побольше воздуха, — будьте благоразумны. Ради Бога, давайте поговорим. Прошу вас.

Мэри укусила его за нос — он почувствовал страшную боль. Потом она засмеялась долгим, плотоядным смехом. Бэйнс похолодел.

«Я не выйду отсюда живым, — решил он после долгого пассажа, во время которого ни один из них не мог произнести ни слова. — Она закусает меня до смерти». Он осознал наконец, что расшевелил мощнейшее либидо во Вселенной, необузданную женскую стихию, которая слишком долго находилась в скрытом, подавленном состоянии, а теперь разом выплеснулась наружу и пригвоздила его к ковру, не оставляя ни малейших шансов избежать незаслуженного возмездия. «Если бы только кто-нибудь догадался выломать дверь…, например, кто-нибудь из вооруженных охранников…»

— Разве ты не знаешь, — зашептала Мэри, прижимаясь к нему мокрой от пота щекой, — что ты прекраснейший мужчина на свете? — Она слегка отодвинулась и села на корточки.

Бэйнс незамедлительно воспользовался предоставленной ему возможностью и откатился в сторону, стараясь встать на ноги и дотянуться до заветной красной кнопки…

Она схватила его за ногу и резко дернула вниз; падая, он сильно ударился затылком о металлический ящик и застонал, погружаясь в темноту поражения и небытия, которое, в образе обнаженного тела Мэри Риттерсдорф, снова овладело им, издав короткий смешок. У него было такое ощущение, словно его распяли: сильные руки с длинными, как гвозди, ногтями впивались в запястья, острые колени вдавливали ноги в пол, перед глазами прыгали груди.

«Для нее абсолютно безразлично, в сознании я или нет», — понял Бэйнс, когда наступила полная темнота. В голове созрело последнее, окончательное решение. Как-нибудь, когда-нибудь он рассчитается за все это с гебским святым Игнатием Ледебуром…

— О, ты такой милый, — раздался над самым ухом оглушающий голос Мэри. — Мне просто хочется тебя съесть. — Она дрожала всем телом, словно горячий вулкан.

В тот момент, когда он отключался, у него было ужасное ощущение, что Мэри Риттерсдорф только начинает. Зелье Ледебура было здесь совершенно ни при чем — оно ведь не подействовало НА НЕГО в такой же степени…

«Да она просто бешеная…»

Через миллион лет он почувствовал, что его перестали мучить — дергающийся вулкан исчез, стало хорошо. Потом Бэйнс понял, что его куда-то несут, и снова потерял сознание.

«Наверно, я уже в раю: здесь так тихо, спокойно…, нет никаких землян…, свобода…, свобода? Земной корабль!»

Бэйнс открыл глаза. Было темно. Он лежал на мокрой траве. Рядом росли кусты. Бэйнс огляделся: его окружала полная темень, и только сквозь ветви просвечивали отдаленные огоньки.