Чтение онлайн

— Ну же, дальше! — нетерпеливо сказал вогон.

— И… э-э… оригинальная ритмика, — продолжал Артур, — которая контрапунктирует… э-э…

Он запнулся, и тут ожил Форд.

— …контрапунктирует сюрреализм основополагающей метафоры…

Он тоже запнулся, но уже подхватил Артур:

— …человечности…

— Вогонства, — прошипел Форд.

— Да, вогонства чуткой души поэта, — Артур был на коне, — которая посредством самой структуры стиха сублимирует одно, освобождается от другого и находит общий язык с фундаментальной дихотомией третьего. Приходит глубокое и ясное понимание того… э-э… того…

Форд нанес завершающий удар.

— Того, о чем шла речь в произведении! — воскликнул он и добавил сквозь зубы: — Молодец, Артур, ловко сработано.

Переполненная горечью душа вогона была тронута. Но потом он подумал: «Нет, слишком поздно!» И сказал:

— Итак, вы считаете, что я пишу стихи, потому что под маской черствости скрывается ранимость и желание быть любимым? Да?

Форд издал нервный смешок.

— Все мы глубоко в душе…

Вогон встал.

— Вы жестоко заблуждаетесь. Я пишу стихи, чтобы дать волю своей черствости. Эй, охранник! Отведи пленников к шлюзу номер три и вышвырни их в космос!

Здоровенный молодой вогон выступил вперед и толстыми ручищами вырвал их из стульев.

— Нас нельзя в космос, — взмолился Форд. — Мы пишем книгу!

— Сопротивление бесполезно! — рявкнул охранник. Это была первая фраза, которой он научился в армии.

— Я не хочу умирать! — закричал Артур. — У меня до сих пор болит голова!

Охранник крепко схватил их за шеи и вытолкал в коридор. Хлопнула стальная дверь. Капитан задумался и тихонько замычал, перелистывая книжечку своих стихов.

— Контрапунктирует сюрреализм основополагающей метафоры… — произнес он и, мрачно улыбнувшись, закрыл книжечку.

Охранник волок пленников по длинному стальному коридору.

— Это замечательно, — хрипел Артур. — Просто великолепно… Отпусти, скотина!

— Не волнуйся, — сказал Форд. И тоскливо добавил: — Я что-нибудь придумаю.

— Сопротивление бесполезно! — взревел охранник.

— Не надо так говорить, — попросил Форд. — Как можно сохранять присутствие духа, когда слышишь такие слова?

— Сопротивление бесполезно!

— И ты заткнись! — рявкнул Форд.

— Сопротивление бесполезно!

— А, брось… — Форд изловчился и заглянул охраннику в глаза. Неожиданно его осенило. — Неужели тебе это нравится?

Вогон встал, как вкопанный, и выражение чудовищной глупости медленно возникло на его лице.

— Нравится? — тупо повторил он. — Что ты имеешь в виду?

— У тебя насыщенная интересная жизнь? Маршировать, кричать, выкидывать людей в космос — все это дает тебе глубокое удовлетворение?

Охранник уставился в низкий металлический потолок; его брови едва не заехали одна на другую, челюсть отвисла.

— Ну, служба нормальная… — наконец проговорил он и тут же замолчал, с видимым напряжением пытаясь разобраться в неповоротливых мыслях. — Хотя, с другой стороны, лень… — Вогон снова задумался, и для этого ему понадобилось изучить потолок. — Зато мне нравится кричать. — Он набрал полную грудь воздуха. — Сопротивление…

— Конечно, — торопливо перебил Форд. — У тебя это здорово получается. Но если лень, — теперь Форд говорил медленно, чтобы каждое слово доходило до цели, — то что тебя привлекло? Дамочки? Красивая форма? Или увлекательная задача — примириться с бездумным однообразием?

Артур ошарашенно глядел то на одного, то на другого.

— Ну, — пробормотал вогон, — э-э… не знаю. Просто делаю, как велено. Моя тетушка сказала, что охранник на корабле — это хорошо. Знаете, красивая форма, служба…

— Вот видишь, Артур, — изрек Форд с видом человека, нашедшего веский довод в споре, — а ты говоришь, что у тебя неприятности… Попробуй представить его проблемы. Несчастный парень! Всю жизнь маршировать и выпихивать людей в космос.

— И кричать, — добавил охранник.

— И кричать, разумеется. — Форд отечески похлопал по здоровенной лапище, зажимавшей его шею. — Он даже не знает, зачем все это делает!

Артур с прискорбием согласился. Но молча, так как воздуха ему не хватало.

— Сопротивление бесполезно! — гаркнул охранник. И добавил: — Видишь ли, со временем меня произведут в Старшие Кричащие Офицеры, а у некричащих и непихающих шансов сделать карьеру практически нет. — Они вошли в шлюзовую камеру.

— Но за участие спасибо.

Охранник швырнул пленников на пол и устремился прочь. Форд вскочил и уперся плечом в закрывающийся люк.

— Погоди! — вскричал он. — А как же чудесный мир, о котором ты не имеешь ни малейшего представления?! Вот, к примеру… — Форд в отчаянии выпалил первое, что пришло ему в голову, — начальные такты Пятой симфонии Бетховена: — Да-да-да-да-ам! Тебе это что-нибудь говорит?

— Если честно — нет, — признался охранник. — Но я обязательно спрошу у тетушки.

Люк неумолимо закрылся, и все звуки смолкли, за исключением приглушенного гула корабельных двигателей.

— А в общем-то с ним можно было бы поработать, — пробормотал Форд и бессильно привалился к переборке.

— Э… что теперь? — робко осведомился Артур.

— Через несколько секунд вот этот люк перед нами автоматически откроется, и мы, полагаю, вылетим в космос и задохнемся. Конечно, если набрать полную грудь воздуха, то секунд тридцать протянуть можно…

— Итак, нас ждет смерть, — подытожил Артур.

— Да. Впрочем… Нет! Подожди! — Форд внезапно прыгнул куда-то в сторону. — Что это за тумблер?! — вскричал он.

— Что? Где? — вскричал Артур.

— Шутка, — сказал Форд. — Нас все-таки ждет смерть.

— Знаешь, — проникновенно произнес Артур, — вот в такие моменты, когда я заперт в шлюзовой камере вогонского корабля вместе с жителем Бетельгейзе и готовлюсь отдать концы в пучинах космоса… вот в такие моменты я дико сожалею, что не слушал в детстве маму.

Зарокотал мотор.

Люк открылся, засвистел вырывающийся воздух, и Форд и Артур вылетели в космос, будто пробки из игрушечного ружья.

«Путеводитель по Галактике для путешествующих автостопом» — в высшей степени замечательная книга. За многие годы содержание статей неоднократно менялось. Статьи для «Путеводителя» писало бесчисленное множество исследователей и путешественников.