Чтение онлайн

Мы готовы рассматривать произведения любых авторов, лишь бы эти тексты были интересными, содержащими новые идеи, а не только динамичный сюжет.

Беседу вел Андрей СИНИЦЫН

Крепко сбитый сюжет романа, хороший язык, нежелание объяснять грамотному читателю прописные истины, обилие (в лучших традициях русского постмодернизма) аллюзий, вторых планов, скрытых и открытых цитат, — все это говорит о том, что Яков Трошин — не новичок в литературе. Действительно, его имя, вероятно, известно любителям политического детектива. Но в фантастике он появился впервые и потому, наверное, с законами жанра обходится весьма вольно. Судите сами: четыре молодых человека — Алекс, Антон, Денис и Павел — вдруг невесть откуда (во всяком случае, в тексте романа об этом ничего не говорится) получают сверхвозможности, один набор которых заставляет подозревать автора в том, что он перебрал все прочитанное. Парни могут свободно перемещаться во времени и пространстве, общаться на любом языке, они неуязвимы для любого оружия, спокойно могут подключаться к любым каналам информации и связи… Хорошо хоть, Трошин не сразу раскрывает ВСЕ их возможности! Впрочем, и задача, которую они себе поставили, выглядит круто. Они собрались ни много ни мало «повоспитывать» человечество. Говоря точнее, наши «прогрессоры» в одну прекрасную полночь запрещают на планете Земля убийство людей. О чем и сообщают по всем (!) радио- и телеканалам в 0 часов 0 минут по Гринвичу. При этом предлагают «людям доброй воли» сообщать о возможных или уже свершившихся (sic!) злодеяниях по телефону, номер которого легко запомнить (11-111), обещая спасти убиенных.

Роман Я.Трошина «Три минуты из жизни нового мира», выпущенный изд. «Новая Космогония», и начинается этим обращением, а три его части повествуют о трех минутах деятельности героев в последующие сутки (работа по «Делу № 1» через несколько минут после выступления, расследование и предотвращение убийства в середине дня, подведение итогов через 24 часа). В общей сложности ребята не позволили отправить на тот свет 16 тысяч 438 человек.

Не берусь судить, насколько эта цифра соответствует реальной статистике тяжких преступлений на нашей планете, да это, наверное, и неважно. Как верно заметил Станислав Лем в одной из своих последних статей: «Если погибнет один человек, для другого человека это может иметь не только эмоциональное значение. Если погибнет десять человек, это будет восприниматься совершенно иначе. Но мы не в состоянии de facto «почувствовать» никакой разницы между той информацией, что погиб миллион людей, и той, что — тридцать миллионов, а тот, кто говорит, что он чувствует разницу (кроме разницы в цифрах), лжет, сознательно или бессознательно». Я.Трошин позаботился о том, чтобы читатель «поверил» в то, что новоявленные воспитатели человечества способны на такое. Собственно, весь фантастический антураж и понадобился именно для этого. Технология деятельности героев романа продумана очень детально и заслуживает того, чтобы посвятить ей несколько строк (в самом романе нет краткого изложения схемы, но при некотором усилии ее можно реконструировать). Итак, у телефона в некоем офисе сидит Катя, подруга Дениса, непрерывно принимает сообщения и тут же заносит их в специальную базу данных на некоем сервере. Спасатели (автор специально, насколько я понимаю, нигде не дает определения деятельности своих героев, и мне приходится по мере своего воображения придумывать определения-дефиниции) последовательно изучают поступающие данные, выясняют в общих чертах, где и когда совершено преступление, отправляются в искомое место ДО момента совершения убийства и нейтрализуют убийцу. Чтобы не возникли хроноклазмы, разработана хитрая система: после того, как точно установлено, кто именно поднял руку на человека, спасатель возвращается в прошлое к началу суток и именно в этот момент набрасывает на будущего убийцу энергетический (силовой) кокон, не позволяющий тому совершить преступление. А следующий спасатель вернется в прошлое на долю микросекунды позже, чтобы не отменить действия предыдущего спасателя! И все после этого будут терпеливо ждать, когда же на сервере появится новое сообщение о преступлении.

Должен заметить: о мастерстве автора свидетельствует и тот факт, что описание всей этой механики выполнено весьма непринужденно, без длительных наукообразных рассуждений и рисования схем-графиков, хотя мне лично, чтобы удостовериться в отсутствии «петель времени», пришлось-таки начертить на листке несколько замысловатых диаграмм. Впрочем, при чтении сомнений в «достоверности» этого фантастического действа не возникает.

Автор хорошо прописал психологические изменения в восприятии всего происходящего героями книги. У читателя возникает чисто физическое ощущение того, как с предотвращением каждого очередного преступления у молодых парней накапливаются усталость, отвращение к грехам человеческим, нарастает отчаяние, боязнь того, что с этими авгиевыми конюшнями им не справиться, что они не рассчитали своих сил. Спокойное ощущение своего превосходства и шапкозакидательские настроения первой части романа переходят в третьей в свою противоположность — дерганый сюжет, перемежаемый интерлюдиями, спорами, воспоминаниями… Если в начале своей деятельности герои нетерпеливы, боятся упустить даже минуту, то потом, после сотен расследований, уже не спешат. На очередное «дело» они идут с какой-то обреченностью, вымотанные до предела. Простой подсчет показывает, что за эти сутки каждый из них прожил около десяти относительных лет, и это просто не могло не изменить их. Утешением служит лишь то, что в каждый новый прожитый день первое тревожное сообщение на сервер поступает чуточку позже, чем предыдущее. И читатель вместе с Катей и героями получает вознаграждение, когда сидит у молчащего телефона в конце суток и так же, как они, надеется, что тревожный звонок не раздастся. К чести автора, он не опускается до нравоучений, и герои романа просто делают свое дело. Нет в книге и примитивного «давления на жалость»: убийца есть убийца и должен быть наказан независимо от того, какая причина побудила его прервать нить жизни другого человека. Собственно, только это и позволяет спасателям пройти свой путь до конца, — уверенность в том, что их действия будут иметь смысл лишь в случае выполнения основного закона правосудия о неотвратимости наказания.

Это, впрочем, не означает, что роман не порождает никаких вопросов. Ба! Уверен, у любого читателя их появится куча. Но готовых ответов на них автор не дает… Вот только некоторый пучок расходящихся вопросов, начиная с главного: а стоило ли городить весь этот огород вообще? Собственно, этим и заканчивается роман — герои сами не знают, что станут делать завтра. Продолжать деятельность или нет? Стоит ли пытаться прервать лавину насильственных смертей? Полезна ли обществу такая принудительная терапия? Возможно ли в принципе «перевоспитать» человечество? И сколько для этого понадобится времени? Сомнения эти возникнут у героев еще в середине романа — когда на сервер начнут поступать сообщения от родственников наказанных. Дело в том, что собственно наказание заключается в полной изоляции преступника от общества — он волен в своем «коконе» делать что угодно, но при этом его никто не видит и не слышит. И лишь в середине романа читатель узнает, что действие «смирительной рубашки» рассчитано всего на один день! По мнению спасателей, дня, проведенного в полной изоляции от общества, достаточно для того, чтобы человек «осознал и раскаялся»… Пожалуй, это — самый спорный пункт в романе Трошина. Лично я искренне сомневаюсь, что таким образом можно кого-то в чем-то переубедить. Тем более, когда человек наказан за то, чего он вообще не совершал. А с другой стороны, не знаю толком, что это такое — «полная изоляция от общества»…

Пожалуй, следует сказать о некоторых предшественниках романа. Это, вне всякого сомнения, роман Евгения Лукина «Зона Справедливости», рассказ Уильяма Тенна «Срок авансом», в какой-то степени «профессорская» серия братьев Стругацких (уверен, и словечко «подсмыкнул» позаимствовано у АБС), «Выбраковка» Олега Дивова… Внимательный читатель найдет еще не один десяток увлекательных перекличек с мировой литературой — и не только фантастической.

Владимир БОРИСОВ

Москва: Центрполиграф, 2000.
– 362 с. 10 000 экз.

Говорят, нельзя войти дважды в одну и ту же реку. Но если нельзя, а очень хочется, то можно. Когда в начале 90-х годов прекратили свое существование ежегодник «Фантастика» издательства «Молодая гвардия» и альманах «НФ» издательства «Знание», казалось, утраченного уже не вернуть. Но на новом витке бесконечной спирали произошла неожиданная (а может быть, и ожидаемая) реинкарнация. В самом начале 2000 года в издательстве ACT появился на свет сборник «Фантастика-2000», а в самом конце того же года другое московское издательство — «Центрполиграф» — возродило и альманах «НФ», однако аббревиатура расшифровывается теперь как «Наша фантастика».

Построение нового альманаха несколько отличается от его знаменитого предшественника. Наряду с прозой и обширными критическими статьями появились рецензии и интервью. Несмотря на явный рекламный характер (практически все рецензии, критика и интервью, так или иначе, посвящены авторам «Центрполиграфа»), в целом сборник выглядит достаточно приличным. Причем, не за счет топ-авторов, имена которых вынесены составителями на обложку. Ни написанные в 70-е годы «Отцы и дети» Ю.Никитина, ни многократно переиздававшийся «Nevermore» Г.Л.Олди, ни «Переворот» и «Неперемещенный» В.Головачева не производят того впечатления, которое создается после прочтения подборки рассказов молодых и нечасто печатающихся авторов. Составитель «Нашей фантастики», который почему-то не указан в выходных данных, поработал на славу. Особенно выделяются два рассказа: «Ночной монстр» В.Мидянина и «По морям, по волнам» Р.Афанасьева. Приятно удивляет утонченная стилистика и психоделика В.Мидянина. Описанный автором овеществленный кошмар, рожденный воспаленным воображением главного героя, вряд ли оставит кого-нибудь равнодушным.

Рассказ Р.Афанасьева в этом смысле попроще, но очень точно выстроен, скорее, даже сконструирован. Однако эта конструкция хорошего класса. Старой доброй научной фантастикой 60-х годов веет от рассказов В.Васильева «Трель певчей совы», А.Бачило «Впереди вечность» и Д.Володихина «Сюрприз для небогатых людей». Все эти авторы в свое время принимали участие в семинарах ВТО МПФ. Было бы очень неплохо в наше трудное время попытаться организовать хоть что-нибудь подобное. Хотелось бы надеяться, что альманах «Наша фантастика» станет для молодых авторов не только возможностью опубликоваться, но и настоящей школой мастерства, а также трамплином в будущее.

Андрей Синицын

СПб.: Амфора, 2000. — 282 с. Пер. с сербского Д. Стукалина

(Серия «Новый век»). 10 000 экз.

Сербский писатель Милорад Павич из тех, кто последовательно двигается по тонкой грани между фантастикой и модернистской прозой. В его книгах точные исторические факты плотно переплетаются с самыми смелыми фантастическими допущениями: многие из них могут быть причислены и к НФ. Особенно он любит всевозможные игры со временем. Не стал исключением и сборник рассказов и повестей «Русская борзая». Так, в рассказе «Красный календарь» 25-е и 24-е октября 1917 года поменялись местами, и причиной тому оказалась революция в Петрограде.

Героиня рассказа «Яйцо» постепенно начинает жить в будущем, и выражается это в том, что из ее речи исчезают глаголы прошедшего времени. Персонажи небольшой повести «Шахматная партия с живыми фигурами» разыгрывают партию на клетчатой доске. Но самое удивительное, что потом их реальные судьбы повторяют все сделанные ходы. Герои рассказа «Ужин в ресторане «У вопросительного знака» — два писателя, которые попадают в произведения друг друга… Персонажи рассказов Павича не только меняются именами и судьбами, но даже могут участвовать в собственных похоронах.

Сборник «Русская борзая» вышел на языке оригинала в 1976 году, еще до знаменитого «Хазарского словаря» и других романов, едва не принесших Павичу Нобелевскую премию. Те, кто неплохо знает его творчество, после знакомства со сборником смогут отметить, что фантазия Павича в молодые годы была даже более буйной, чем сейчас. Кроме того, в своих последних произведениях он явно эксплуатирует собственное прошлое. Например, вторая часть романа «Внутренняя сторона ветра» (1992) полностью составлена из рассказов «Яйцо» и «Обед на польский манер».