Чтение онлайн

К концу 1930-х державный стиль и сопутствующая ему русская богатырская атрибутика вновь стали злобой дня, а посему на съемочной площадке опять появился Руслан, на этот раз в исполнении мужественного светловолосого красавца Сергея Столярова, По сценарию в ключевые эпизоды фильма выдвинулись поединок с «бронированной» головой и разгром печенежской орды под Киевом. В итоге режиссер (он же — один из сценаристов) И.Никитченко сделал нечто среднее между экранизацией оперы Глинки и парафразом «Нибелунгов» Фрица Ланга. Фильм утратил легкость и юмор волшебной сказки и нескольких главных героев (Ратмира, Финна), но до полноценной богатырской саги тоже не дотянул. Можно предположить, что именно эта не вполне удачная экранизация почти на тридцать лет сделала пушкинские сказки монополией советских аниматоров.

Отдадим им должное — мультфильмы, созданные В. и З.Брумберг («Сказка о царе Салтане», 1943), М.Цехановским («Сказка о рыбаке и рыбке», 1950), И.Ивановым-Вано («Сказка о мертвой царевне и о семи богатырях»), вполне можно причислить к вехам советского кино той далеко не самойплодотворной эпохи, которая началась с тяжелейшей войны и продолжилась послевоенным «малокартиньем».

Фильм сестер Брумберг не раз критиковали за «иллюстративный подход к первоисточнику», но такая иллюстративность, визуальной основой которой стали превосходные эскизы художника К.Кузнецова, а звуковой — голоса М.Жарова (Салтан), М.Бабановой (царевна Лебедь) и Ф.Раневской (Бабариха), не может не вызывать уважение. Очень интересен и опыт Цехановского, который для создания образов старика и старухи в своем фильме использовал перерисовку портретов реальных актеров — Б.Чиркова и М.Зуевой, благодаря чему их анимационные двойники приобрели богатство мимики и прекрасную пластическую выразительность. Так, эффект зуевской маски заключается в том, что героиня, меняющая бедняцкую одежду на дворянское, а затем и царское платье, неизменно остается угрюмой и тупой «мужичкой», которую не облагораживают не жемчуга, ни собольи душегрейки (а не в этом ли главный смысл пушкинской притчи?). Не случайно в 1951 году фильм получил премию кинофестиваля в Карловых Варах как лучшая мультипликация.

Экранизация «Мертвой царевны» Иванова-Вано сделана более традиционно и адаптирована для маленького зрителя. Если мы заглянем в том Пушкина, то увидим, что живущие на лесной заставе богатыри не только стреляют «серых уток», но и ходят на «молодецкий разбой», «вытравляют из лесов» и «отсекают башку» всякого рода незваным гостям. Сценаристы убирают даже намек на это. Богатыри до приторности благостны и добродушны, царевна ангельски кротка, царица-мачеха коварна и жестока, а ее «гадючья» красота не вызывает никакой симпатии. Впрочем, такая монохромность персонажей, в принципе, соответствует сказочному канону и вполне приемлема для тех, кто знакомится с Пушкиным, еще не умея читать. Зато волшебные придумки поэта (зеркальце, действующее как прототип современного мобильника, диалоги королевича Елисея с солнцем, месяцем и ветром) запоминаются в интерпретации Иванова-Вано раз и навсегда и уже возникают перед глазами во время каждого нового прочтения сказки.

Атеистическая идеология советских времен позволяла с легкостью и озорством экранизировать «Сказку о попе…». Можно напомнить, что при жизни Пушкина она попадала под запрет, и добившийся ее публикации Жуковский неуклюже изменил статус одного из главных героев, переведя его в купеческое сословие. В 1956 году мультфильм о Балде поставил А.Каранович, в 1976-м — И.Ковалевская. Кукольная интепретация Карановича запоминалась смешными образами чертей, их гротескно-сказочным подводным царством… и без кавычек кустодиевскими картинками базара и поповского чаепития. Рисованный мультфильм Ковалевской стал еще одной попыткой создания анимационного мюзикла в духе «Бременских музыкантов». Все вокальные партии исполнил популярный певец О.Анофриев, в фильме было много стилизованной русской народной музыки и добродушного юмора. К радости или разочарованию зрителя, жертвой такого решения стали присущие первоисточнику пушкинская нешуточная издевка и жестокость по отношению к попу — толоконному лбу.

Тут, пожалуй, надо добавить, что кроме «Сказки о попе…» в русло детского «доброго» мультфильма с трудом укладывалась еще одна пушкинская сказка — о золотом петушке. Сама эта сказка весьма необычна и вызывает много вопросов у читателей-малолеток. Они есть и по поводу сюжета (кто и как убил сыновей царя Дадона?), и в отношении деталей (скопец — это кто?), и в отношении авторского подтекста, где сплетены насмешки над сексуальной и политической несостоятельностью одряхлевшего правителя. В 1967 году на «Союзмультфильме» был снят графический мультфильм А.Снежко-Блоцкой, где много и толково использовались музыкальные темы классической оперы Римского-Корсакова. Однако, по общему признанию, в музыке было больше выдумки и экспрессии, чем в изображении, ну, а вопросов у маленьких зрителей, пожалуй, только прибавилось.

Когда сюжет и герои сказки теряют свою однозначную простоту — значит, впору уже говорить о фэнтези. Не исключено, что «Сказку о золотом петушке» нужно было ставить как полнометражное игровое фэнтези — собственно, это и произошло со «Сказкой о царе Салтане» в 1966-м и «Русланом и Людмилой» в 1972-м. Оба фильма поставил классик советского и мирового сказочного кино А.Птушко, и, как мне представляется, в обоих случаях он присматривался к опыту зарубежной кинематографической фэнтези. Но если в первом случае он на правах хозяина пригласил иноземцев в пушкинское «Лукоморье», то во втором — попытался стать проводником поэта в лабиринте иностранных фэнтезийных приемов, да, похоже, и сам там сбился с пути.

В «Царе Салтане» по-пушкински органично сочетается атмосфера шутовства, балаганного юмора, наив любовной линии и пафос торжества добра над злом. Во многом это заслуга актеров, среди которых есть наивно-сентиментальный дуэт молодых влюбленных (юные О.Видов и К.Рябинкина), откровенные «шуты» (С.Мартинсон и О.Викланд) и исполнители-универсалы, умеющие чуть ли не в одном кадре играть и драму, и комедию (в первую очередь, это относится к Л.Голубкиной в роли царицы). Но ведь такой ансамбль надо было подобрать и заставить работать в едином ключе! Фильм не перегружен «волшебными» спецэффектами, среди которых более всего запоминаются трехметровые морские богатыри (их стилизованные под античность доспехи — очевидная дань итальянской фэнтези «меча и сандалий»), однако это ничуть не разрежает сказочную атмосферу. Несмотря на скроенные по историческим прототипам костюмы, архитектуру, народные песни и танцы, перед нами именно сказочный остров Буян, а не Киевская или Владимирская Русь.

В «Руслане и Людмиле» этого повторить не удалось. Фильм просел под грузом эклектичных, разношерстных героев и приемов. Не удивляют, а, скорее, разочаровывают главные козыри прежних фильмов Птушко — куклы и скульптуры, созданные С.Мокиль, его соратницы еще со времен «Нового Гулливера». Голова великана-богатыря, с которой сталкивается Руслан, выглядит блеклой и бутафорски-безжизненной, захватчики-печенеги похожи на каких-то «зубастиков» или африканских дикарей из мультяшки. К сожалению, не меньше разочаровали и «живые» герои — прежде всего, сами Руслан и Людмила (В.Козинец и Н.Петрова), а также едва ли не весь набор волшебных персонажей, ставших воистину культовыми после постановок оперы Глинки: Черномор (В.Федоров), фарлаф (В.Невинный), Финн (И.Ясулович)… Можно даже не упоминать о сюжетной линии восточного царевича Ратмира, чей счастливый семейный союз с прибалтийской рыбачкой вызвал ассоциации с мозаиками и скульптурами ВДНХ. В сравнении со знаменитыми оперными спектаклями Большого театра фильм проигрывал еще и потому, что музыка выдающегося советского композитора Т.Хренникова была просто обречена невыигрышными сравнениями с всемирно известными мелодиями Глинки. Наконец, последнее по порядку, но не по существу — сценаристы дописали и стилизовали «под Пушкина» львиную долю диалогов, что сильно обесценило сам факт пушкинской экранизации и дало повод к язвительным усмешкам в зрительном зале.

Досадные промахи корифея советской сказочной кинофантастики были во многом учтены при постановке фильма «Осенние колокола» (1978). Фильм, поставленный на «второстепенной» студии Горького по мотивам «Сказки о мертвой царевне и о семи богатырях», отнюдь не метил в блокбастеры, но для этого проекта подобралась весьма интересная творческая команда. Сценарий написал А.Володин. В.Горрикер не входил в число самых маститых и увенчанных лаврами режиссеров, но у него был весьма успешный опыт работы в костюмно-историческом жанре фильма-оперы (например, «Иоланта»), в том числе и по пушкинским сюжетам («Моцарт и Сальери», «Каменный гость»). Практически все диалоги были взяты из пушкинского оригинала, а закадровый текст (тоже оригинальный) с присущим ему мастерством и вдохновением прочел И.Смоктуновский. Актерский состав фильма не блистал громкими именами (к исключениям можно отнести разве что И.Алферову, Н.Сайко да Г.Милляра в крошечной эпизодической роли), но сработал органично и слаженно. Музыкальный ряд был скомпонован на основе колоритных «русских» тем из произведений Мусоргского, Глазунова, Шостаковича, Свиридова, Калинникова и других.

Для своей экранизации Горрикер избрал очень популярный в конце 1970-х жанр романтического музыкального ревю. Делать ревю на основе Пушкина было очень опасно. Вместо романтики в любом кадре могла возникнуть пародия, пошлость, кич. Нельзя сказать, что фильм на всем его пути от зачина к финалу счастливо избежал этих подводных камней. Есть не очень удачная фигура придурковатого и безвольного царя. Есть скомканный и невнятный финал, из которого зритель не понимает, что произошло с царицей-мачехой и почему царь многозначительно кивает отравительнице-Чернавке, как бы приглашая ее разделить с ним царский трон. Есть немало нестыковок замечательного древнерусского колорита (фильм снимался во Владимирско-Суздальском заповеднике) со стилизованными женскими костюмами, воинскими доспехами, каретами и прочей атрибутикой, явно перекочевавшей из иностранных «рыцарских» фильмов-ревю.

Но при всем этом имеются и очень важные достоинства. Во-первых, в кульминационные лирические и драматические моменты зрителю не смешно. Прежде всего, это эпизоды с королевичем Елисеем (В.Вихров) и молодой царевной (Л.Чиркова). Во-вторых, нас не покидает ощущение, что мы действительно смотрим экранизацию Пушкина (конечно, во многом это заслуга все того же Смоктуновского). И, в-третьих, при неизбежных параллелях с классическим мультфильмом И.Иванова-Вано создатели «Осенних колоколов» совершенно по-своему видят пушкинских героев. Это и миловидная царица-мачеха (Л.Дребнева), которую переполняет не змеиная злоба, а ревность и бабья дурь, и царевна — наивная, ребячливая, но без ангельской приторности, и, конечно, семерка богатырей, чем-то похожих на «Песняров» из известного ансамбля, причем самому меньшему из них не больше десяти лет.