Чтение онлайн

– Подальше от леса… - шепчет Боулз.
– И поскорее.

Бентон снова берется за ключ.

– Молись, дружище, - говорит он.

Боулз шевелит губами. Он и правда молится.

На этот раз, когда гаснет желтая лампочка, Бентон поворачивает ключ еще на одно деление. Включается стартер.

Первое впечатление такое, будто под капотом что-то взорвалось. Джип заметно подпрыгивает. Из выхлопной трубы летят плотные сгустки черного дыма. Двигатель взревывает и молотит, словно тракторный, но через несколько секунд успокаивается и начинает ровно тарахтеть.

Бентон сидит за рулем и тупо глядит на приборную доску. Лицо у него каменное.

– Повезло… - стонет на заднем сиденье Боулз.
– По-вез-ло-о…

Бентон молчит.

– Рычаг холодного пуска вытягивал?
– спрашивает Боулз заинтересованно.

– Ты, раненый!
– прикрикивает Бентон.

– Забыл сказать, что при таком раскладе лучше не надо.

– Не учи ученого. Я его даже не трогал.

Боулз возится на заднем сиденье и тихонько охает.

– Лучше полежу, - говорит он.
– Неужели нет перелома? Очень мне не хочется перелома. Боже, что это было, что это было?.. Что это было, а?

– Как бы медведь, - говорит Бентон. Он закуривает. Выдвигает пепельницу. Включает печку. К тарахтению двигателя добавляется гул вентилятора.

– Просто медведь?

– Не просто. Не знаю!

– В машине есть оружие?

Бентон страдальчески морщится, кладет сигарету в пепельницу и лезет под рулевую колонку. Рычит от боли. Засовывает руку по локоть, потом еще глубже. Дыша сквозь зубы, распрямляется и демонстрирует Боулзу большой черный пистолет.

– На.

– Спасибо, - Боулз осматривает пистолет и бережно прижимает оружие к груди.

– Он не придет сюда, - говорит Бентон. И добавляет: - Мне так кажется. Он уже… Не придет, в общем. Ладно, тронулись. Я окно приоткрою, а то запотело всё.

Бентон выходит из машины, отдирает от лобового стекла примерзшие щетки стеклоочистителей. Глядит в лес. Пыхтя и постанывая, лезет в сугроб за выброшенным аккумулятором. Относит его к багажнику, кладет внутрь.

– Вот так, - говорит он удовлетворенно. И садится за руль. Джип медленно, в три приема, разворачивается. Встает в неглубокую колею. И катит по бескрайнему снежному полю.

– Почему он?..
– спрашивает Боулз еле слышно.

– Что?!
– кричит Бентон.

– Почему он нас отпустил?!

– Может, он не медведь, - говорит Бентон негромко.
– Или не совсем медведь. Или совсем не.

– Что?!

– Не знаю! Отпустил! Захотел!

В колее, нахохлившись, сидит Мейсиус.

Бентон притормаживает, дергает рычаг раздаточной коробки и пускает машину в объезд Мейсиуса по целине. Джип зарывается в снег по брюхо и плывет, словно корабль. Бентон опускает стекло.

– Ублюдок!
– орет он Мейсиусу.

Мейсиус очень медленно поворачивает голову вслед машине. Бентон возвращает машину в колею.

– А вон и второй, - говорит он, указывая вперед. Где-то на краю видимости маячит черная точка.

Бентон проезжает еще сотню метров, останавливает машину и жмет на клаксон. Над полем разносится оглушительный паровозный гудок.

Мейсиус ложится в колее на живот и ползет к машине.

– Ублюдки… - произносит Бентон, глядя на Мейсиуса в зеркало.
– Гребаные маменькины сынки, не умеющие завести старый дизель зимой. Вы же нас чуть не угробили.

Поворачивается к Боулзу. Тот по-прежнему лежит, свернувшись калачиком. В правой руке у него пистолет.

– Больно?

– Немного легче. Почему он нас отпустил?

Бентон задумчиво крутит в пальцах сигарету.

– Он сначала разогнал нас по лесу, - говорит Боулз.
– А потом ловил по одному. Ловил и… отпускал. Медведь. Настоящий медведь. Я чуть не умер от страха. Я, наверное, седой теперь.

Бентон протягивает руку и осторожно приподнимает на Боулзе шапку. Нахлобучивает ее обратно.

– Ну не молчи!
– просит Боулз.

– Ты рыжий, - говорит Бентон.
– Типичный рыжий британец.

– Почему он нас отпустил?

Бентон снова закуривает.

– Помнишь, - говорит он в перерывах между затяжками, - мы весной ездили на чемпионат по рыбной ловле? И что ты делал с форелью, которую ловил?

– Я… Я ее отпускал. Так положено.

Бентон отворачивается и смотрит в зеркало. Потом вперед.

– Ползут ублюдки, - говорит он. Стряхивает пепел. Рука у него сильно дрожит.

– Не может быть… - шепчет Боулз.
– Не может быть…

Точка на горизонте постепенно увеличивается в размерах.

2009 г.

На перевале автобусы двигались медленно: казалось, они переставляют колеса, будто ноги, нащупывая дорогу. Девчонки зажмуривались и слегка визжали. Парни, наоборот, липли к окнам; Руслан сидел с правой стороны, ближе к пропасти, и тоже поглядывал, хотя его тошнило. Смотреть было не на что - пустота, туман, временами липкий дождь, превращавший мутное стекло в фасеточный глаз. Автобусы витали в киселе, едва угадывая камни шипастой резиной покрышек. Потом вдруг туман разошелся, открылись дальние склоны, белые и серые; казалось, в этом месте землю кромсали огромные челюсти, и она встала дыбом. Руслан никогда не видел таких холодных, злобных гор.

– Прошли перевал, - в микрофон сказала руководительница группы, и голос ее дрогнул от волнения.
– Через несколько дней он закроется на всю зиму. А мы его уже прошли. Сядьте на места! Запрещено вставать! Пристегните ремни…

Из душнрй глубины салона прилетел комок жеваной бумаги. Загоготал хрипловатый голос - Джек, кто же еще. Руслан поежился.

– Джек, немедленно сядь!
– рявкнула воспитательница в микрофон.
– Мы проходим опасный участок трассы!

Дождь за окном сменился снегом. Мокрые снежинки бились о стекло, как медузы о набережную; Руслан откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

Водитель включил музыку - по несчастному совпадению, это оказался саундтрек из фильма «Arizona Dream». Меньше всего Руслан хотел бы слышать это сейчас. Потому что ему сразу вспомнилось: машина, лето, он сидит на заднем сиденье, в центре, и через плечи родителей смотрит на дорогу. Видит ленту асфальта, помеченную пунктиром, тополя и цветущие липы на обочинах, чуть оттопыренное ухо отца, профиль мамы - она повернула голову и что-тo говорит. Отец кивает и ставит вот эту мелодию…

A howling wind is whistling in the night My dog is growling in the dar Something's pulling me outside To ride around in circles…