Чтение онлайн

— Действительно, в автокатастрофе погиб охранник Кирова Борисов. Но он не являлся личным телохранителем, как говорил Хрущев на съезде, а был лишь одним из трех чекистов, охранявших верхний этаж Смольного, где находился кабинет Кирова и в коридоре которого его застрелили. Вообще все рассказы о том, что Кирова застрелили в пустом коридоре, чистый вымысел. Напротив, свидетели показали, что в коридоре было необычно много народа.

— А где револьвер Николаева?

— Хранится в ФСБ.

— Можете вы утверждать, что благодаря вашим изысканиям тайн вокруг убийства Кирова больше не существует?

— Кроме одной. В процессе следствия выяснилось, что Николаев несколько раз посещал германское и эстонское консульства. А рано утром 2 декабря, после того как было сообщено по радио о трагедии в Смольном, консул Германии Рохард Зоммер внезапно, без обычной процедуры уведомления уполномоченного Наркомата иностранных дел, выехал в Финляндию. Был ли этот отъезд связан с выстрелами в Смольном или нет, остается загадкой.

Эхо выстрелов

— Вслед за убийством Кирова последовал первый виток репрессий. Было организовано несколько политических процессов, главными обвиняемыми на которых были недавние соратники вождя Зиновьев, Каменев и их последователи. Чем была обусловлена эта акция?

— Помимо них на скамье подсудимых оказались все ближние и дальние родственники Николаева. Сама М. Драуле, ее сестра О. Драуле и ее муж Р. Кулинер были расстреляны как соучастники. Всего на пяти процессах к расстрелу приговорили 17 человек, к тюремному заключению — 76 человек, к ссылке — 30 человек. 988 человек было выслано. Затронула столь суровая кара в подавляющем большинстве бывших участников оппозиции, но пока лишь зиновьевской группы. Кроме того, было выслано около 12 тысяч “социально чуждых элементов”: бывших дворян, сенаторов, генералов, интеллигенции.

Любопытная деталь. 23 апреля 1935 года Политбюро приняло постанов­ление о “скупке ценных литературных архивов, принадлежащих выселяемым из Ленинграда лицам”. На эти цели из резервного фонда Совнаркома было ассигновано 30 тыс. рублей.

Конечно, репрессии не были чужды сознанию революционеров. Но Сталин стал опасаться, что его курс на демократизацию, центром которой должна была стать новая Конституция, потерпит неудачу. И будучи готов провести его любой ценой, даже путем жестоких репрессий, развязал руки НКВД.

— Вы все же не допускаете, что Г. Ягоде, возглавлявшему в то время НКВД, удалось-таки убедить Сталина в наличии заговора и на этом основании получить санкцию на широкие карательные меры?

— Ни в коем случае. Косвенное доказательство — служба охраны высших должностных лиц после убийства Кирова оставалась без изменений еще почти два года. Она была образована в октябре 1920 года как специальное отделение при президиуме коллегии ВЧК и насчитывала всего 14 человек. В 1930 году спецотделение вошло в состав оперативного отдела ОГПУ, и возглавил его К. Паукер. К 1943 году численность его составляла немногим более ста человек. Дело в том, что если на первых порах спецотделение обеспечивало охрану лишь Ленина, Троцкого и Дзержинского, то начиная с 8 июля 1927 го­да — всех членов и кандидатов в члены Политбюро ЦК (они же и руководители СНК СССР). Лишь после назначения Ежова наркомом внутренних дел в составе ГУГБ 28 ноября 1936 года образовали самостоятельный первый отдел (охраны).

— Попытаемся восстановить цельную картину. В 1934 году страна начинает выходить из изоляции — устанавливаются дипломатические отношения с Румынией и Чехословакией. Начинается либерализация жизни, люди возвращаются из заключения, в 1935 году власти разрешают ставить на Новый год елки и устраивают молодежные балы, отменяется карточная система (с 1 января 1935 года на продовольствие, а с октября на ширпотреб), в армии вводятся новые звания, появляется новая награда “Герой Советского Союза”. И практически параллельно на основании выдуманных обвинений начинаются процессы после убийства Кирова в Ленинграде. В заключение отправляются бывшие товарищи вождя, а вместе с ними под судом оказываются десятки недавних соратников, крупных партийных и хозяйственных работников. Один за другим идут показательные процессы. Доходит очередь и до Бухарина. Все это как-то вместе не вяжется.

— А я не вижу здесь больших противоречий. Повода для расправы с бывшими соратниками Сталин не искал, иначе репрессии начались бы на год раньше. В 1933 году в Сочи, где тогда отдыхал Сталин, пограничниками случайно был обстрелян катер, на борту которого был генсек, а чуть позже в легковую машину, на которой он ехал, врезался грузовик с пьяным водителем. Более убедительных поводов для начала репрессий и придумать трудно. Но в то время репрессии ему были не нужны.

Ведь на самом деле Сталин не был параноиком и патологическим убийцей, как пытались представить многие авторы. Террор он рассматривал как инструмент политики. Несомненно, он опасался организованного сопротивления со стороны членов ЦК своим новым реформам. Несомненно, он считал, что для воплощения задуманного лучше всего подходит атмосфера страха и неуверенности, когда воля к сопротивлению подавлена, всеобщая подозрительность и доносы практически полностью исключают сговор в среднем звене руководства. Создать такую обстановку можно беспощадным террором, направленным против бывшей верхушки партии.

Помимо этого Сталин не без основания опасался обвинений в преда-тельстве “дела Ленина”, оппортунизме, отходе от идеи диктатуры пролета­риата, пролетарского интернационализма и т. д. Последовать эти обвинения в первую очередь могли от активистов разгромленной оппозиции, среди которых было изрядное число высокообразованных марксистов, разбираю­щихся в тонкостях теории, и соратников Ленина. На них он и обрушил первую волну репрессий. Что же касается этических соображений, то я не думаю, что они его хоть чуть-чуть мучили.

Гитлер как катализатор сталинских реформ

— Вы говорите “Сталин и демократизация”, “Сталин и новый курс”. Прямо скажем, не очень привычные понятия. Что подтолкнуло его к новой политике?

— Скорее всего, к либерализации внутренней жизни Сталина подтолкнул приход Гитлера к власти. Но начать придется издалека.

После смерти Ленина наиболее реальными претендентами на роль главы партии были Троцкий, Зиновьев и Бухарин. Их соперничество как раз и не позволило ни одному из них стать главой государства. Состязались они друг с другом фактически на одной идейной платформе, хотя и разделились на левое и правое крыло. Я не хочу вдаваться здесь в право-левые уклоны, давайте лучше посмотрим, что их объединяло. Такие идеи, как необходимость диктатуры пролетариата на длительный период, неизбежность революцион­ных войн, борьбы с главным врагом — социал-демократизмом, преданность пролетарскому интернационализму, — все это не вызывало разногласий у тройки. А на первых порах и у Сталина.

Как и идея фикс руководства 20-х годов — мировая революция. Все, начиная с Ленина, считали, что главная цель и Коминтерна, и Советского Союза — любым способом помочь в ближайшие годы раздуть пожар мировой революции, итогом которой станет создание единого Мирового социалисти­ческого государства. С уверенностью можно утверждать, что победа любого из тройки обернулась бы войной со всем миром.

Приведу несколько фраз “любимца партии” Бухарчика. О диктатуре: “...Опыт указывает на необходимость самой решительной, действительно железной диктатуры рабочих масс”. Святая вера в скорую победу мирового пролетариата: “Однако, чем дальше развиваются события, тем резче выступает на первый план момент классовой войны ”. По поводу Лиги наций: “Знаменитый “союз народов”, о котором буржуазные пацифисты прожуж­жали все уши, все эти “лиги наций” и прочая дребедень, которую напевают с их голоса социал-предательские банды, на самом деле суть не что иное, как попытки создания священного союза капиталистических государств на предмет совместного удушения социалистических восстаний” . О демократии: “Пролетариату нужна была раньше демократия потому, что он не мог еще реально помышлять о диктатуре”.

Но, в конце концов, вся троица оказалась отстраненной от власти.

— Чувствуется, Бухарин не вызывает у вас симпатий?

— Я историк и привык оперировать фактами, а не руководствоваться эмоциями. У нас из Бухарина сделали незапятнанного агнца. Но это очередная легенда. Вообще, понятие палачей и жертв по отношению к соратникам Сталина следует уточнить. Сразу после процесса над Каменевым, Зиновьевым и их товарищами главный редактор газеты “Известия” Н. Бухарин писал К. Ворошилову: “Циник-убийца Каменев омерзительнейший из людей, падаль человеческая. Что расстреляли собак — страшно рад”. А до 1932 года Бухарин как секретарь ЦК курировал ОГПУ, и ни один арест, ни один процесс тех лет не организовывался без его участия. А это и “Дело Промпартии”, и “Шахтинское дело”, и другие акции. То есть у кого руки в крови, так это у того же Бухарина.