Чтение онлайн

И вот уже в 60-е годы художник-оформитель Энди Уорхол из Нью-Йорка начал делать в точности то же самое, только в гораздо меньших размерах. И эта форма “творчества” была почему-то воспринята американскими искусство­ведами как новое направление в современном, причем не оформи­тельском, а фундаментальном искусстве!

Откроем буклет, сопровождающий выставку Уорхола в Москве. В нем точно, подробно и с гордостью описан творческий метод короля современного поп-арта во время его работы над портретами. Вот цитата: “Обычно человек, над портретом которого работал Уорхол, приходил к нему в мастерскую, где фотоаппаратом “Полароид” художник делал серию “моментальных” снимков своей будущей модели. Затем он выбирал из них фотографию, на основе которой создавал образ”. Создание образа означает здесь следующее: “...отобранная фотография увеличивалась, и методом шелкографии изобра­жение переносилось на холст. Уорхол либо закрашивал поверхность холста до репродуцирования или же писал масляными красками по уже репро­дуцированному изображению. Иногда он сочетал оба метода”.

Очевидно, что творческий метод Энди Уорхола абсолютно ничем не отличается от рутинной работы рядового художника-оформителя любого московского кинотеатра в 50-е—80-е годы. Только в России все понимали, что это заурядная работа среднего художника-оформителя, которой не следует особенно гордиться, а в США творчество этого уровня было воспринято как художественное откровение.

Фотография сама по себе может создавать портреты на уровне самого высокого искусства. Фотографа можно сравнить с чутким снайпером, который умеет выхватить из жизни такое моментальное состояние своего героя, которое скажет о нем многое. Но художник — не ловец мгновения. Он создает живописное произведение, наполненное внутренним миром героя. И этот мир складывается из всего: из живописного сочетания красок и фактур, из тональных решений, из поворота головы, глубины взгляда, движения рук, расположения окружающих предметов и так далее.

Уорхол сам совершенно точно сформулировал содержание своей жизни и своего творчества: фикция. Фикция, мираж, блеф, бесплодие — вот содер­жание пятидесяти девяти лет жизни и творчества Энди Уорхола. Уорхол успешно и эффектно провел свою бизнес-кампанию. Он заработал крупное состояние, поднял вихрь шума и пыли и отпихнул на обочину жизни нескольких действительно значительных художников, которые работали в это время в Америке. Назовем только одно имя: Эндрю Уайет. Этого замечательного художника редко вспоминают, а значение его творчества много выше шумных успехов Энди Уорхола.

Красиво подкрашенные мыльные пузыри вытесняют из области внимания общества серьезные творческие усилия. Позиция западного искусствознания поражает своей несостоятельностью, а подмена приоритета духовности в искусстве рекламным и финансовым успехом является на самом деле нравственным преступлением.

В российском изобразительном искусстве второй половины ХХ века мы наблюдаем совершенно другую картину. Союз художников СССР имел массу недостатков, о которых мы хорошо знаем. Было и идеологическое давление на направленность творчества членов союза, была и поощряемая политическая конъюнктура. Однако нельзя не признать по крайней мере одно несомненное достоинство: в Союз художников невозможно было вступить, не умея по-настоящему профессионально рисовать и писать красками. Высокий профессиональный уровень членов СХ СССР — это несомненный факт. А результатом этого факта, имеющего неоценимое значение для всей мировой духовной культуры, является сохранение в России великолепной школы реалистического изобразительного искусства. Массовый высокий уровень профессионального мастерства сохранился сегодня только в России.

Еще два слова о творческих союзах СССР. К сожалению, сегодня многие талантливые и авторитетные люди высказывают довольно странное мнение, что нелепо и даже смешно было иметь в СССР тысячу композиторов или десять тысяч художников. По их мнению, на всей планете одновременно могут работать от силы 10—15 талантливых композиторов, писателей или художников. И действительно, на всей планете, наверное, работают всего несколько высокоталантливых композиторов, писателей или художников. Но уважаемые авторитеты почему-то упускают из виду, что несколько талант­ливых авторов могут появиться и работать, только если рядом с ними работают еще несколько сотен хороших авторов, авторов средних, плохоньких и совсем слабеньких. Это и создает необходимую питательную среду для больших талантов и даже воспитывает потребителей высокого творчества. В пустыне не могут расти только несколько великолепных пальм или платанов. Рядом с ними обязательно должны произрастать небольшие деревья, кустарники и травка. Отсутствие многочисленных творческих союзов не уничтожает склок, зависти, посредственности и подлости среди творческой публики. Ситуация Моцарт — Сальери неизбежна в любых условиях. Но трудно сказать, сколько уникальных талантов погибло в недрах рыночного общества, подобно Ван Гогу.

Увы, мало кто помнит сегодня народного художника РСФСР, лауреата Государственной премии Бориса Неменского. Молодым человеком он вернулся с фронта и очень скоро написал несколько небольших картин на военную тему. Одна из них была посвящена медицинской сестре в военном госпитале. Она так и называлась — “Машенька”. В этих картинах нет никаких живописных открытий, они написаны в традиционной реалистической манере. Но они наполнены человеческим переживанием. И эти маленькие работы прибавили к общечеловеческой духовности неизмеримо больше, чем все банки с бобовым супом, нарисованные Энди Уорхолом. О Борисе Неменском нет почти никакой литературы. Уорхол — всемирно известный художник. Борис Неменский сделал свой вклад в общечеловеческую духовность, а Энди Уорхол превратил свою жизнь и свое творчество в хорошо оплаченную фикцию. И подчеркнем еще раз, что таких высокопрофессиональных, душевных, но мало известных человечеству художников было и есть в России множество.

Мы рассматривали только состояние изобразительного искусства ХХ века. И по нашему мнению, советское изобразительное искусство совершило настоящий подвиг и сохранило для всего человечества замечательную школу реалистического рисунка и живописи. Более того, духовное содержание советского искусства уникально. Искусство западного мира было занято, в первую очередь, созданием успешных финансовых предприятий, кумиров, раскрашенных мыльных пузырей, которые способны приносить солидные доходы. Советское искусство сквозь все идеологические сложности пыталось нести и несло человечеству значительное человеческое переживание.

Но духовная культура многопрофессиональна. “После 30-х годов Россия ничего не привнесла в мировую духовную культуру”, — утверждают наши оппоненты. Как же они забыли о музыке Шостаковича и Свиридова? Может быть, не поют уже на сценах всего мира Дмитрий Хворостовский и Владимир Атлантов? Или не было писателя Платонова и поэта Рубцова? Наверное, они не смотрели фильм “Летят журавли” и незнакомы с творчеством Андрея Тарковского? Не слышали ни одной песни времен Великой Отечественной? Советский народ ответил на нападение 1941 года не только героизмом фронтовиков и мужеством в тылу. Не только созданием реактивного оружия и танков Т-34. Главным условием победы стал массовый духовный взлет целого народа. И этот духовный взрыв запечатлелся в дневниках, стихах и песнях того периода. В Германии в эти годы не было создано ни одной значительной песни. Только военные марши. Об этом можно написать целую книгу, но уже можно сделать определенный вывод.

Вся история духовной культуры укладывается в две вполне определенные тенденции. Конечно, есть исключения, и процесс идет не строго поступа­тельно, а с перебоями и зигзагами, но основные тенденции очевидны.

Западная духовная культура развивается по направлению к дизайну, к развлекательным шоу, к финансовому успеху, несмотря ни на какие духовные потери.

Российская тенденция, несмотря на локальные отклонения, продвигает духовную культуру к строительству и развитию человеческой души.

Мощное дыхание русской равнины питает всех на ней живущих. Художник способен вызвать сильное человеческое переживание, если он сам что-то остро пережил. Остро почувствовать можно только очень близкое и родное, поэтому искусство неизбежно национально. При этом под словом “народ” или “национальность” мы будем понимать не рабочих, крестьян в отдельности или интеллигенцию. Народ, по нашему мнению, это изменчивая, энергетически насыщенная субстанция живой материи. В этой огромной клубящейся массе происходят бесконечные преобразования талантов, идей, мнений, вкусов, пристрастий, взглядов и оценок. Безостановочное взаимное превращение добра и зла, взаимодействие гадкого и подлого, светлого и возвышенного, непрерывное чередование низменных интересов и прекрасных душевных порывов. Как в огромном термоядерном солнечном шаре беспрерывно темные пятна сменяются светлыми, а впадины превращаются в возвышенности. И, наконец, из этой клубящейся бездны выбрасываются снопы блестящих искр или мощные и яркие протуберанцы. И имена их — Чайковский и Мусоргский, Пушкин и Достоевский, Горький и Шолохов, Есенин и Рубцов и множество других. Замечательно сказал Василий Розанов: “...единственно одна Россия и есть у нас поэт, поющий песнь всею своею жизнью, а Пушкин, Лермонтов и Толстой всего лишь типографские набор­щики...”.

Признанием за основной вклад в духовную культуру человечества аван­гард­ного искусства начала ХХ века, кубизма в середине столетия, концептуа­лизма и искусства абсурда во второй половине ХХ века подлинное искусство в собственном смысле этого слова неизбежно низводится до уровня без­думных утех и развлечений, изысков дизайна, превращается в игру и мистификацию.

На первый взгляд невероятно, но мы вынуждены констатировать, что фундаментом этой печальной тенденции является идеология гуманизма и либерализма. Столетиями идеал свободной, всесторонне развитой и гармоничной личности, которая является основной ценностью человеческого общества, стоял в центре либеральной идеологии. Столетия эти принципы лежали в основе развития человеческого общества. И сегодня гуманизм считается самой передовой идеологией, непременным признаком цивилизо­ванности. Трудно усомниться в этих идеалах, непросто заметить тонкую подмену, спрятанную за ними, почувствовать и осознать неизбежность чудовищной катастрофы, которая ожидает человечество, если оно будет продви­гаться в этом направлении и дальше.