Чтение онлайн

Сказал им слова Сталина: "Гитлеры приходят и уходят, а народ немецкий..." Смотрю - повеселели. Потом я спел им песню "Широка страна моя родная...", по-немецки (в школе учили). Не хлопали, но вижу - понравилось, давай, мол, еще. Стали говорить, что они простые рабочие, социалисты, коммунисты... где кто был, кем работал... о войне ни слова. Разговорились, но тут у входа появился Саша Балакин и сказал, что меня требует лейтенант.

Наверху спросили, о чем шла беседа. Я рассказал, и меня все стали ругать, зачем я Пруссию Польше определил: ни за что ни про что... Не жирно ли будет? Оправдывался как мог. Потом смеялись. Однако другие границы я угадал довольно точно...

* * *

В молодежной газете города Ангарска "Родина" от 6 мая 1999 года была опубликована заметка члена Союза журналистов России Николая Крюкова.

В августе 1972 года в селе Урик проходил пионерско-комсомольский слет "Дорогой отцов", которым руководил наш земляк Василий Петрович Лызин. Читатель видит его на снимке в центре. На груди его - "Золотая Звезда" Героя, принадлежавшая Маршалу Георгию Константиновичу Жукову.

История этой медали такова.

Лызин и Жуков вместе участвовали в боях на реке Халхин-Гол и озере Хасан. Были друзьями.

Во время Великой Отечественной войны их общение прервалось...

Но они встретились у стен Берлина, где наши союзники, теперешние "могучие ястребы" НАТО, 5 мая 1945 года решили проверить мощь брони русских воинов. В общем, провоцировали "драчку" примерно такую же, как потом в Ираке, Югославии. Жуков скомандовал Лызину ответить тем же. Лызин с батальоном танков Т-34 зашел в тыл союзникам и мощным огнем обратил в беспорядочное бегство целый корпус не участвовавших в боях американских танков.

Союзники подумали, что на них обрушилась армада спрятавшихся танков гитлеровцев, и дали дёру подальше от Берлина.

За эту операцию Жуков снял "Золотую Звезду" со своего мундира и под мощное "ура" прикрепил ее к комбинезону В. П. Лызина. За что Верховный Главнокомандующий И. В. Сталин понизил Г. К. Жукова в должности.

Но после случившегося, как бы то ни было и где бы то ни было, если бывшие наши союзники пытались заявить о своем приоритете во Второй мировой войне, наши дипломаты напоминали им о событии 5 мая 1945 года. Это приводило их в замешательство и вызывало неловкое молчание, что являлось как бы компрессом "байкальской воды" на их горячие головы...

Фронтовики, запечатленные на снимке, уже ушли из жизни.

Фото Н. Крюкова

* * *

И еще информация из газеты "Родина", еще одна трагически-героическая судьба фронтовика - очередной "камешек" в "мозаику войны".

Очень важную и нужную мысль высказал в февральском номере "Нашего современника" за этот год главный редактор журнала Станислав Куняев: "Нам нечего надеяться на официальных историков и продажных летописцев рыночной демократии, на прикормленную в различных "институтах" и "фондах" образованщину с академическими и докторскими званиями. Будем осмысливать свою историю и великую советскую цивилизацию сами".

Фотография в семейном альбоме

П ерелистывая страницы бабушкиного альбома, я увидел фотографию молодого красивого парня в форме военного летчика. Потом еще его фотографии, где он стоит в обнимку с другом. Над одной фотографией сверху подписано: "Сталинград. 1943", на второй: "Дрезден. 1944", потом - "Берлин. 1945", "Берлин. 1948".

– Кто это?
– спросил я.

И бабушка рассказала мне о своем брате.

Михаил Алексеевич Дудин родился в 1924 году. Со школьной скамьи ушел на фронт. Здесь, в Иркутске, в Красных казармах, проучился шесть месяцев и в свои неполных 18 лет был направлен в летный полк штурманом.

В 1942 году ушел на фронт. Очень долго не было писем. Потом пришло письмо из госпиталя, в котором он сообщал, что был контужен. Подбили их самолет. Они долго шли по снегу, выбирались к своим, голодали, портянки примерзали к сапогам. Потом госпиталь, и снова - фронт. День Победы он встретил в Берлине. Война окончилась, живые стали возвращаться домой, а он вернулся только в 1948 году: восстанавливал Берлин. Вернулся и вместе с сестрой, которая младше его на девять лет, пошел в десятый класс. Он всегда говорил: "Самое страшное - это война, она отняла у нашего поколения все: юность, здоровье и мечту". И это правда.

Потом поступил в институт, но не смог учиться: страшные головные боли доводили чуть ли не до безумия. Окончил политехникум, двадцать девять лет отработал на комбинате. Умер в 1980 году. Ему было всего пятьдесят шесть лет.

Эта война отняла у него не только юность, но и жизнь.

На его могиле - памятник, на мраморной плите - самолет и две фотографии: одна - гражданская, а другая - военная, и даты: 1942-1948; 1924-1980.

У памятника останавливаются люди, смотрят и не понимают, что это все значит. Я тоже не понимал - теперь знаю... И буду помнить об этом всегда. А на фотографии в альбоме он красивый, молодой, улыбающийся, как будто хочет сказать: "Что приуныл? Ведь сейчас-то нет войны, мы все сделали, чтобы ее не было".

Андрей ИВАНОВ

* * *

Уважаемая редакция!

У всех нас, русских людей, есть свои воспоминания о Великой Отечественной войне. В этот юбилейный для начала этой войны год хочу предложить вам рассказ-воспоминание о некотором небольшом событии, произошедшем с одним человеком в те уже далекие, трудные годы.

И да пребудет милость Божия и Божее благословение со всеми вами, благоугождающими своему Отечеству трудами и заботами о его крепости и процветании.

С искренней признательностью и уважением

Чистов Виктор Владимирович

г. Москва

Маленькое чудо в декабре 1941 года

З акончилась Божественная литургия. Новые колокола Благовещенского храма качнули истринские берега, рассыпались праздничным звоном в снежных просторах, зычно аукнулись в сосновых лесах и сопредельных селах. Хорош зимний Никола на Руси! Любит и чтит православный люд святителя Николая, архиепископа Мир Ликийских, чудотворца. С надеждой взывает к нему: "О, всесвятый Николае, угодниче преизрядный Господень, теплый наш заступниче и везде в скорбех скорый помощниче!"

"И не напрасно взывает", - думал седой старик, неспешно спускаясь от храма к старому мосту через реку Истра и направляясь в сторону лешковского холма.

В начале подъема он приостановился и, задумчиво поглядев себе под ноги, на дорогу, обратился к синим, златозвездным куполам собора, широко перекрестившись и тихо обронив:

– Только и всех делов, кабы не так...

– Что не так, дед?
– полюбопытствовал десятилетний внук, только что отстоявший вместе с ним литургию с молебном и теперь чинно вышагивающий рядом.