Чтение онлайн

Да и сам Савченко — фигура весьма своеобычная. Прошедший в свое время большую школу хозяйственной, партийной и советской работы, он не закостенел в прежних догмах, a успешно использовал накопленный опыт для рыночного самообразования и самоутверждения. Назначенный в свое время Ельциным на пост главы Белгородской областной администрации, он никогда не рукоплескал прежнему режиму, а наоборот, был одним из наиболее жестких его оппонентов. Чего стоит хотя бы такой факт: Савченко один из немногих сенаторов, кто почти всегда голосовал против годовых бюджетов. Я не помню ни одной его статьи или интервью, где бы он не подвергал резкой критике то или иное правительственное решение или обходил стороной какую-либо животрепещущую тему. Называю по памяти заголовки этих публикаций: “Россию взяли без единого выстрела” (о засилье зарубежного импорта), “Братьям не стоит играть по чужим правилам” (о проблемах объединения славянских народов), “Земля в “Бермудском треуголь­нике” (автор выступает против купли-продажи земли, ратуя за ее долгосрочную аренду). Правда, та критика вовсе не походила на “кухонные” стенания и митинговщину, — обличая ельцинский режим, он предлагал аргументированные конструктивные решения.

Своеобычность этого неординарного человека проявляется и во многих других ипостасях. С одной стороны, он открыт для общения с журналистами и сам часто выступает в печати, но в то же время для многих он предстает все же человеком-загадкой. Скажем, как объяснить тот факт, что Белгородчина входит в “красный пояс”, но при избрании главы области голосует не за коммунистов, а за реформатора Савченко. На последних губернаторских выборах компартия выставила в пику Савченко своего кандидата, но известные деятели НПСР Н. Рыжков, В. Стародубцев и лидер местных коммунистов А. Пономарев агитировали не за откровенно “красного” Бесхмельницына, а за Савченко.

Или такой факт: Савченко неистово выступает против купли-продажи земли, и в то же время почти все колхозы и совхозы области обрели конкретных хозяев в лице промышленных и перерабатывающих предприятий, земельные отношения с которыми строятся исключительно на правах аренды. Этим подходом он напрочь опроверг расхожий тезис либералов о том, что без рыночного земельного оборота инвестиции в село не пойдут. Еще как идут! Скажем, в 2000 году белгородское село получило более двух миллиардов рублей частных инвестиций, а в 2001-м эта цифра возросла до пяти.

Много это или мало?

Конечно, мало, если учитывать нынешнюю инвестиционную потребность сельского хозяйства. Но и очень много, если знать, что в 2000 году по всей России общий объем частных инвестиций в аграрную отрасль составил всего около 11 миллиардов рублей. Надо ли после этого удивляться, что сельхозпроиз­водство области резко пошло в гору и в своем развитии значительно опережает соседей по черноземной зоне, не говоря уже об остальных регионах, где ситуация несравненно хуже?

Тут, наверное, без цифр не обойтись. И, прежде всего, придется особо подчеркнуть, что по душевому объему производства основных продуктов питания область занимает лидирующее положение как в России, так и в Центрально-Черноземном районе.

Опережение среднероссийского уровня по производству мяса на душу населения составляет 95,2% (2-е место), среднерайонного — на 28,8% (1-е место). По валовому надою молока — соответственно на 88,2% и 24,1% (4-е и 1-е места), по производству яиц — на 58,3% и 27,2% (5-е и 1-е места).

По намолоту зерна на душу населения область опережает российский показатель на 87,3% (11-е место). По производству сахарной свеклы в натураль­ном выражении область занимает 4-е место, превосходя среднероссийский показатель в 3,3 раза.

ИСТИНУ РОЖДАЕТ ЭКСПЕРИМЕНТ

Тут, наверное, самое время вернуться к истории вопроса. Савченко во многом отличается от своих коллег еще и тем, что по жизни и по характеру он экспе­риментатор, или новатор, как сказали бы в недавние времена. Иногда он любит повторять слова книжного героя покойного Виля Липатова: “Спор — это бесцельное убийство времени: истину рождает эксперимент”. И для него это не просто удачная цитата, а, скорее, кредо его жизни, которое он успешно реали­зует в своей практической работе на посту руководителя области.

Общаясь с деловыми людьми, он предстает перед ними не только как руководитель и управленец, но и как опытнейший менеджер, поскольку прекрасно знает ситуацию на каждом заводе и фабрике, в большом городском или малом сельском предприятии и готов предложить различные рецепты их финансового оздоровления.

— С Савченко непросто договариваться, — признавался мне один из руководителей крупной московской компании “Продимекс”, владеющей на Белгородчине рядом перерабатывающих предприятий. — Он ни на йоту не поступится интересами области, в любой ситуации умеет отстоять свою точку зрения, доказать свою правоту, предложить наиболее оптимальный вариант делового сотрудничества.

Я разделяю мнение бизнесмена, поскольку из многолетнего общения с Евгением Степановичем знаю, что он никогда не довольствуется и приобретенным собственным деловым и теоретическим багажом, и заимствованным опытом, а непременно идет дальше, учась не столько на собственных, сколько на чужих ошибках. Сторонник жесткой властной оси не только на федеральном, но и на местном уровне, он года четыре назад активно ратовал за создание хозрасчетных агрокомбинатов. Такие комбинаты в ряде районов были созданы, и их возглавили, как правило, руководители местных администраций. Эти формирования просу­щест­вовали несколько месяцев и сразу же показали свою нежизнеспособность, поскольку опирались не столько на имущественные отношения и личный интерес собственников, сколько на административный ресурс, который, может быть, вполне был бы уместен в плановой экономике, но в рыночной сразу же проявил свою “профнепригодность”.

Что делать? Какой путь избрать в качестве стратегического, чтобы спасти умирающие сельские хозяйства? К этому времени перед глазами был уже опыт Стойленского горно-обогатительного комбината, который по инициативе (и, что скрывать, не без нажима, конечно!) губернатора взял четыре года назад разваленный донельзя совхоз и за короткий срок превратил его в настоящий островок развитого капитализма, где экономические показатели и зарплата теперь одни из самых высоких не только в области, но и в стране. К тому же известные в области предприниматели Ф. И. Клюка, А. И. Филатова, В. Н. Кустов, А. В. Орлов, да и ряд руководителей крупных московских компаний, владеющих местными перерабатывающими предприятиями, уже заинтересованно посматривали в сторону села, поскольку успех их бизнеса напрямую зависит от ситуации в аграрном производстве.

Не принять во внимание этот интерес — значит упустить реальный шанс привлечения инвестиций в сельхозпредприятия, которые просто задыхались от недостатка оборотных средств, а две трети из них уже можно было объявлять банкротами. Так появилось постановление главы областной администрации “О мерах по экономическому оздоровлению неплатежеспособных сельскохозяйст­венных предприятий области”, над которым Савченко лично работал не один месяц. В Белогорье его вскоре окрестили “декретом о земле”, поскольку он в корне менял формы хозяйствования на селе, в основу которых была положена идея создания вертикально интегрированных производственных систем на базе объединения земли и капитала.

Этот интеграционный процесс неожиданно для многих, в том числе и для самого Савченко, пошел настолько быстро, что при выборе инвесторов впору было устраивать конкурс, поскольку породниться с сельхозпроизводством пожелали местные газовики и мясопереработчики, производители комбикормов и растительных масел, металлурги и сахаровары... Дело дошло до того, что даже священники некоторых сельских приходов пожелали образовать на месте порушенных колхозных бригад фермерские хозяйства. Как бы то ни было, но факт остается фактом: буквально за год-полтора около 80 процентов хозяйств, прежде всего самых слабых, обрели стратегических инвесторов и теперь быстро восстанавливают утраченный за годы реформ потенциал. И когда Президент России однажды сказал, что пищевая и перерабатывающая промышленность должна стать локомотивом по подъему сельского хозяйства, — он знал, что говорил: перед глазами был опыт Белгородчины, с которым он незадолго до этого знакомился лично.