Чтение онлайн

«Вельзевул! Самаэль! Питон! Асмодей! Белиал! Люцифер! Сатана!» Дальше зазвучало что-то непроизносимое, от чего весь небосвод треснул огнем и грохотом, заставляя зажать уши.

А потом зависла ТИШИНА. Ночь замерла, боясь пошевелиться, и откуда-то подул вдруг ледяной ветер, выстужая насквозь. Стон, далекий, но отчетливый пришел вместе с ним, и карлик закричал в ответ, призывая:

КАДОС УНОС ГАШИЯ УРО! РЕГИДУМ КАДОС УНОС! РЕГИДУМ ГАТА! ЭЙЯ РЕГИДУМ ГАТА! ЭЙЯ РЕГИДУМ КАДОС УНОС!

Он сделал еще один пасс руками и вдруг весь разом обмяк, словно выдохся. Звезда мигнула разок и погасла, а вместе с ней исчезло пламя, заливавшее Сэра. Спустя пару мгновений на лице Ветрова появилось вполне осмысленное выражение — гримаса злости. Он знал сейчас только одно — над ним что-то проделали без его разрешения, и вся команда стала тому свидетелем. И проделал этот вот маленький недоносок с рожей зализанного пупсика, что стоит сейчас перед ним. Сэр хотел было одним рывком дотянуться до ублюдка, но передумал. Маловато будет. Подняв руку, щелкнул пальцами. Голова карлика вдруг исчезла наполовину, брызнув осколками черепной коробки, и лишь спустя секунду над поляной разнесся грохот — голос пистолета «магнум» армейского сорок пятого калибра. Тело завалилось как мешок, и никого оно уже не интересовало. Человек-гора пошел в атаку. Скорость его была поразительной для такой туши, и расстояние между ним и Сэром вдруг сократилось до нескольких метров. Ветров проворно отпрыгнул, а азиат встретил врага как и положено телохранителю, воину, самураю и кому там еще… Лицом к лицу, короче. Быстрый как пуля прыжок, стригущие удары ногами — в пах, в печень и отскок назад. Так отлетает мяч от каменной стенки. Или от несущегося танка. Ответного взмаха ручищ охранник избежал, присел по-кошачьи и кинулся вновь, метя пяткой в лоб. Дальнейшее случилось мгновенно — гибкое тело врезалось в гору и тут же изогнулось, перехваченное поперек пояса. Рывок, хруст костей и бросок через плечо — небрежно. То, что упало на землю, не было больше мускулистым телом бойца, скорее оно напоминало сломанную куклу. И тогда заговорили автоматы — страх и злость брызнули разом в свинцовых струях очередей, а стрелять ребятки умели. Десять «Калашниковых» могли бы остановить на скаку динозавра, а человека они отбросили назад, несмотря на всю его массу. Словно в замедленном кино, громила упал на колени, затем на четвереньки, а пули решетили его вдоль и поперек, вырывая темные клочья и разбрасывая во все стороны. Последним рывком он поднялся во весь рост и рухнул плашмя — земля явно дрогнула.

И опять пришла тишина, еще более тягостная, чем после раската грома. «Ну вот и все. Первый намек Колдуну о том, на кого он наехал.» Сэр хлопнул по карману, ища сигареты, но вспомнил, что они остались в машине. Он взглянул в ту сторону, щурясь от света фар. Одинокая фигура топталась у крайней тачки — Володя Свиридов не любил глядеть на плоды трудов своих и дымил сейчас жадно, взатяжку, оставив на сиденье импортный ствол. Остальные бойцы разбрелись кто куда, прикуривая друг у друга.

— Сэр, глянь-ка! — голос принадлежал Коле Пинкертону, и прозвучали в нем очень странные нотки.

Ветров нутром привык ловить чужой страх и здесь он не мог ошибиться. Первые крупные капли дождя упали сверху, и новая молния достала до самой земли.

— Твою мать… — произнес Сэр ошарашено, остановившись радом с Колей.

Пара-тройка хлопцев стояла тут же, разглядывая то же самое — лица их казались застывшими. Было от чего. Убитый представитель в костюме лежал как манекен с отбитой головой, и сходство было идеальным. Ни единой капли крови или мозга не вытекло из разбитого черепа — их там попросту НЕ БЫЛО. Все еще не доверяя зрению, Сэр осторожно наклонился и коснулся бывшей головы. Кость не была таковой на самом деле, больше она напоминала пластмассу. Внутри возможно, была какая-то начинка, но явно не то, что положено. Ветров ощутил вдруг подступивший к горлу комок тошноты и… страха. Все еще пытаясь удержаться на поверхности реального, Сэр шагнул к горообразной туше, разглядев сквозь мелькание редких капель развороченные внутренности, похожие на мокрую глину зеленого цвета. Именно в этот миг в мозгу вспыхнул красный сигнал тревоги. Мысль понеслась по кругу, короткая фраза-идея. КУКЛЫ СДЕЛАЛИ СВОЕ ДЕЛО

— КУКЛЫ СДЕЛАЛИ… Что это за дело можно было только догадываться, но от догадок этих волосы на голове зашевелились. Скрыться куда-нибудь от того, что сейчас должно произойти. Должно потому, что… ПРИГЛАШЕНИЕ — ВЫЗОВ — ЛЕДЯНОЙ ВЕТЕР НИОТКУДА. Головоломка, которую не хочется разгадывать, а хочется просто бежать.

Сэр успел лишь докурить затяжками сигарету, когда ЭТО началось. Тишину разорвал человеческий крик, знакомый и неузнаваемый одновременно — Володи Свиридова не было больше у машины, а что-то большое уносилось скачками прочь. Отреагировать не успел никто, потому что, спустя мгновение, заорали на другом конце поляны, в темноте, и короткая автоматная очередь сменилась отчетливым хрипом и бульканьем. А потом бежать вдруг стало поздно — живая лавина обрушилась со всех сторон, словно сама ночь ожила и взмахнула крылом над горсткой людей. Реакция и выдержка впервые изменили Сэру — застыв на месте, он наблюдал за происходящим, отказываясь верить. Он видел, как нечто белое и тягучее как медуза обволокло одного из боевиков, а тот в последнем желании выжить бил кулаком в эту слизь и матерился визгливо. Видел, как стая мелких, не больше кошки тварей настигла громадного парня и вмиг обглодала до костей, сверкая рубинами глаз. Чье-то тело в кожаной куртке и с автоматом, но без головы пробежало по инерции пару шагов и упало совсем рядом. Сэр отступил на шаг, но тут сбоку налетел Коля Пинкертон, взлохмаченный, окровавленный, в рваной рубахе наткнулся, едва не сбив с ног, но даже не заметил босса. На четвереньках бывший опер дополз до убитого, схватил автомат и, яростно матерясь, принялся строчить без разбору. Сухое хлопанье донеслось сверху и летучая тварь рухнула камнем на Пинкертона, сбила с ног и, облепив кожистыми крыльями, вцепилась в горло. Вид распахнутого в крике колиного рта пробудил вдруг Сэра к действию. Не совсем соображая, что делает, он метнулся на помощь и ударил с размаху ногой. Тварь дернулась с шипением, повернула на миг свою клыкастую собачью морду, и этого мгновения Сэру хватило, чтобы шаткая грань, отделявшая от сумасшествия, дала трещину. Крылатое существо не было создано природой — глаза и пасть его светились зеленым огнем, какого не могло быть в реальном мире. «Нет» — тихо и спокойно сказал себе Ветров и попятился, не отводя глаз от ЭТОГО. Он сделал несколько шагов и едва не упал, споткнувшись. А потом совсем рядом оказался серебряный бок «форда» и это было спасением. Дверь распахнулась мягко, как по маслу, сиденье спружинило, принимая на себя вес хозяина. Водила сидел на своем месте — за баранкой, глядя остекленевшими глазами в потолок. Он был безнадежно мертв и выяснять причину не хотелось. Матерясь вслух, Сэр начал шарить по шоферским карманам, отыскивая ключ, и лишь спустя долгую минуту, заметил его в гнезде зажигания. Теряя драгоценное время, Ветров принялся перетаскивать тело на заднее сиденье — открыть дверцу сейчас не заставила бы никакая сила. Шофер нырнул, наконец, головой вниз, выставив ноги, и Сэр просто отодвинул их в сторону — терпению пришел конец. Мотор взревел, и «форд» прыгнул вперед, не разбирая пути. Что-то живое, ощетинившееся клыками и когтями, вскочило на капот, ударилось о стекло и слетела. Черный горбатый силуэт оказался на пути, и машина врезалась в наго, сбив под колеса — визг и хруст костей.

— На тебе, сука! — заорал Сэр и вдруг в диком восторге крутнул баранку влево, нагоняя очередную нежить.

— Стоя-ать, падла, сучья дрянь, ублюдок! Стоя-ать! Н-на тебе!

Как белая молния, иномарка зигзагами неслась по поляне, и Сэр едва успел тормознуть перед могильной плитой. Непонятный иероглиф светился на камне как ощеренная пасть. Внезапное прояснение ошеломило, и Ветров дал задний ход, растеряв все желание мстить. «Форд» вильнул меж двумя другими машинами и, завывая надсадно, выполз на грунтовку. Дорога полетела назад черной лентой, а Сэр вжался в сиденье, слившись с машиной. Исчезла вселенная, оставив только эту, ведущую в вечность дорогу и ничтожную песчинку, мчащуюся по ней.

…Спустя полчаса, когда машина выскочила на шоссе, Ветров прибавил газу. Стеклянно-бетонное строеньице вздымалось впереди, как миниатюрная крепость — пост ГАИ. Пара дежурных в форме молча пронаблюдали за облепленной грязью иномаркой, которая неуважительно пролетела на бешеной скорости мимо. Один из гаишников — совсем еще салабонистый сержант — успел заметить в сфере фар лишь бледное пятно лица, но второй, постарше, разглядел побольше. Неспешным движением он остановил потянувшегося к рации напарника и почти равнодушно заметил:

— Брось. Пускай гонит.

— Да с каких это! Че, если иномарка так и…

— Номера видал? Этот болван никому еще штраф не платил, кроме как кулаком по роже. Бестолку вязаться.

— Да не колышет меня…

— Цыц, салага. Говорят тебе по-русски — не трогай, оно и вонять не будет. Усек?

Вид живых ментов в форме вернул Сэра к действительности. Он вдруг осознал, что по-прежнему жив и гонит вовсю. Тормознув, Ветров огляделся удивленно — вся дорога сюда напрочь выпала из памяти. Он смутно помнил, что застревал где-то в грязи и вылезал толкать, а в другом месте чуть не влетел в дерево, но все это казалось нереальным, как во сне. Настоящим сейчас был он сам, машина, кобра на щитке и серая лента шоссе, уходящая вдаль. Сэр рассмеялся легко и рванул вперед с места — город ждал его. Не все потеряно, елки-палки. У него еще есть боевики, «бабки» и все прочее, чтобы встать на ноги. А когда он доберется до Колдуна, тот будет умирать долго и больно. Сэр взглянул мельком в зеркало и замер вдруг, чувствуя как тело леденеет. Белое трупное лицо — маска из сна — глядело на него сзади. «Водила. Он жив.» — мелькнула спасительная мыслишка, но тут же погасла. Сэр с самого начала понял КТО сидит за его спиной, какой уж тут шофер. Сейчас тот, незваный, накинет удавку или ткнет ножом. А может просто выстрелит в затылок. Прошла секунда, две, три, а незнакомец не подавал признаков жизни. Может глюк? Сэр хотел было обернуться, но тут же ледяная рука коснулась затылка, сжала, не давая двинуться. Сейчас ударит. Ветров вспомнил вдруг о кобуре под мышкой и заставил себя чуть расслабиться.

— Ну привет, Коддун, — голос его прозвучал хрипло. — Видишь, узнал я тебя. Круто ты это сделал там, в лесу…

Белая маска чуть заметно улыбнулась уголками губ, и от улыбки этой стало муторно.

— А ты, Колдун, вообще, крутой мужик. Слушай, я не дурак ведь, ну на хрена мне с тобой воевать! Не буду я с тобой воевать…

Сэр качнулся вдруг в сторону, словно вписываясь в поворот, и молниеносно вскинул к плечу вооруженную руку. Пламя опалило ухо, и грохот ударил в барабанные перепонки — три раза подряд. Три пули в белое неживое лицо. А потом Сэр нажал на тормоз и обернулся. Там не было никого — абсолютно. Мертвый шофер лежал ногами вверх, и три дырки с паутиной трещин красовались в заднем стекле. «Сука, твою мать» прошептал Сэр в сердцах, кинул пистолет прямо на пол и газанул. Где-то там, впереди лежал город, но добраться до него было уже не суждено. Машина пролетела всего метров пять, когда пластиковая змея на щитке вдруг ожила и выбросила со свистом раздвоенный язычок.

— Что… — успел произнести Сэр, и это были его последние слова. Кобра метнулась как взведенная пружина и вцепилась в шею. Никто не узнает, от чего умер Сергей Петрович Ветров по кличке Сэр — от шока или впрямь от яда. То, что извлекут из обломков, мало будет напоминать человека. А сейчас он просто сдавил железной хваткой змею и беззвучно завалился на сиденье. Серебристый «форд-скорпио», выписал крутую дугу и с треском вписался в столб, а затем рванул бензобак. Грохот взрыва разнесся далеко по ночному шоссе, и салага-сержант прервал разговор, прислушиваясь.

Однако, прибыл кто-то. Может, гонщик твой? Поехали глянем, или как?

Первые лучи солнца выкрасили горизонт алым. Над городом Колдуна занималась заря.

Из кабины подъемного крана я вижу много чего, даже волю. Она начинается за увенчанным колючей проволокой забором, огораживающим недостроенную пятиэтажку — жилой дом для военнослужащих части № 9593/26 или попросту — двадцать шестой зоны, колонии усиленного режима, в которой я оттянул три с половиной года из семи, подкинутых мне судом. Обычно за территорией зоны работают только те, кому до выхода осталось всего-ничего, но начальничкам, видать, надоело по углам кантоваться, хотят до зимы заиметь по собственной квартире, а опытней меня крановщика на зоне не найдешь. Поэтому, вот уже пятый месяц по рабочим дням с восьми утра и до пяти вечера с часовым перерывом на усваивание пайки, сижу я в железно-стеклянном «скворечнике» в полутора десятке метров от земли и в свободное время любуюсь свободными людьми, разгуливающими по свободным улицам свободного города.

Стройплощадка расположена на окраине, среди приземистых частных домов. Ближе к центру город как бы подрастает, переходит в кварталы трехэтажных «хрущоб», потом — панельных девятиэтажек брежневских времен. Ну, девятиэтажки мне до одного места, а вот трехэтажки очень интересуют, особенно та, крайняя слева. Вывески отсюда я не могу разглядеть, но уверен, что там на первом этаже столовая, потому что на пустыре рядом с домом в полдень скапливается до двух десятков грузовых автомобилей разных марок Знаю я эти столовые на окраинах — зачуханные и дешевые, с поварихами в грязных халатах и с пережаренными котлетами, — сам когда-то шоферюгой работал. В таких столовках не едят, а брюхо набивают, чтоб язву не заработать, с удовольствием в другую бы сходили, но эта — единственная по дороге, связывающей город с домостроительным комбинатом. Комбинат расположен километрах в пяти от меня, но я его вижу, слишком большой он, много корпусов, похожих отсюда на коробки хозяйственных спичек, выкрашенных в палевый цвет. Чуть ближе ко мне около комбината дымит трубой маленький заводик. С комбината продукцию умудряются вывезти с помощью двух десятков автомобилей, а с заводика не только машинами, но и поездами отправляют. Видать, хитрый советский завод, так называемый «почтовый ящик»: малость цехов, изготовляющих ложки-плошки, на поверхности и немножко — раз в пять поболее — под землей, изготовляющих что-нибудь секретное. Ну, мне секреты страны родной до того же места, что и девятиэтажки, меня больше поезда интересуют. Отходят они всегда в одно и то же время: один в восемь пятнадцать, а торой в час пятнадцать дня. Может есть еще третий и четвертый, но я не сутками торчу в «скворечнике». Отправляются поезда в неизвестном мне направлении. С тех пор как я попал на зону, у меня появилась странная тяга к неизвестному, особенно к тому, что находится как можно дальше от любимых нар. Поду-мал-подумал я и решил не ждать три с половиной года, прямо сегодня ублажить свою тягу к неизвестному, узнать куда едут поезда. На утренний я не успел, придется дневным отправиться. И сделаю это сегодня или буду сидеть до звонка — и не рыпаться.