Чтение онлайн

Сегодня ситуация изменилась на прямо противоположную. В разговоре с сотрудниками ТАТ я понял, что сейчас так уже никто не летает. Это стало невыгодно. Прежнего отношения к использованию ресурса техники нет. Все расписано до мелочей. Простой пример: вертолет «Тюменьавиатранса» Ми-26 уходит с площадки с наполненными баками, и его маршрут рассчитан так, что по мере выработки топлива он может поднимать все больший и больший вес, вплоть до максимального – в 20 тонн. Аналогично выполняют в ТАТ работы и другие вертолеты.

Новые условия хозяйствования предъявляют новые требования не только к людям, но и к вертолетам. Все наши винтокрылые машины, как и многие зарубежные, изначально создавались для военных нужд, поэтому они приспособлены к большим кратковременным нагрузкам и длительным условиям хранения. Это и определяет их большой календарный ресурс. Сейчас вертолеты эксплуатируются более интенсивно, перевозят максимально возможные массы грузов. Работа «на всю катушку» требует высочайшей дисциплины, контроля и высокой культуры обслуживания техники. Здесь немаловажную роль играет качество запчастей и комплектующих. На свою машину «левую» запасную часть или агрегат не поставишь. Политика ТАТ направлена на установление прямых связей с компаниями-производителями комплектующих и запчастей. Это позволяет получить необходимое в нужном количестве, в срок и с гарантированной информацией о происхождении комплектующих.

Вернее сказать, должно позволять, потому что сегодня, как это ни парадоксально, создалась ситуация, при которой часто авиакомпании-эксплуатанты хотят получить необходимые комплектующие, а предприятия, их производящие, не могут удовлетворить быстро растущий спрос.

Руководство «Тюменьавиатранса» такое положение дел не может не беспокоить. Для ТАТ это вопрос первостепенной важности. Оживающая экономика региона требует расширения рынка авиауслуг, но планы эксплуатантов могут быть нарушены очередным дефицитом. В частности, остро стоит вопрос с лопастями. Недаром B.C. Лебединский, узнав, что я из Казани, начал разговор именно с того, что КВЗ не в состоянии поставить требуемое для ТАТ количество комплектов лопастей. Почему? Это отдельная тема.

…В нынешних условиях весь ремонт, обслуживание, снабжение запасными частями целиком ложится на плечи эксплуатанта. Поэтому «Тюменьавиатранс» (как и другие авиакомпании) заинтересован в такой системе эксплуатации, при которой расходы на поддержание летной годности авиатехники будут минимальными. Этого удается достичь, прежде всего, технически грамотной эксплуатацией воздушных судов, исключающей эксплуатацию с перегрузом, вовремя проведенными регламентными работами.

Все вертолеты ТАТ обеспечены системами записи контрольной полетной информации. Вся информация с предыдущего полета подлежит обязательному раскодированию и анализу до следующего полета. Такая система жесткого контроля позволяет своевременно обнаружить отклонения систем и агрегатов вертолета от нормальных режимов полета, исключить выход на критические режимы.

Ми-10К

Ми-6

Времена застоя в нефтегазодобывающей промышленности Тюменской области, будем надеяться, прошли. Нефтяники расправили крылья. Они стали думать не только о сегодняшнем, но и о завтрашнем дне, в котором без разведки новых месторождений нефти не обойтись (предполагается наращивать темпы разведки в год на 25%). Значит, не обойтись и без вертолетов. Эксплуатация их потребует более активной работы производителя запасных частей и агрегатов. «Круг» этот, в котором каждый заинтересован в успешной работе другого, не разорвать.

В 2000 году «Тюменьавиатранс» выиграл тендер, объявленный главным заказчиком авиаработ в регионе – компанией «Сургутнефтегаз». Годовой объем вертолетных работ в рамках этого тендера составляет S30 млн. (это примерно 25-30% всего объема работ авиакомпании). Как «Тюменьавиатрансу» удалось обойти своих конкурентов в борьбе за столь престижный и важный заказ? Ответ на этот вопрос найти не так просто.

Сегодня на рынке авиаработ страны сложилась нездоровая обстановка. Ряд предприятий, чья «стратегическая задача» – быстро сделать деньги, а потом исчезнуть, выходят на рынок с очень низким уровнем цен. У компании «Тюменьавиатранс» – другие задачи. ТАТ работает на будущее своего предприятия и на будущее своих клиентов. В нормальном цивилизованном бизнесе считается неэтичным конкурировать только за счет цены. Надо обеспечить широкий спектр услуг такого высокого качества, чтобы заказчик не смог от них отказаться. Да, за свою работу ТАТ назначает не самые низкие цены, но тендеры выигрывает. Это говорит о том, что клиент, в том числе и такой мощный, как нефтяники, стал разбираться в ситуации. Серьезного заказчика устраивают цены, предлагаемые авиаторами, не только потому, что они обеспечены высоким качеством услуг, но и потому, что идеология авиакомпании, ее курс на развитие региона в целом совпадают с их собственным курсом.

…Маленькая деталь. Когда дело касается обслуживания заказчика, для компании ТАТ важно все. К примеру, пассажирам бизнес-класса самолетов на всех рейсах авиакомпании каждую неделю предлагается разная кухня: грузинская, русская, белорусская, татарская и т.д. Говорят, что контролировать эту сферу находит время сам и без того занятый Генеральный директор.

В аэропорту Сургута

Компания «Тюменьавиатранс» постоянно расширяет парк своей винтокрылой техники. И не только за счет приобретения ее на «вторичном» рынке. ТАТ всегда открыта для всего нового и интересного, что предлагает на сегодняшний день вертолетостроительная промышленность.

Поэтому удивление вызвало промелькнувшее год назад в средствах массовой информации заявление Андрея Мартиросова, в котором он весьма скептически оценил новый проект КВЗ – вертолет «Ансат».

В Сургуте я имел возможность лично задать ему вопрос относительно «Ансата».

Вот что он ответил:

«Категорические оценки казанской новинки тогда были сделаны без серьезного анализа. Информация об этом вертолете была слишком противоречивая, часто основанная на слухах. Нам казалось, что эти слухи обоснованны, поэтому наша авиакомпания стала изучать вопрос приобретения легких вертолетов во Франции. Но когда весной этого года я побывал в Казани, увидел реально существующий вертолет, поговорил с летчиками, выслушал мнения своих специалистов, моя точка зрения изменилась. В результате мы заключили контракт на покупку 5 вертолетов. Мы считаем, что у этого вертолета есть серьезные перспективы в нашем регионе. Нам такой вертолет нужен, нас устраивают все его заявленные характеристик и качество конструкции. Мы готовы взять его в эксплуатацию хоть сегодня. Этот вертолет должен найти свое место в санавиации, при патрулировании нефтепроводов, для обеспечения VIP-перевозок. Уже сегодня эти виды работ занимают 10-15% общего объема работ».

…Из Сургута я вновь летел рейсом авиакомпании «Тюменьавиатранс». Честно скажу, попасть на него, как в старые «добрые» времена, мне помогли только личные связи – самолет был заполнен. Это лучшее подтверждение востребованности услуг компании в регионе.

То, что «Тюменьавиатранс» на верном пути, доказывают и официальные результаты 2000 года. Финансовое положение во многом стабилизировалось, появилась чистая прибыль. Она составила 441,7 миллиона рублей. В 1999 году о прибылях никто и не мечтал, этот показатель вообще был в минусе: убытки составили более 165 миллионов рублей.

Цифры – вещь, конечно, скучная, зато очень доказательная. В том же 1999 году прирост доходов составил 10%, расходы снизились на 14%. В 2000 году рост показателей составил 162,5% и 106,2 % соответственно. Как говорится, комментарии излишни.

«Тюменьавиатранс» – действительно целая «страна», в которой живут и работают тысячи людей, от благополучия которой в какой-то мере зависит даже благополучие огромного региона.

Что же все-таки можно построить в одной отдельно взятой стране? «Тюменьавиатранс» доказал, что с помощью энергии, высокого профессионализма, горячего желания приносить пользу другим (не забывая при этом и о себе) можно построить экономически сильное, стабильное, уверенное в завтрашнем дне предприятие. В том, что это так, не сомневаются ни рядовые сотрудники компании «Тюменьавиатранс», ни его руководители. В этом я лично убедился в Сургуте.