Чтение онлайн

Если эту гипотезу принимать всерьез, то ключ к разгадке надо искать на острове Тира (Санторин), где в XV веке до нашей эры (именно тогда внезапно угасла критская культура бронзового века) проснулся вулкан и обрушил на землю и море невероятное количество пепла. Затем он взорвался. То был крупнейший взрыв, потрясший Землю в доисторические времена. Он породил в Эгейском море цунами высотой около ста метров.

Атлантида от Атлантики до Урала

Весь миф об Атлантиде изложен Платоном в параграфах 20d—26е «Тимея» и 108d—121с «Крития». Платон вещает устами Крития.

В «Тимее» Критий рассказывает Сократу «сказание хоть весьма странное, но, безусловно, правдивое», которое слышал от Солона («мудрейшего из семи мудрецов» и законодателя Афин) дед рассказчика, тоже по имени Критий. Солон некогда совершил путешествие в Египет, в город Саис. Египетский жрец поведал ему, будто бы перед проливом, что эллины именовали Геракловыми столпами (Гибралтар), «девять тысяч лет тому назад» лежал остров, который «превышал своими размерами Ливию и Азию вместе взятые». Этот остров был не единственным в Атлантическом море, охваченном столь большой землей, что «весь противолежащий материк... и впрямь заслуживает такое название».

Власть царей Атлантиды простиралась не только на многие острова и часть материка, но также на Ливию, Египет и Европу «вплоть до Тиррении».

«Но позднее, когда пришел срок для невиданных землетрясений и наводнений, за одни ужасные сутки... Атлантида исчезла, погрузившись в пучину. После этого море в тех местах стало вплоть до сего дня несудоходным и недоступным по причине обмеления, вызванного громадным количеством ила, который оставил после себя осевший остров».

Отрывок, посвященный Атлантиде в «Тимее», кончается вышеприведенными словами. Разговор продолжается в «Критий», где в процессе диалога Критий развивает сказание, приводя многие подробности. Некогда, сообщает он, боги поделили между собой Землю — «все страны земли. Сделали они это без распрей...».

Атлантида досталась Посейдону: «...на равном расстоянии от берегов и в середине этой равнины, примерно в пятидесяти стадиях от ее краев, стояла гора, со всех сторон невысокая. На этой горе жил один из мужей, в самом начале произведенных там на свет землею, по имени Эвенор, и с ним жена Левкиппа, их единственная дочь звалась Клейто. Когда девушка уже достигла брачного возраста, а мать и отец ее скончались, Посейдон... соединяется с ней; тот холм, на котором она обитала, он укрепляет, по окружности отделяя его от острова и огораживая попеременно водными и земляными кольцами (земляных было два, а водных — три) большей или меньшей величины, проведенными на равном расстоянии от центра острова словно бы циркулем. Это заграждение было для людей непреодолимым...»

Посейдон источил из земли два родника — один теплый, а другой холодный — и заставил землю давать разнообразную и достаточную для жизни снедь. Клейто произвела на свет пять пар двойняшек мужского пола. Посейдон поделил весь остров на десять частей и раздал их детям. Его первенец по имени Атлант стал царем. От него и остров назван Атлантидой. Род Атланта сохранял власть из поколения в поколение и скопил несметные богатства.

Остров Атлантида, покрытый изобильными лесами, доставлял все, что нужно для прокормления домашних и диких животных. «Даже слонов на острове водилось великое множество...» Люди не переставали украшать его. Царский дворец они выстроили там, «где стояло обиталище бога и их предков». «От моря они провели канал в три плетра шириной и сто футов глубиной, а в длину на пятьдесят стадиев вплоть до крайнего из водных колец — так они создали доступ с моря в это кольцо, словно в гавань, приготовив достаточный проход даже для самых больших судов.

(...) Самое большое по окружности водное кольцо, с которым непосредственно соединялось море, имело в ширину три стадия, и следовавшее за ним земляное кольцо было равно ему по ширине». Остров, на котором стоял дворец, имел пять стадиев в диаметре. «Цари обвели этот остров со всех сторон, а также земляные кольца и мост (...) круговыми каменными стенами, и на мостах у проходов к морю всюду поставили башни и ворота. Камень белого, черного и красного цвета они добывали в недрах срединного острова и в недрах внешнего и внутреннего земляных колец. (...) Если некоторые свои постройки они делали простыми, то в других они забавы ради искусно сочетали камни разного цвета, сообщая им естественную прелесть; а также и стены вокруг наружного земляного кольца они по всей окружности обделали в медь, нанося металл в расплавленном виде; стену внутреннего вала покрыли литьем из олова, а стену самого акрополя — орихалком, испускавшим огнистое блистание».

Пока атланты жили добродетельно, согласно законам и «в дружбе со сродным им божественным началом», они были счастливы. Но когда ослабла унаследованная от бога доля и возобладал человеческий нрав, они оказались не в состоянии выносить свое богатство, утратили благопристойность, променяли умеренность на скупость, красоту на уродство, добро на зло.

«И вот Зевс, бог богов, блюдущий законы... помыслил о славном роде, впавшем в столь жалкую развращенность, и решил наложить на него кару, дабы он, отрезвев от беды, научился благообразию. Поэтому он созвал всех богов в славнейшую из своих обителей, утвержденную в средоточии мира, из которой можно лицезреть все причастное рождению, и обратился к собравшимся с такими словами...»

Здесь рукопись Платона обрывается. Впрочем, как мы знаем из начала диалога и «Тимея», кара Зевса заключалась в том, что, во-первых, войско атлантов было разбито афинянами; а во-вторых, Атлантида целиком ушла под воду... Зевс не скупился на наказания, когда хотел сделать людей «более умеренными и мудрыми».

В творчестве Платона история Атлантиды занимает совсем мало места: два-три параграфа в «Тимее», несколько страниц в «Критии». Правда, автор не закончил это произведение.

Но ни один миф не сможет сравниться с легендой об Атлантиде — и по универсальности, и по постоянству успеха. Волшебная страна атлантов завладела воображением даже современников Платона. Миф не утратил своей притягательной силы и по сей день. Прав тот, кто с иронией говорит, что если бы сложить в одну груду все написанное об Атлантиде, то появится необычный памятник человеческому легковерию и воображению...

Атлантида не укладывается в рамки одной-единственной концепции: их десятки, сотни, тысячи, и каждая из них наполнена смыслом, каждая из них тесно переплетается с остальными. Но какую бы теорию мы ни взяли за основу, проверить ее невозможно. Мне кажется, в глубинах морей никогда не найдут города с медными, оловянными и орихалковыми покрытиями стен. Ни те, кто верит Платону, ни те, кто считает, что он придумал эту версию, не смогут раз и навсегда доказать, что справедлива именно их позиция.

Если исходить только из текстов Платона, а в них нет и доли той точности, которую можно было бы ожидать от математика, существование Атлантиды весьма сомнительно. Миф не имеет материальных корней в устных и письменных преданиях эллинов, как, например, Троянская война. Если упомянутые Критием события действительно произошли, то они разворачивались в столь далекие времена, что воспоминания о них не сохранились в коллективной памяти народа. Кроме того, изобилие трактовок текста Платона, начиная с античности до наших дней, вводит в заблуждение любого исследователя, готового к непредвзятому суждению. Поскольку Атлантиду помещали куда угодно — от Мексики до Цейлона и от Исландии до Черной Африки,— то возникло море информации, и отделить правду от вымысла почти невозможно...

Существует четыре подхода к платоновским текстам. Первый — принять его слова буквально: поглощенная Атлантида покоится на дне Атлантики — «по ту сторону Геракловых столпов».

Второй подход — допустить существование Атлантиды в ином месте, а не в Атлантике: количество гипотез такого рода не поддается исчислению.

Третий подход — рассказ Платона есть компиляция египетских легенд и тесно переплетенных исторических фактов, относящихся к разным странам и эпохам. Такая точка зрения вовсе не позволяет выработать подходящую рабочую гипотезу.