Чтение онлайн

Вивипария свойственна и авиценнии (семейство акантовых), и эгицерасу (семейство мирсиновых), но у них проросток прорывает оболочку семени лишь после его опадения.

Главная особенность любых литоралей в том, что здесь сходятся пути обитателей суши и моря. Сухопутные животные посещают их во время отлива, морские — во время прилива, но немало здесь и постоянных жителей — морских животных, приспособившихся переносить резкую смену увлажнения. Наличие деревьев-амфибий многократно обогащает среду обитания мангровых литоралей. В их кронах кипит жизнь обычных обитателей балдахина тропического леса, начиная от беспозвоночных и заканчивая обезьянами. Внизу же обильный растительный опад и наносы ила создают питательную среду для развития микроорганизмов и обогащают рацион питания животных как вполне сухопутных, так и морских, сплетения корней служат им всем надежными убежищами, а густая тень и высокая влажность, царящие под пологом мангров, сильно облегчают жизнь морских животных, сделавших первый шаг к жизни на суше. Если большинство таких обитателей «обычной» литорали пережидают отлив в укрытиях, спасаясь от иссушения и многочисленных хищников, то в манграх они чувствуют себя значительно более комфортно.

1. Лабиринт мангровых зарослей в солоноватых прибрежных водах. Здесь проводят свои юные годы гребнистые, или морские, крокодилы. Остров Сулавеси, Индонезия. Фото: Jurgen Freund/NATURE PL /ALL OVER PRESS

2. Фото: Christophe Courtean/NATURE PL /ALL OVER PRESS

Жизненное пространство

Мангры распространены главным образом в тропических районах, отступая ближе к экватору там, где к берегам подходят холодные морские течения, и продвигаясь за пределы Северного и Южного тропиков вслед за теплыми течениями. По краям ареала они представляют заросли кустарников и могут разочаровать внешним сходством с затопленными половодьем ивняками. Самые впечатляющие мангровые леса с деревьями, достигающими 20–30 метров в высоту, можно увидеть в Восточном полушарии Земли, в зоне экваториальных тропических лесов. Далеко не каждое побережье им подходит. Для жизни они выбрали пологие песчаные и илистые побережья, на которые набегают ленивые волны, усмиренные близлежащими островами или барьерными коралловыми рифами, закрытые заливы и устья медленно текущих рек, где пресная вода смешивается с морской во время приливов. В таких местах мангры проникают вглубь суши, сменяясь тропическими лесами.

В непролазных мангровых зарослях останавливаются отдохнуть перелетные птицы, сюда прилетают на ночевку попугаи и голуби, многие виды птиц гнездятся здесь или кормятся на илистых отмелях во время отлива. Очень редкие представители приматов — обезьяны-носачи — обитают только в низинных тропических лесах и манграх острова Калимантан. Далеко от воды эти обезьяны никогда не отходят, и это единственные приматы (если не считать людей), которые охотно плавают и великолепно ныряют. Яванские макаки-крабоеды, питающие особую страсть к морепродуктам, не испытывают перебоев с деликатесами. Крабы и раки-отшельники — одни из самых заметных и многочисленных обитателей мангров по всему свету, и если вести себя тихо, их там можно увидеть повсюду. Самцы манящих крабов размахивают массивной яркоокрашенной клешней и выписывают замысловатые пируэты у своих норок, подзывая самок. Представители рода сезарма (Sesarma) ловко лазают по корягам и стволам мангровых деревьев. На открытых местах по песку стремительно проносятся бесплотные тени крабов-привидений. Окраска самого краба сливается с окружающим фоном. Раки-отшельники, собравшиеся вокруг какой-нибудь дохлой рыбешки, отталкивают друг друга обшарпанными панцирями и яростно размахивают клешнями, живо напоминая толпу разбойников, делящих добычу.

Крабы в еде непривередливы, но, например, у сезармин значительную часть рациона составляет опавшая мангровая листва. Уксусные крабы так активно объедают побеги мангровых растений, что на фермах в Юго-Восточной Азии, занимающихся разведением мангров, с ними борются как с вредителями. Побежденные уксусные крабы попадают на стол победителям. Манящие крабы — потребители ила, из которого они с помощью специально преобразованных ротовых придатков выбирают все съедобные частицы, а из остатков формируют маленькие продолговатые катышки, множество которых остается на песке к концу отлива.

Личинки всех этих ракообразных развиваются в морской воде, но, повзрослев, многие их виды становятся в той или иной степени независимыми от морской среды. Находясь на суше, они дышат жабрами, заботясь о том, чтобы жаберные полости были заполнены водой. Одни крабы нуждаются в регулярном обновлении этой воды, а другие виды научились ее аэрировать и подолгу обходиться одним и тем же запасом. Манящие крабы, например, пропускают через жаберные полости пузырьки воздуха, а крабы-сезармины, напротив, выдавливают затхлую воду наружу и прогоняют ее по прикрытым щетинками желобкам на теле.

1. Brandon Cole/NATURE PL/ALL OVER PRESS

2. Илистые прыгуны Шлоссера питаются только на суше. Их излюбленная пища — крабы. Однако размер манящего краба не позволяет рассматривать его в качестве обеда. Залив Пханг нга, Таиланд. Фото: Tim Laman/NATURE PL/ALL OVER PRESS

Мангры Старого Света — излюбленные места обитания илистых прыгунов, необычных рыб, у которых все самое интересное в жизни происходит не в воде, а на суше, где они проводят большую часть жизни. Именно там они кормятся насекомыми и мелкими крабами, а самцы выясняют отношения с соседями и красуются перед своими избранницами, раскрывая и складывая неожиданно яркий спинной плавник (хотя икрометание происходит все-таки в воде). Дышат прыгуны не только жабрами, но и всей поверхностью кожи, которая всегда должна оставаться влажной. Для неспешного ползания по илу эти забавные пучеглазые существа используют сильные грудные плавники, которые могут даже сгибаться в «локтях», потому что их каркас снабжен подобием сустава, но при необходимости илистый прыгун отводит вбок хвост и, оттолкнувшись им, совершает резкий скачок.

В прилив бесшумно прибывающая вода заливает мангры, и все, кого это не радует, спешат в места посуше, карабкаются по корням и стволам вверх, прячутся в укрытия, а в свои права вступают морские обитатели этих мест. Раскрываются створки раковинок усоногих рачков балянусов и моллюсков, облепивших корни мангров. Из сохраняющихся во время отлива лужиц и всяких укромных влажных мест выбираются морские звезды и ежи, распускают ловчие щупальца актинии. Из открытого моря приходят кормиться косяки рыб. Многие их виды нерестятся на мангровых мелководьях и проводят здесь первые месяцы жизни. Мангры служат также своеобразными садками, где развивается молодь креветок и других ракообразных, имеющих промысловое значение.

К сожалению, границы удивительного мангрового мира сокращаются на глазах — уже уничтожено более 20% мангровых лесов, бывших на Земле в 1980 году. Мангры вырубают на дрова, занятые ими побережья расчищают под фермы для разведения креветок и рыбы, солеваренные предприятия и просто под застройку. Мангры — тип лесной растительности мира, исчезающий быстрее других. Вселяет надежду только то, что в настоящее время в ряде стран мира они взяты под охрану и предпринимаются попытки их восстановления.

Ирина Травина

Турецкие водолазы впервые обследовали водяные резервуары и 283 метра подземных коридоров, ветвящихся под храмом Святой Софии. Фото: LEVENT KULU

Нельзя сказать, чтобы храм Святой Софии был плохо обследован. В отличие от целой дюжины других византийских церквей Константинополя, превращенных османами в мечети и до сих пор недоступных научному исследованию, главная святыня православных является музеем с 1935 года. Хотя многие ее помещения по сей день для туристов закрыты, но ученыето изучили все до сантиметра. Впрочем, это касается лишь надземной части гигантского сооружения, а между тем про подвалы храма ходили самые удивительные легенды.

Самую древнюю из них приводит русский паломник XIV века Стефан Новгородец, который в своем «хождении» утверждал следующее: «Тут же в великом алтаре есть колодец, который водой наполнился от святой реки Иордана. Вот как стало это известно: стражи церковные нашли в колодце ковш, а ковш этот признали своим странники русские. Греки же не поверили, тогда русские сказали: «Наш это ковш, — мы купались в Иордане и уронили его, а в дне его сокрыто золото». И разбили ковш, и нашли золото, и сильно изумились». А вот свидетельство очень серьезного, отнюдь не склонного к выдумкам испанского посла Гонсалеса де Клавихо, посетившего Константинополь в 1403 году: «В церкви (Св. Софии. — Прим. ред.) под землей находилась очень большая цистерна, и была она так велика, что говорили, будто в ней могли уместиться десять кораблей. Обо всех этих и многих других сооружениях этой церкви невозможно ни рассказать, ни написать вкратце». Еще два европейских путешественника уже в османское время спускались в резервуары под Св. Софией: англичанин Джон Ковель в 1676 году видел там высокое сводчатое помещение, в котором вода стояла на 17 футов (около 5 метров), а голландец Корнелиус де Брюин в 1698 году писал о 10 резервуарах, своды которых держались на 40 колоннах.

Иллюстрация Вадима Гусманова

Неисчерпаемый кладезь

В новейшее время на подземелья единственный раз (в 1945 году) покусились американские историки архитектуры Уильям Эмерсон и Роберт Ван Найс. Тогда было решено выкачать оттуда воду, но, несмотря на все усилия, ее уровень не понижался. В конце концов у помпы сгорел мотор, и ученым пришлось отказаться от своей затеи. Лезть под воду тогда никто не решился.