Чтение онлайн

Храм располагался в тени огромных скал. Луны не было, небо светилось мириадами звезд, сверкающих над Альмариком. Вокруг стояла тишина, прерываемая только громким храпом аккасов; не было и никаких огней.

Словно фантом, я крался вдоль узких улочек, прижимаясь к стенам приземистых каменных хижин. Я добрался до крепостной стены, не встретив ни единого человека. Перекидной мост был поднят, возле ворот сидел голубой человек и клевал над своим копьем. Органы чувств у аккасов притуплены, как у домашней скотины. Я мог бы прирезать дремлющего часового, но не видел необходимости бессмысленного убийства. Он не услышал меня, хотя я прокрался в сорока футах от него. Крадучись же, я перебрался через стену и скользнул в воду.

Сильными гребками преодолев слабое течение, я достиг дальнего берега. Здесь я замешкался ровно настолько, чтобы досыта напиться холодной речной воды; затем направился через покрытую мраком пустыню. Я бежал раскачивающейся рысцой, пожирающей мили — такой поступью на моем родном Юго-Западе индейцы-аппачи могут нагнать лошадь.

В темноте перед рассветом я добрался до берега Пурпурной реки. Я специально сделал изрядный крюк и взял далеко в сторону, чтобы меня не смогли заметить с дозорной башни, смутно вырисовывающейся на фоне усеянного звездами неба. Внутри у меня словно все оборвалось, когда, присев на пологом берегу, я всмотрелся в несущийся бурлящий поток. Я знал, что в моем положении было бы безумием броситься в этот водоворот. Сильнейший из пловцов, рожденных на Земле или Альмарике, был бессилен среди этих бурунов. Оставалось одно — попытаться до рассвета достигнуть Скалистого Моста и сделать отчаянную попытку проскочить через него под носом у стражи. Это тоже было безумием, но выбора не было.

Когда рассвет начал разгонять мрак над пустыней, до моста оставалось около тысячи ярдов. Взглянув на башню, очертания которой все отчетливее и отчетливее проступали на фоне тусклого неба, я заметил, как с ее зубцов взмыла темная фигура и направилась ко мне. Меня обнаружили. В мгновение ока родился отчаянный план. Я стал беспорядочно спотыкаться, пробежал несколько шагов и опустился на прибрежный песок. Послышалось биение крыльев — подозрительная гарпия кружила надо мной; вскоре я понял, что яг снижается. Должно быть, он нес дозор один и решил поближе взглянуть на одинокого путешественника, не будя своих товарищей.

Сквозь прищуренные веки я увидел, как он приземлился неподалеку и, что-то подозревая, с ятаганом в руке стал приближаться ко мне. В конце концов он пнул меня ногой, словно желая определить, живой я или нет. Мгновенно я рукой обхватил его ноги, и он свалился на меня. Из его глотки рванулся крик, перешедший в хрип, когда я добрался до нее, и, побарахтавшись среди бьющихся крыльев и конечностей, я подмял яга под себя.

При таком тесном контакте его ятаган был бесполезен. Я вывернул ему руку, и онемевшие пальцы выпустили рукоять, затем я снова слегка придушил его, и яг стал послушным. Прежде чем он успел собраться с силами, я связал ему руки спереди его же ремнем, и, поставив незадачливого дозорного на ноги, вскочил к нему на спину, обхватив торс ногами. Левой рукой я обхватил его за шею, а правой покалывал шкуру кинжалом Готраха.

В нескольких словах я обрисовал, что ему нужно делать, если он хочет остаться в живых. Ягам по природе не свойственно приносить себя в жертву, даже во имя собственной расы. В розовом мерцании рассвета мы взмыли в небо, пронеслись над Пурпурной рекой и скрылись из виду в голубых сумерках северо-запада.

Перевод И.Бойко  Рис. А.Штыхина

Окончание. Начало в № 6,7,8/1994

Глава XI

Я гнал этого крылатого дьявола безжалостно. Только когда солнце скатилось за горизонт, я разрешил ему опуститься на землю. Затем связал ему ноги и крылья, чтобы он не мог бежать, и собрал на ужин нам фрукты и орехи. Я накормил его довольно хорошо, впрочем, как и себя. Ему нужны были силы для полета. Ночью неподалеку часто раздавался рев охотящихся хищников, и мой пленник весь посерел от страха. У нас не было возможности развести огонь для зашиты, впрочем, нам повезло — на нас никто не напал. Мы остановились среди равнин, уже на приличном расстоянии от леса у Пурпурной реки. Ведомый безошибочным первобытным инстинктом, я мчался в Котх самым коротким путем. Постоянно оглядываясь, я наблюдал за небом в поисках каких-либо признаков погони, но никаких крылатых силуэтов над южным горизонтом так и не заметил.

На четвертый день внизу на равнине показалась какая-то движущаяся масса, напоминавшая сверху армию, движущуюся на марше. Я приказал ягу пролететь над ней. По моим расчетам, мы должны уже достигнуть границ обширной территории, контролируемой Котхом, и шанс, что войско шло из моего города, был достаточно велик. Подлетев ближе, я понял, что передо мной внушительная сила — несколько тысяч человек, двигавшихся в строго определенном порядке. Мой интерес к увиденному был так силен, что чуть не стал для меня роковым. Как назло, утром я не стал связывать ноги яга, поскольку он сказал, что в противном случае не может лететь, но все-таки оставил связанными руки. Увлекшись, я не заметил, что он украдкой возится со шнуром. Кинжал мой находился в ножнах, так как яг в последнее время не проявлял никаких признаков строптивости. Первая мысль о бунте мелькнула у меня, лишь когда он резко рванулся в сторону. От сильного крена я почти выпустил его из объятий. Длинная рука обвила меня и рванула за пояс, а в следующую секунду мой кинжал оказался в его руке.

Далее последовала одна из самых отчаянных схваток на моей памяти. Почти свалившись с яга, я несся по воздуху не на его спине, а прямо перед ним, удерживаясь только благодаря тому, что рукой вцепился ему в волосы, а коленом захватил ногу. Другой рукой я перехватил его руку, сжимавшую кинжал. Мы кружили на высоте тысячи футов: он — пытаясь вонзить кинжал мне в грудь или оторваться от меня, чтобы я полетел вниз, навстречу собственной смерти; я — силясь сохранить захват и отвести блестящий клинок.

Будь мы на земле, то больший вес и сила быстро бы решили дело в мою пользу, но в воздухе преимущество было на его стороне. Свободной рукой он раздирал мне лицо, и в то же время не зажатым коленом бил и бил меня в пах. Стиснув зубы, я терпел побои, заметив, что в пылу борьбы мы опускаемся все ниже и ниже.

От столкновения с землей голова у меня пошла кругом. Яг не двигался; его тело смягчило мое падение и, по-видимому, у него было сломано не менее половины костей.

До моих ушей донесся шум голосов, и, повернувшись, я увидел бегущую ко мне орду волосатых фигур. Добрая тысяча глоток вопила мое имя. Я встретился с соплеменниками из Котха.

Волосатый гигант попеременно тряс мне руку и хлопал по спине с силой, могущей свалить лошадь. При этом он не переставал орать:

— Железная Рука! Клянусь челюстями Цака, Железная Рука! Дай мне тебя обнять, старый пес войны! Громы ада, более радостной минуты у меня не было с той поры, как я сломал хребет старику Кхашу из Танга!

Здесь были почти все сильнейшие воины из Котха: мрачный, как всегда, Хосутх — Крушитель Черепов, Тхэб — Быстроногий и Гучлак — Разъяренный Тигр, и то, как они хлопали меня по спине и орали приветствия, согрело мое сердце, как никогда оно не было согрето на Земле, ибо я знал, что в их огромных простых сердцах не было места неискренности.

— Куда же ты пропал, Железная Рука? — воскликнул Тхэб-Быстроногий. — Мы нашли на равнине твой сломанный карабин, а рядом — яга с раздробленным черепом, и решили, что тебя прикончили эти крылатые дьяволы. Но нигде не могли отыскать твое тело — и тут ты сваливаешься с небес, ведя бой с еще одной крылатой бестией! Скажи, ты что — был в Югге?

И он залился смехом человека, произнесшего остроту.

— Ага, в Югге, на скале Ютла, у реки Йог в стране Ягг, — ответил я. — А где Зэл-Метатель?