Чтение онлайн

Но не эти свершения, оставшиеся уделом исторических сочинений, составили подлинную славу иоаннитов. Город Родос, отстроенный ими за два столетия практически заново и окруженный четырехкилометровой стеной, стал памятником рыцарям, носившим на плаще белый восьмиконечный крест — символ восьми рыцарских доблестей.

Направляющая путника стрелка указывает, что пора спускаться с крепостной стены вниз, в городскую суету. Буквально в десяти шагах от подножия лестницы шумят на все голоса улицы, носящие имена Софокла, Аристофана, Эсхила, Перикла, Платона, Демосфена и других знаменитых греков. Улицы, узкие и извилистые из-за экономии площади, ныне представляют собой непрерывный ряд магазинов, где идет торговля без перерывов и без выходных дней с утра до позднего вечера. Магазины расположены в прохладных первых этажах, а наружу, на горячий асфальт мостовых, выставлен наиболее привлекательный и ходовой товар.

Главная торговая улица, законодательница мод и традиций, носит имя Сократа. Эта улица заслужила право называться именем великого философа, жившего в V веке до н.э., поскольку под ней раскопали мостовую эллинистического времени.

Столь же древний фундамент у нынешней улицы Рыцарей. Короткая и прямая, она вывела меня к дворцу великого магистра ордена иоаннитов. Улица Рыцарей примечательна бывшими подворьями так называемых «языков» — своего рода национальных секций ордена. В ту пору, когда иоанниты завладели Родосом, в составе ордена было семь «языков» — Прованс, Овернь, Франция, Италия, Арагон, Англия и Германия. Позже было решено разделить Арагон и Кастилию, и «языков» стало восемь. Подворья использовались для собраний рыцарей, представлявших определенные «языки», и в качестве пристанища для земляков. Руководитель каждого «языка» входил в высшую иерархию ордена и отправлял строго определенные обязанности. Так, должность адмирала флота всегда занимал итальянец, а должность казначея — немец.

Дома, построенные из желтоватого песчаника, кажутся поначалу однообразными. Но это проходит, и ты видишь, что у каждого дома, тем более у каждого подворья — своя физиономия, создаваемая арками, решетками, обрамлениями окон, эркерами, отделкой фасада. Рельефные изображения гербов, отмечавших национальную принадлежность того или иного подворья, исполняли роль флагов над нынешними посольствами. Я долго разглядывал бурбонские лилии на фасаде французского и провансальского подворий.

И странно, как в сюрреалистическом фильме, открылся вдруг передо мной темный закоулок с припаркованным там красным «фиатом», и девушка в белых брюках громко прокричала что-то в открытое стрельчатое окно, откуда через секунду высунулась рука с японским магнитофоном...

Трудно представить, в каком состоянии пребывали до реконструкции эти дома, возле которых теперь с удовольствием фотографируются туристы. В течение трехсот лет господства Оттоманской империи многие здания перестраивались, использовались не по прямому назначению. В городе появились мечети, медресе, бани и другие сооружения в восточном стиле.

Понадобилась скрупулезная работа археологов и историков, чтобы идентифицировать то или иное строение, выявить его первоначальный облик. Ценным подспорьем для исследователей стали средневековые миниатюры и хроники, благо, пожелавших описать удивительный город в средние века оказалось немало.

Но самая сложная и невероятно трудоемкая работа была впереди: восстановление, пусть и с известным допуском, первоначального облика средневекового Родоса. Эту задачу выполнили итальянцы, захватившие остров в 1912 году.

Надо сказать, что итальянцы обосновались здесь, как говорится, «всерьез и надолго». Мой родосский знакомый Ираклий Павлидес увез меня в центральную часть острова и там, помимо отмеченных в путеводителях достопримечательностей, вроде Долины бабочек, показал следы итальянского пребывания. Среди них были: асфальтированные дороги и действующий поныне водовод с акведуком, бывший командный пункт военно-морских сил с примыкающими к нему церковью, гостиницей и стадионом. Гостиница работает, католический храм заперт на замок, а бывший штаб никак не используется, и каждый может сюда свободно войти. Туристы с Апеннинского полуострова, знающие о его местонахождении, специально приезжают сюда, чтобы осмотреть ветшающее двухэтажное здание, откуда, как говорят, был отдан приказ о начале военных действий итальянских военно-морских сил против Греции. «VTVE ITALIA!» — прочел я надпись краской на стене одной из комнат этого дома, пахнущего старым деревом...

Итальянский губернатор Двенадцати островов де Векки в 1937 году объявил о начале грандиозной программы восстановления средневекового Родоса. Ни у местной администрации, ни у самого дуче не было и тени сомнения в том, что Италия будет всегда владеть Родосом, а быть может, и всей Грецией. Разумеется, определенную роль в принятии такого решения сыграло и болезненное пристрастие итальянских фашистов к поискам исторических корней своего движения, их желание обрядить в героические одежды каждый свой шаг. Миссия средневековых рыцарей в восточном Средиземноморье, их ритуалы и деяния, благословляемые папой римским, — все это явно волновало воображение губернатора.

В наибольшей степени амбиции де Векки воплотились в сооружении дворца великого магистра. Когда-то турки, воспринимая прежний дворец как символ врага, устроили в нем тюрьму. Здание разрушалось. В середине прошлого века взорвался порох в подвале церкви Святого Иоанна, и второй этаж дворца рухнул.

Надо отдать должное искусству архитекторов и мастеров-строителей, которые за четыре года возвели практически новый дворец.

Пройдя через портал между двумя мощными башнями, я оказался во внутреннем дворе, где в нишах установлены подлинные эллинистические скульптуры, потом поднялся в крытую галерею второго этажа. Но только побродив по анфиладам комнат и залов, число которых приближается к 160, уясняешь до конца простую истину: дворец строился не как приближенная к оригиналу копия, а как резиденция губернатора и место приема гостей высокого ранга. Поэтому в пустоватых помещениях непонятного назначения великолепные античные мозаики, вывезенные с острова Кос, соседствуют с китайскими вазами, резными шкафами красного дерева, византийскими колоннами, готическими статуэтками, золочеными канделябрами... Есть залы, предназначенные для танцев и банкетов, что, разумеется, никак не вяжется с нравами монахов-рыцарей, каравших смертью на колу христианок, вступивших в любовную связь с иноверцами.

Очевидно, пределом мечтаний губернатора было принять во дворце короля Виктора-Эммануила. Для него был приготовлен парадный зал с величественным креслом на возвышении, под лепным королевским гербом. Однако король не удостоил Родос своим посещением.

А что же рыцари-иоанниты? Какова была судьба ордена после того, как турки, осадившие город, предъявили ультиматум? Осознав бесполезность дальнейшего сопротивления, рыцари, ведомые великим магистром Иль-Адамом, и около пяти тысяч родосцев во главе с православным митрополитом Клементом, в соответствии с условиями капитуляции, погрузились на корабли и вечером 1 января 1523 года отбыли на остров Крит. Оттуда через несколько лет рыцари ордена святого Иоанна перебрались в Италию, где скитались из города в город, пока испанский король не даровал им Мальту.

Став мальтийскими рыцарями, они продолжали прежнюю тактику борьбы с неверными, нападая на их суда и города. Пытаясь возродить былую славу ордена, они даже провозгласили своим великим магистром русского царя Павла I, а во время войны Греции за независимость предложили себя в союзники греческому временному правительству, чтобы возвратиться на Эгейские острова. Все было тщетно — средневековая идеология и принципы деятельности ордена безнадежно устарели.

В конце концов иоанниты (родосские, мальтийские рыцари) нашли в себе силы возвратиться к истокам. Теперь они содержат больницы в европейских странах и более чем когда-либо имеют право называться своим изначальным именем — госпитальеры.

Неисповедимы пути твои, История...

Пасха

Поздно вечером на Великую Субботу, то есть 22 апреля, под праздник православной Пасхи, нарядно одетые люди заполнили площадь перед самым большим храмом Родоса — собором Иоанна Евангелиста. Люди толпились повсюду: на набережной и тротуарах соседней улицы, на палубах украшенных фонариками кораблей и балконах окрестных домов. Присутствовала рота солдат с оружием.

Длинная вереница горожан медленно втягивалась под своды церкви, где совершалась Божественная литургия. Из раскрытых церковных врат доносилось суровое одноголосье мужского хора, напомнившее мне древние распевы русских. Время от времени офицер, командовавший солдатами, принимал положение «смирно» и отдавал честь официальным лицам, прибывающим на Пасхальное богослужение. Официальные лица, в свою очередь, пожимали руку офицеру.

Перед полуночью солдаты по команде офицера совершили перестроение, высоко вскидывая коленки, и промаршировали к убранному цветами и лентами деревянному возвышению, специально возведенному перед церковью.