Чтение онлайн

Весь день лодки шли строем фронта. Море было бурным, при сильном волнении миновали неширокий пролив Акутан и оказались в Тихом океане, скрылся за горизонтом последний кусок суши. С наступлением темноты лодки перестроились в кильватер, ближе к ночи пересекли Алеутскую впадину с глубинами до 7 000 метров. Утром 29-го погода не изменилась, океан по-прежнему был беспокоен. Внезапно под днищем С-56 в районе центрального поста раздался глухой удар. Сердца подводников на мгновение замерли, но взрыва не последовало. Позже выяснилось, что невзорвавшаяся торпеда сорвала лист килевой коробки и оставила «на память» куски металла своей хвостовой части. Чья охота оказалась неудачной, так и осталось загадкой.

Неприятное происшествие никак не сказалось на распорядке подводников С-56. Дни проходили в постоянных работе и учебе. Щедрин использовал любую минуту, чтобы подготовить экипаж к предстоящим испытаниям на Севере: объявлял боевые тревоги, аварийные учения. Несмотря на каждодневную занятость, жизнь на С-56 не ограничивалась только работой и тренировками. Вечерами обычно штурман или кто-то из офицеров рассказывал матросам о природе и истории тех мест, мимо которых проходила лодка. В жилых отсеках ежедневно вывешивались кальки пройденного кораблями за сутки пути, возле них всегда собирались люди, горячо обсуждая происшествия дня. При подготовке к походу кое-что все-таки упустили – взяли очень мало книг. «Двенадцать стульев» и «Золотого теленка» зачитали до дыр, а книгу «Что рассказывали древние греки о своих богах и героях» изучили так, что весь пантеон богов подводники знали едва ли не лучше самих древних греков.

Ранним утром 5 ноября на горизонте появился американский берег. Небо над Сан-Франциско прикрывали многочисленные аэростаты воздушного заграждения. Встретивший советские подлодки еще в открытом океане дирижабль развернулся и проводил корабли до входа в бухту.

Лодки миновали плавучий маяк Сан-Франциско, пролив Золотые Ворота и, войдя в залив, ошвартовались в устье реки Нэпа у одного из пирсов судостроительной верфи «Неви-Ярд», что в 30 милях от Сан-Франциско. Как и в Датч-Харборе, все повторилось – огромная толпа жителей, радушная встреча, ненасытное любопытство, самые разные, порой нелепые вопросы.

Работники советского консульства в Сан-Франциско постарались, чтобы подводники чувствовали себя как дома. Годовщину революции моряки праздновали вместе со всей советской колонией в консульстве. Все разговоры, конечно, касались небывалого перехода наших подлодок, вспоминая о гибели Л-16, обсуждались возможные опасности на маршруте Сан-Франциско – Панама. Во время официального приема командир американской подводной лодки, выпив лишнего, начал угрожать русским морякам. Американцы немедленно удалили его из консульства и постарались загладить инцидент, но наших подводников это обстоятельство насторожило.

Стоянка в Сан-Франциско заняла несколько дней. Здесь на лодках провели текущий ремонт, пополнили запасы топлива и, памятуя о предстоящей тропической жаре, установили бытовые холодильники. Американцы буквально завалили наши корабли фруктами. Для лучшего взаимодействия на каждую лодку было выделено по одному человеку, хорошо говорящему по-русски. Как правило, все они являлись эмигрантами. Подводники были удивлены, с каким рвением эти люди, уехавшие из России, выполняли свои обязанности, как доброжелательны были по отношению к русским морякам, стараясь хоть чем-то помочь своей далекой воюющей родине.

9 ноября командир американской флотилии подводных лодок устроил банкет в честь наших моряков. Отдавая дань их мастерству, американцы вручили А. Трипольскому и командирам советских подлодок нагрудные знаки подводников флота США.

Американцы снабдили русских капитанов картами и лоциями на предстоящий переход до военно-морской базы Коко-Соло в Панаме, ознакомили с обстановкой в этом районе. 11 ноября в штабе контр-адмирала Форелла состоялось последнее совместное совещание русских и американских военных. Наиболее опасным американцы считали участок пути между Сан-Франциско и Сан-Диего, где неоднократно обнаруживали японские подлодки, Панамский канал также был зоной активной деятельности японских и немецких субмарин.

В полдень 12 ноября С-56 и С-51 в сопровождении эсминца с бортовым номером 138 покинули гостеприимный Сан-Франциско. На сутки раньше вышли две другие «эски».

Курс советских подлодок был проложен в 100—300 милях от побережья. По прошествии трех часов на горизонте появился авианосец «Саратога», который со своим эскортом направлялся в Сан-Франциско. Корабли разошлись встречными курсами, и океан снова стал пустынен. Днем подлодки двигались клином со скоростью 16 узлов, ночью, замедлив ход до 12 узлов, перестраивались в кильватер.

Утром 17 ноября у побережья южной Калифорнии С-56 вновь была атакована неизвестной подводной лодкой. Вахтенный матрос Д. Подковырин вовремя заметил пузырчатый след торпеды, несущейся прямо в борт кораблю.

По мере продвижения на юг стала сказываться близость тропиков – горячий влажный воздух врывался в отсеки, заметно теплел океан, подводники приближались к стране вечного лета. Поздним вечером 15 ноября к исходу третьих суток плавания лодки достигли тропика Козерога. Наверное, это были самые трудные дни перехода.

Удушающая жара становилась невыносимой, а жестокое южное солнце не знало пощады. Температура воздуха поднялась до +40°, термометр, опущенный в забортную воду, показывал +28°. К раскаленному корпусу лодки невозможно было прикоснуться. Люди терпели, но вот механизмы не выдерживали. Пятидесятиградусная жара, установившаяся в отсеках, сказалась на работе аккумуляторных батарей – началось обильное газовыделение, заряжать их стало попросту опасно. На пределе работали подшипники двигателей, рвалось через прокладки масло компрессоров и накатников пушек. Особенно мучительными стали вахты у дизелей, где температура подскочила до +55°.

Подводники теряли аппетит – на камбузе уже не готовили ни первое, ни второе. Вахтенным время от времени выдавали кусочки льда. Снарядный погреб разогрелся так, что каждую минуту готов был взорваться. По инструкции его полагалось затопить, но вода за бортом вряд ли могла охладить боезапас, да и совсем не хотелось остаться без оружия за тысячи миль от дома. Щедрин после невеселых размышлений решил сократить экипажу норму выдачи холодной воды, а половину получаемого в холодильнике льда приказал выделять на охлаждение снарядного погреба. Сигнальщики, несущие вахту на самом солнцепеке, столкнулись с неожиданной проблемой – их внимание нередко отвлекали огромные морские черепахи, то и дело встречавшиеся на пути субмарины.

Утром 17 ноября у побережья южной Калифорнии С-56 вновь была атакована неизвестной подводной лодкой. Вахтенный матрос Д. Подковырин вовремя заметил пузырчатый след торпеды, несущейся прямо в борт кораблю. Щедрин мгновенно скомандовал: «Оба самый полный! Передать флагману: торпеда справа!» – и лодка помчалась наперегонки со смертью. На сей раз смерть опоздала – торпеда лишь вспорола кильватерную струю метрах в 50 за кормой. Только спустя полчаса советские подлодки решились сбросить скорость до 16 узлов.