Чтение онлайн

— Да сделайте же что-нибудь, — взмолилась Груня.

Севший на место Холл снова встал.

Он повернулся к Брину, внимательно за ним наблюдавшему.

— Скажите, вы что же, в самом деле считаете себя заслуживающим уничтожения? Ведь если вы отдадите свою жизнь во имя гибели шефа, то нарушите принцип соответствия смерти преступлениям жертвы. Что же за преступление, позвольте спросить, вы совершили, чтобы дать ход приговору, который вы единолично себе вынесли?

— Видите ли, — Брин усмехнулся такому ловкому аргументу. — Бюро допускает возможность гибели его членов при исполнении служебных обязанностей. Это обычный риск нашей профессии.

— Случайная смерть из-за неожиданных обстоятельств — да, — возразил Холл. — Сейчас же речь идет о запланированной смерти невинного человека. Это нарушение ваших собственных принципов.

Минуту все молчали в задумчивости.

— Знаете, Брин, он совершенно прав, — наконец сказал Грэй, наморщив лоб. — Боюсь, что ваше предложение неприемлемо.

— И все же, — вставил Луковиль, — задумайтесь вот над чем: организуя смерть невинного, Брин мог бы оправдать свою собственную смерть тем, что этим нарушает принцип.

— A prieri, — нетерпеливо крикнул Хаас. — Это не годится. Вы в логическом круге: пока он не умер, он не виновен, если он не виновен, нет оправданий для его смерти.

— Сумасшедший! — прошептала Груня. — Все сумасшедшие!

Со страхом всматривалась она в оживленные лица собравшихся. Ни одного из них, казалось, ничуть не волновало, что смертельно опасный механизм неумолимо отстукивал секунды. Брин снял палец с маленькой кнопки на боковой стенке бомбы. Он с интересом следил за каждым, пока обсуждалось его предложение.

— Одно все же решение, по-моему, есть, — медленно отметил Харкинс, подвинувшись вперед и присоединяясь к дискуссии. — Установив бомбу во время действия договора, Брин поступил нечестно и нарушил уговор. Я не хочу сказать, что это само по себе заслуживает такого сурового наказания, но, вне сомнения, он виновен в действии, нарушающем мораль нашей организации...

— Правильно!— крикнул Брин, его глаза сверкнули. — Вот вам и ответ! Установив взрывной механизм во время перемирия, я совершил проступок. Считаю себя виновным и заслуживающим смерти, — он бросил быстрый взгляд на стенные часы. — Точно через тридцать минут.

В этот момент Брин упустил из-под наблюдения Драгомилова, и это стало для него роковым. В одно мгновение, как бросающаяся на врага кобра, сильные руки бывшего шефа Бюро метнулись к шее Брина. Пока остальные смотрели, оцепенев от неожиданности, руки Брина безвольно повисли, и он безжизненно осел на пол. Почти в тот же миг Драгомилов схватил пальто и бросился к двери.

— Груня, увидимся на судне, — скороговоркой бросил он и исчез, прежде чем кто-нибудь успел двинуться.

— За ним, — крикнул Харкинс, вскакивая на ноги. Но на его пути встал огромный Джон Грэй.

— А уговор! — зло напомнил он ему. — Брин его нарушил и дорого заплатил за свой проступок. Мы все еще связаны на целых двадцать минут своим честным словом.

Холл склонился над Брином и взял из его безжизненных рук зловещую коробочку.

— Нужно что-то с ней сделать...

— Брин уверял, что ее остановить нельзя, — сухо ответил Старкингтон. — Харкинс, вы с Олсуорти снесете бомбу в залив, и как можно скорее. Ее нельзя оставлять здесь: она взорвется.

Он подождал, пока эти двое, забрав свои пальто, вышли из комнаты, унося тикающий контейнер со смертью.

— Наш уважаемый экс-шеф упомянул о судне, — бесстрастно продолжал он. — Поскольку мы не можем принудить его очаровательную дочь сообщить название парохода, это было бы не по-джентльменски, нам следует принять другие меры. Хаас?

— Сегодня утром с отливом отплывают только три парохода, — автоматически ответил Хаас. — Мы сможем легко их все проверить.

— Хорошо, — согласился Старкингтон. — Их названия?

— «Аргоси» — в Окленде, «Истерн клипер» — на верфи Янсена и «Таку Мару» — в торговом доке.

— Прекрасно. Вы, Луковиль, возьмете на себя «Аргоси». Для вас, Хаас, пожалуй, удобнее «Таку Мару». Для Грэя — «Истерн клипер».

Названные трое хотели было уже подняться, но Старкингтон остановил их.

— До отлива еще есть время, джентльмены, — успокоил он. — Кроме того, до конца перемирия еще двенадцать минут. — Он посмотрел на скрюченное тело Брина. — Нам еще нужно позаботиться о нашем друге. Скажем, что у него был сердечный приступ. Будьте добры, Гановер, позвоните по телефону. Благодарю вас.

Он взял со стола прейскурант на вина.

— Ив заключение я бы предложил бренди, слабый бренди. Например, испанский. Прекрасный напиток для завершения трапезы. Мы должны выпить, джентльмены, за одно из самых трудных наших заданий. Поднимем бокалы, друзья, за человека, сделавшего это задание реальностью. За Ивана Драгомилова!

Глава XIV

Содержимое кошелька помогло Винтеру Холлу быстро убедить корабельного кассира, что даже для поздно прибывшего на борт «Истерн клипера» можно найти местечко. На минутку он забежал в отель забрать чемодан и оставить записку. На сходнях его с нетерпением поджидала Груня. Пока он оформлял билет, Груня спустилась вниз сообщить отцу, что Холл тоже на корабле. Лукавая улыбка осветила лицо Драгомилова.

— Ты, родная, ожидала, что я рассержусь? — спросил он. — Или поражусь? Путешествие наедине с только что обретенной дочерью радостно, но еще радостнее путешествие с ней, когда она счастлива. А сейчас, если ты не возражаешь, я лягу спать. День был не из легких.

Груня нежно поцеловала его, но вдруг остановилась.

— Отец, — воскликнула она, — а Бюро убийств! Они намерены обследовать все корабли, отплывающие с утренним приливом.

— Ну, разумеется, — сказал он мягко, — это первое, что они сделают.

Он снова поцеловал ее и запер за ней дверь.

Решив, что в каюте жарко, Драгомилов отвинтил и широко распахнул иллюминатор. Напротив тянулся бесконечный ряд унылых складов, освещенных несколькими тусклыми электрическими лампами. Ночь была душной и тихой. Он чувствовал себя утомленным умственно и физически. «Годы, — подумал он. — Единственная переменная в уравнении человеческой жизни, которую невозможно ни учитывать, ни контролировать». Правда, впереди по крайней мере десять дней без отчаянного напряжения, десять приятных дней морского путешествия, и можно будет восстановить силы. Снизу из темноты до него долетел знакомый голос.