Чтение онлайн

Мимо проходит пастух с ружьем: в здешних местах до сих пор распространено «зебукрадство». Поодаль пасутся сами быки, настолько тощие, что даже странно — кто на таких польстится и станет рисковать жизнью?.. Впрочем, в глазах малагасийцев эта игра всегда стоит свеч: ведь зебу — прежде всего символ. Владельца они делают уважаемым человеком, похитителя — героем деревни. Это касается всех обитателей здешних мест, в том числе нашего проводника Тина — отвязного молодого человека, похожего на рэппера. Женитьба стоила ему двух зебу, развод — одного. Причем зебу, которыми он выкупил невесту, были приобретены на собственные, нажитые своим трудом средства: папенькиных сынков традиция не признает.

Несколько километров на машине, несколько километров пешком по выжженной солнцем траве. Затем — островки буйно растущей зелени, прохладные ручьи. Эти места облюбовали белоснежные сифаки, знаменитые тем, что способны скакать по кактусам и передвигаться по земле вертикально (боком, на задних лапах, для равновесия вытянув передние в стороны — что делает их похожими на учениц в балетном классе).

«Красиво, правда? А ведь этим местам угрожает опасность». Недавно на границе с Исалу были обнаружены месторождения сапфиров. И если выгоды приисков перевесят доходы от красот природы... На границе парка уже идет борьба.

Лемур вари (Varecia Variegata), он же «пушистый», активен днем. Питается листьями, фруктами и цветочным нектаром, добычу которого облегчает острая мордочка

«Ноев ковчег» эволюции

Еще в XVIII веке побывавший на острове Ж.-Ф. Коммерсон назвал его «землей обетованной» для натуралиста. В XX веке метафора стала классической и к ней добавились цифры. Богатый лемурами Мадагаскар занимает второе место в мире после Бразилии по разнообразию приматов (при том, что его территория составляет всего лишь 7% от страны «диких обезьян»). Мадагаскар в пятьдесят раз меньше Африки, но здесь растет больше видов орхидей, чем на всем Черном материке. Большинство видов животных и растений эндемичны, то есть не встречаются больше нигде. Возглавляют список лемуры (стопроцентные эндемики), затем следуют земноводные (99%) и пресмыкающиеся (92%). Высокая степень эндемизма объясняется длительной изоляцией острова: еще в эпоху динозавров Мадагаскар отделился от Африки (165 млн. лет назад), а 70 млн. лет спустя — и от Индии, заняв нынешнее положение на расстоянии 400—500 км к востоку от побережья Африки. Правда, некоторые животные попали сюда с континента позже — прежде всего те, кто мог преодолеть Мозамбикский пролив по воздуху или вплавь (нильский крокодил). Но были и более сложные способы: есть версия, что летучие мыши были перенесены на остров ураганом. Современные ученые предполагают, что лемуры также попали на Мадагаскар уже после его отделения (около 50 млн. лет назад) — штормы смывали в море целые участки лесов и несли на другой берег пролива. Наконец, многие животные были завезены сюда человеком, как столь популярный на острове зебу. Богатства живой природы дополняют ценные палеонтологические находки. Судя по ним, еще несколько веков назад Мадагаскар населяли гигантская птица-эпиорнис — дальний родственник страуса, размером не менее 3 метров и весом почти полтонны (до сих пор обнаруживают гигантские яйца объемом 8 литров), карликовый бегемот, гигантские черепахи, а также лемуры. Несмотря на названия этих ископаемых видов (Archaeolemur, Archaeoindri и пр.), их ни в коем случае нельзя рассматривать в качестве неких «пралемуров» — предшественников нынешних. Ученые подчеркивают, что самые крупные (и следовательно, медлительные) виды были самой привлекательной и легкой добычей. Всего с момента появления на острове человека исчезло 16 видов лемуров. Увы, это лишь доказывает, что их вымирание — вовсе не паранойя сотрудников WWF.

Илакака. Сапфиры и К°

В XVI веке португальцы высадились на Мадагаскаре и разрушили прибрежные арабские поселения, чтобы перехватить у мусульман торговлю. Однако быстро покинули остров, не обнаружив на нем ни ожидаемых пряностей, ни драгоценных камней или металлов.

Очевидно, они просто плохо искали. То есть пряности — ваниль и иланг-иланг — действительно попали на остров позднее, а вот сапфиры «водились» здесь изначально. В 1990-х годах обнаружилось сразу два месторождения, на севере страны и на юго-западе, в районе тогда еще безвестной деревни Илакака.

По одной версии, первый камень обнаружил на своем поле крестьянин. По другой — рыбак возле реки (вам охотно покажут точное место этого чудесного события, причем в каждом селении — свое). История уже успела превратиться в легенду.

Заурядная Илакака разрослась в большой город. Правда, улица в нем по-прежнему одна — на ней расположены магазины скупщиков из Шри-Ланки и Таиланда, редкие каменные «палаты» богачей, и ряды палаток с разными хозяйственными товарами — совсем как на нашем вещевом рынке. Позади же, за фасадами, простирается море бараков размером с собачью будку: сложно поверить, но в таких люди живут месяцами. Раньше копать здесь мог любой — сколотил артель из нескольких человек, и за дело. Сейчас жизнь в городке подорожала, и тем, кто приехал сюда без копейки, приходится вначале наняться на работу к «биг-боссам» (Илакака, кстати, похоже, единственное место на острове, где в ходу американизмы).

Сапфировый карьер в Илакаке. Ступенчатая структура предписана техникой безопасности, она же запрещает копать глубже, чем на 5 метров под уровнем воды. 3десь трудится около 30 рабочих по найму. Но есть в Илакаке и маленькие карьеры, на которых работают группами по нескольку человек независимые старатели

Сразу за барачным поселком начинаются прииски. Мы подходим к огромной песчаной яме, в которой копошатся люди. «Видите маленького человека в панаме? Он надзирает…» Человек кричит, что если мы свалимся в карьер и что-нибудь себе повредим, то он за это ответственности не несет, и в любом случае «он нас предупреждал». Однако снимать разрешает, а вскоре и сам подходит к нам: «Здравствуйте, меня зовут Николя. Я— эксплуататор здешних карьеров!» (французское exploiter означает еще и «разрабатывать месторождения»). Эксплуататор хорошо говорит по-французски. Преподавал какое-то время в младших классах где-то на юге, затем стал госслужащим. Однажды был послан в качестве контролера на прииски полудрагоценных камней. Освоился в новом для себя деле. И, когда узнал про сапфиры, приехал сюда.

Вначале он терпел сплошные убытки — пришлось заложить дом, ради экономии перевезти сюда семью (жену и девятерых детей). Но через год потихоньку потекла прибыль, и теперь все многочисленные родственники, за исключением самых младших, уже тоже трудятся на общее благо. Жена готовит рабочим еду, старший сын помогает отцу «надзирать», два следующих занимаются скупкой. Дочери подсчитывают выручку…

Пока мужчины трудятся в карьерах, женщины и дети промывают добытый гравий на реке

«У меня здесь работники двух типов. Во-первых, поденщики (им я плачу 3 000 ариари в день — около 1,5 доллара). Эти лопатами расширяют террасы карьера. Работают, по сути дела, только с песком, не с камнями. И — 10 «партнеров». Так я зову тех, кто хорошо проявил себя ранее, заслужил доверие. Их — допускаю к жиле. Они получают треть прибыли (еще треть — мне, я же всем рискую, и треть — на производственные расходы). Что нужно для того, чтобы стать моим партнером? Достаточно быть хорошим человеком! Ну и, конечно, везучим. Хотя эти качества взаимосвязаны: честный скорее найдет сапфир, чем тот, кто заведомо хочет его прикарманить»…

Беседуя таким образом, мы добираемся до реки, где промывают извлеченный гравий. Вот где настоящая лихорадка — здесь выясняется, были тяготы дня сего напрасны или нет. Отсюда к центральной улице тянутся прилавки мелких скупщиков. Торопливо разжимаются кулаки, на прилавки летят разноцветные, похожие на монпансье, камешки. Они дешевы (пакетик — около 10 долларов), однако старателям эти мелкие находки помогают заработать на пропитание в ожидании удачи. Фотографироваться люди здесь наотрез отказываются — среди них много нелегальных иммигрантов из Африки.

«А где же можно снять настоящие, большие, красивые сапфиры?» — интересуется Лев Ильич. «Да нигде», — объясняет Эри. Никто не станет рисковать просто так, открывая журналистам сейф. Да и вообще к скупщикам лучше не соваться: за приезжими обычно следят, а визит в лавку дает повод думать, что вы при деньгах и вас стоит грабить. «Вы лучше вывески фотографируйте!»

На острове существует 7 видов баобабов. Нектаром их цветов охотно лакомятся карликовые лемуры

Пока они спорят, заглядываю внутрь помещения под названием «Сапфиры и К°». Прохладная конторка, с покрытым линолеумом полом и кожаными креслами — находясь здесь, не подумаешь, что на улице страшное пекло. Владельцы — два спокойных, дружелюбных брата — тоже разительно отличаются от старателей. Любезно предлагают напитки, наперебой рассказывают, что их сестра когда-то училась в России... В общем, когда подоспел Лев Ильич, а за ним, нехотя, Эри, на столе уже высилась горка крупных камней. «Мы здесь уже шесть лет. Бизнес хороший. Правда, год назад добыча резко сократилась. Как будет дальше — неизвестно». В Илакаке сотни тысяч жителей, из них почти никто не думает здесь задержаться надолго. Поскорее бы сколотить состояньице — и домой. Но есть и те, кому возвращаться некуда: пятьдесят старожилов с «досапфировых» времен. Аборигенам ничего не остается, как только тосковать о временах, когда река еще была чистой (теперь воду приходится брать из колодцев), продукты — дешевыми, а детей с легким сердцем отпускали на улицу без присмотра.