Чтение онлайн

Настоящие навахо должны уметь работать своими руками: ухаживать за овцами, строить хоганы, лепить глиняную посуду, ткать ковры, обеспечивать жизнь себе и своей семье. Они должны понимать, кто они есть. Но наша нация — открытая, и мы заимствуем все лучшее из других культур...

США, штат Юта

Кристина Золотова, ученица школы 1314, Москва

Ипсвич — небольшой город на восточном побережье Англии. Быстрый поезд доходит из Лондона за час с небольшим, и еле успевшая прочитать толстые утренние газеты публика спешит кто куда. Я иду к автобусной остановке, и вскоре за окном уже типичный сельский пейзаж, и автобус катит по узким дорогам, так что ветви деревьев бьют по окнам и крыше. Частые чистые деревеньки сменяют друг друга, забирая из автобуса пожилых в основном людей с пакетами покупок. Каким-то фантастическим видением проплыло поле, где паслись сотни две свиней, причем каждая около своего собственного домика-укрытия. Очередное технологическое новшество, пожалуй.

Как-то враз из-за поворота открылось море с щетинкой мачт у причала, и дорога закончилась.

— Бодси, — сказал водитель. — Приехали.

Замок Бодси Манор стоит у моря. Его красный камень обдувают ветры, иногда штормовые, а чаше ласковые — такой уж здесь климат, в восточной части графства Саффолк. Когда-то им владел сэр Касберт Квилетт, и много окрестной земли принадлежало ему. Собственно так и выглядит типовая английская помещичья усадьба, и главное строение — Манор — традиционно напоминает о временах рыцарских поединков. Замок не столь уж стар — ему чуть больше ста лет, но он обладает всеми необходимыми атрибутами: башни, причудливые переходы, из благородного дерева лестницы и, конечно, привидение — как же без него. Дух солдата, бросившегося из окна во времена первой мировой, живет в боковой башне, не причиняя никому вреда. Зовут его Бедный Артур.

В 1935 году военное министерство выкупило Манор и основало здесь секретную лабораторию по совершенствованию радаров. Радарная станция была создана, и перед лицом растущей угрозы войны более двух десятков станций были построены на востоке и юге страны. Эта сеть была неожиданностью для немецких летчиков и сыграла большую роль в воздушных битвах лета и осени 1940 года. Радарная станция и тренировочная школа оставались здесь до середины восьмидесятых. Теперь об этих временах напоминает одна из стометровых передающих мачт, сиротливо торчащая без дела.

Новые владельцы Манора — семья Тоетчер — с радарами и сельским хозяйством ничего общего не имеют. Купили они это поместье за сравнительно небольшие деньги, спустя четыре года после того, как военные его покинули. Долго приводили в порядок и теперь открыли здесь международный языковый колледж. Надо сказать, идея оказалась удачной — сюда охотно приезжают группы не только из европейских стран, но даже из Аргентины. Нильс, глава семьи, по образованию лингвист и философ, рассказывает, что увлечение языками у него с детства. Родители еще во время войны держали сеть дешевых гостиниц для молодежи и, естественно, наслушались интересных историй, которыми так богаты были туристские вечера. После школы Нильс шесть лет жил в западноевропейских странах — учил английскому и сам учил другие языки. Потом университеты — Гейдельберг, Гранада и Лондон — языки, филология, философия. Жена Анна и брат Джон тоже имеют лингвистическое образование, и вот вместе и открыли школу английского в Лондоне в 1965. Дважды расширялись, и все места не хватало. Продали все и купили Манор. Здесь просторно.

 — Хлопот, конечно, хватает — много земли и десяток строении, — говорит Нильс, — крутимся, чтобы выжить. Школу назвали Александр-колледж — это ведь целое предприятие — приходится нанимать сорок-пятьдесят человек.

Он сидит за огромным столом, заваленным бумагами, счетами, папками — всеми приметами кипучей административной жизни. И как бы заметив ход моих мыслей, говорит, что его первый опыт самостоятельной деятельности состоялся еще в детстве. В молодежной гостинице он открыл лавочку, где продавал шоколадки и сушеные бананы. Дело пошло хорошо, и он очень этим гордился. К тому же шоколад и самому перепадал, а он очень его любил.

А рассуждая философски, говорил он, самое главное быть ответственным на любом месте и, кстати, менеджмент — занятие вовсе не скучное. Да и некогда скучать: целый день звонки, посетители, дела. Все нужно организовать так, чтобы дело постоянно развивалось и детям чтобы интересно было. Большинство учащихся Александр-колледжа все же дети.

Нильс встал, подошел к окну и долго смотрел на море, такое широкое отсюда, с высоты...

Англия

Александр Беркович

На воде играла легкая золотистая зыбь. По самому краю ее застыли редкие фарватерные буи. Вписываясь в небольшой поворот, они уходили вдаль, где на клубящихся темной зеленью берегах раскинулся древний город... Соседи в подрагивающем салоне подхваченного волжской волной «метеора» — молодой иностранец с такой же молодой попутчицей обсуждают на полурусском-полуанглийском языке какую-то научную тему. Вдруг замолчали. Взгляд в оконный проем... И вот уж бежит, выхватив из сумки фотоаппарат, иностранец на открытую бортовую площадку. Врезавшись в кучку тамошних завсегдатаев-ребятишек, с блестящими от возбуждения глазами он запечатлевает раскрывающийся пейзаж. Горят на вечернем солнце золоченые кресты высящихся на холмах церквей. Утопают в зарослях вековых деревьев старые дома. Слегка туманятся разрезы оврагов, словно бы из былины вышедшего города... Таким, или приблизительно таким, видят волжский город Тутаев прибывающие сюда пассажиры.

В старом городском скверике, среди частых деревьев — небольшой, почти незаметный памятник. У подножия постамента, на котором бюст юноши, перехваченного пулеметной лентой, часто лежит букетик цветов. Это памятник красногвардейцу Илье Павловичу Тутаеву, который ушел из этого города добровольцем на подавление ярославского контрреволюционного мятежа и погиб в 1918 году в бою под Ярославлем...

В тот же год было решено переименовать город Романов-Борисоглебск (старое название напоминало новой власти фамилию низвергнутой царской династии, хотя не ее увековечил город в своем имени). Из многих предлагавшихся тогда имен (Разлив, Тутаевск, Спартак, Коммунар, Луначарск) было выбрано название Тутаев-Луначарск. Но затем, знать по просьбе самого Луначарского, оставили лишь первую его часть — Тутаев. С тех пор город и носит имя погибшего красного бойца.

В недавнем прошлом были настойчивые попытки историческое название вернуть.

«Буду просить Бога, чтобы тот возвратил городу имя, которое придавало ему гордость и авторитет», — сказал прибывший в ту пору в Тутаев глава русской православной церкви патриарх Алексий.

Дискуссии по этому поводу продолжаются. «Романов-Борисоглебск — наша история», — говорят одни. «Но Тутаев — тоже наша история», — возражают другие. А третьи, если спросить их, скажут: «Сейчас на переименование деньги только ухлопают, а мы и так без зарплаты сидим; вот если жизнь получше наступит — тогда другой разговор». Наверное, по-своему все правы.

И только время сможет ответить на вопрос: какое имя носить этому городу.

В северной части правобережья новые дома подступили к Волге довольно близко. Выстроившись над глубоким оврагом, на дне которого, туманясь на заре, а днем отражая берега и небо, несет воды свои к Волге речка Рыкуша, они упираются в старые жилые кварталы при старейшем здешнем предприятии — тутаевской льняной мануфактуре «Тульма». Неподалеку от нее, в месте слияния рек, у образовавшегося мыса, стоят лодки любящих воду и рыбалку горожан...

Вероятно, на этом участке и обосновывались первые здешние поселенцы. В древние времена люди часто выбирали для своих стоянок такие, удобные для рыболовства и защиты от врага, мысы.

Этот мыс и высокий берег Рыкуши позднее спасли бежавших от батыева погрома ярославцев. Укрытые лесом холмы стали отличным местом для поселения беженцев. Был заложен храм во имя святых Бориса и Глеба. Так возникла Борисоглебская слобода.

Узнаешь о том из работ местного краеведа Капитона Владимировича Конюшева и других, современных и старых исследователей. Но полного единства в их взглядах нет. Это касается следующего факта: спустя некоторое время после основания Борисоглебской слободы угличский князь Роман «собрал бояр и духовенство, долго с ними рассуждал и советовался, потом, призвавши мастеров и рабочих, отправился с ними к слободе Борисоглебской и напротив ея, на высоком берегу реки Волги, заложил соборную церковь во имя Воздвижения Креста, распределил, где быть крепости, потом собрал множество рабочих тамошнего края; распорядясь рабочими, возвратился в Углич. Через три года донесли князю, что город кончен. Князь поехал туда и удивился, видя город цветущим и преизрядне...»