Чтение онлайн

Здесь перечислены авторы, опубликованные только до октября. Длить список дальше не нужно, потому что статья «Литератора» вышла в конце октября, и приводить примеры из следующих номеров журнала было бы некорректно.

Где же тут кампанейщина? Напрасно, напрасно «Литератор» вводит в заблуждение читателей.

Как тут в связи с этой статьей не вспомнить пушкинские слова: «мы ленивы и нелюбопытны…» Немного труда требуется для того, чтобы заглянуть в библиографические справочники, а вот поди ж ты…

Все эти вещи относятся к мелочам литературного быта, но от них во многом зависит и самый тон разговора. Есть и более серьёзные недоумения, возникающие при чтении статей «Литератора».

Например, фраза насчет возраста входящих ныне в литературу людей. Да, среди них есть «и такие, которые по возрасту приближаются к маститым или уже превзошли их». Одни начинают в двадцать, другие — в тридцать, третьи — в сорок; дело-то не в возрасте. А последние пять-шесть лет — «Литератору» это, наверно, известно — отмечены как раз «тихими дебютами» людей зрелых, имеющих немалый жизненный опыт за плечами. Среди начинающих сейчас почти нет двадцатилетних, преобладают всё-таки тридцатилетние. На то есть серьёзные причины, о которых надо писать специально. На одну из причин указывает Игорь Мотяшов в упоминавшейся статье в журнале «Москва»:

«Едва ли дело в злонамеренном «постарении» пишущих или в недостаточной активности Союза писателей и редакций, слабо привлекающих к сочинению романов юношей и девушек, оканчивающих среднюю школу. Совершенно очевидно, что писатель, не постигший всей сложности современной жизни, не овладевший а высокой мере богатствами культуры, лишённый многостороннего и осмысленного опыта, вряд ли может претендовать на внимание аудитории, давно перешагнувшей рубеж элементарной грамотности».

Вероятно, поэтому в литературу сегодня наряду с молодыми часто приходят люди, вполне овладевшие своей первой профессией, увидевшие в своём труде высокий смысл причастности к общенародному созиданию. Андрей Платонов однажды заметил, что это и есть «единственный способ приобщения к народу посредством труда». В первом номере «Юности» за прошлый год участвовали шофер, врач, машинист экскаватора, слесарь, учитель рисования, инженер, прораб, конструктор… всех не перечислишь. Почему-то «Литератор» увидел в этой информации лишь «эффектную аттестацию». В данном случае я не понял иронии; мне кажется, у иронии этой демагогический оттенок. Жаль, что хотя и редко, но он ещё встречается в нашем литературном обиходе.

За десятилетия работы «Литературная газета» собрала вокруг себя маститых, уважаемых авторов, умеющих с любовью и знанием анализировать литературный процесс, заинтересованно и непредвзято писать о прозаиках, поэтах, драматургах. Статьи Д. Затонского, Г. Ломидзе, Л. Новиченко, В. Озерова, Б. Сучкова, Л. Тимофеева, А. Яковлева и ещё многих радуют читателя, обогащают методологию критического анализа.

Очень хотелось бы, чтобы на страницах «Литературной газеты» о творчестве молодых больше и чаще выступали не только безымянные «Литераторы», но и опытные, известные критики.

Мне хотелось писать о талантливой прозе и поэзии, а пришлось заниматься только подходами критики к современной прозе и поэзии, методологией критического анализа, нередко весьма далекой от научного рассмотрения литературы. Эти подходы, как было показано, часто бывают загрязнены окололитературными соображениями, не имеющими ничего общего с заботой о развитии молодых талантливых писателей.

Трудно, наверно, отрешиться от предрассудков вульгарной критики, от заскорузлых пережитков былых литературных баталий, когда одно название журнала рождало у некоторых литераторов глухое раздражение или, наоборот, ощущение благостной безмятежности. Пришли другие времена, стёрты прежние репутации, и смешными выглядят встречающиеся сегодня попытки цепляться за устаревшие стереотипы, оживлять ушедшие в прошлое миражи, как смешон был бы сегодня «звездный мальчик» в возрасте сорока лет.

В литературе нашей идет сейчас сложный процесс кристаллизации более глубоких, чем прежде, представлений о жизни, о героическом пути народа-первопроходца. Критика участвует в этом творческом процессе, осознавая все лучшее, что происходит в прозе, поэзии, драматургии, в свою очередь, помогая другим литературным отрядам полнее видеть развитие советской жизни.

Критик поверяет литературу жизнью; но он еше и доверяет литературе, доверяет честным, талантливым свидетельствам художника. В. И. Ленин в 90-х годах прошлого века, анализируя очерки «Из деревни» Энгельгардга, писал следующее: «Если учёные доверяют материалу анкет — ответам и отзывам многих хозяев, сплошь и рядом пристрастных, малосведущих, не выработавших цельного воззрения, не продумавших своих взглядов, — то отчего не доверять наблюдениям, которые целые 11 лет собирал человек замечательной наблюдательности, безусловной искренности, человек, превосходно изучивший то, о чём он говорит».

Молодые талантливые литераторы несут в своих книгах правду о новых человеческих отношениях, о социальных сдвигах, зреющих в недрах общества.

Литератору необходимо взаимопонимание современников, ощущение постоянных, прочных связей с народом. Об этом размышлял в свое время Ф. М. Достоевский: «Таланту нужно сочувствие, ему надо, чтоб его понимали…»

Мы умеем быть требовательными, хотя это не означает быть мелочно придирчивыми или подозрительными. К сожалению, нам иногда не хватает сочувствия таланту, понимания природы и назначения литературы.

Это интервью журналист Марк Дейч взял у Льва Кассиля незадолго до его смерти.

Л. А. Кассилю всегда была абсолютно чужда интонация назидательности, поучительства…

И в этом интервью наши читатели вновь смогут услышать живой, размышляющий голос писателя, для которого, как он говорил, контакт с молодым поколением был тем, ради чего он жил на земле.

В юности я не предполагал, что стану писателем. Я упорно занимался физикой и математикой и видел себя в будущем архитектором или кораблестроителем. Я принадлежал к числу тех несчастных детей, которых все считают способными: чем бы я ни увлекался, учителя говорили, что именно по этой стезе мне надлежит идти. Мне прочили будущее музыканта, живописца… Но пророком оказался только учитель литературы. Прочитав мои классные работы, он сказал мне: «К чему бы вас ни готовили, всё равно быть вам литератором».

А решила все встреча с Маяковским. Я давно любил его стихи, ходил на вечера, где он выступал, и, стыдясь собственного нахальства, мечтал сделать в литературе что-нибудь такое, что хоть чуть-чуть приблизило бы меня к великому поэту. Кстати сказать, сам я стихов никогда не писал. Меня влекла проза, документальная проза, и начал я, если не считать нескольких рассказов, о которых сейчас страшно вспомнить, с очерков.

Встреча с Маяковским произошла так.

В университете, где я учился, была создана «живая газета», так называемая «Синяя блуза». В «Синей блузе» каждый из её членов был и автором, и постановщиком, и исполнителем. И я, конечно, тоже стал одним из «синеблузников». Помогал нам Осип Брик, известный литературовед, друг Маяковского, живший с ним в одной квартире. Прочитав один из моих репортажей, он как-то сказал мне: «Приходите, может быть, я познакомлю вас с Маяковским».

И вот с первыми страницами первой своей книжки «Кондуит» я пришел в Гендриков переулок, ныне переулок Маяковского, и постучался в дверь. Владимир Владимирович встретил меня тепло, не обращая ни малейшего внимания на мое смущение.

Вскоре он помог мне напечатать один из моих очерков, а потом и главы из «Кондуита». Маяковский был первым человеком, к которому я шел со своими надеждами и мечтами, и слово его было для меня решающим; Владимир Владимирович сказал мне как-то, что мною заинтересовался журнал «Пионер». Дословно помню его фразу. «Идите туда, Кассильчик, там хорошие люди работают и интересное дело делают». Тогда-то я и отправился к этим хорошим людям — с тех пор с журналом «Пионер» не расставался. В течение почти сорока лет моя судьба связана с ним, более четверти века я состою членом его редколлегии. Все основные мои вещи прошли через этот журнал.