Чтение онлайн

Но вот одна из теней зашевелилась и как вскоре рукой Клавы почувствовалось, то за записку кто-то ухватился и пока что держит её в натяжении с его рукой, возможно пытаясь вытянуть его руку наружу и затем по маникюру на руке или по его отсутствию, вычислить подателя сего письмеца без конверта. Но Клава уже понял, чем это ему грозит, и он выпускает из руки эту записку, в тоже время просовывая чуть в стороне другую. Здесь опять происходит своё замешательство с ожиданием Клавы, а уж после по прежней схеме.

Когда же записки были доставлены и оказались в руках своих, так и слова не промолвивших получателей, то для всех, а особенно для Клавы, наступил свой час истины. И хотя совсем не сложно предугадать, кому в этот момент было более волнительно и мучительно ждать развязки (каждый думал, что ему), всё-таки у каждого из участников этого происшествия вспотели мысли и голова.

– И что? – после затянувшегося ожидания вопросил Клава дверь, и вот чёрт, он слышит приближающиеся к двери тяжеловесные шаги. И они уж точно не принадлежат женской ножке. – Но тогда кому? – вопрошает Клава и тут же к своему осадку на своём месте догадывается. – Кому-то из приятелей сирен (когда они уже успели им пожаловаться?). Кто сейчас к чертям разнесёт эту кабинку. – И только Клава так решил, как вот оно, стук в кабинку.

Но Клава себя не выдаёт и держит руками ручку двери. И тогда подошедший к двери человек проталкивает снизу в щель между дверью и полом лист бумаги. И здесь уже Клав не выдерживает и выдаёт себя, задав многозначительный вопрос. – И?

– Не и, а со всей разборчивостью пиши извинения. – Отвечает через дверь жутко грубый голос, скорей всего, принадлежащий Владрилу. Ну а Клава сейчас находится не в том положении и месте, чтобы задаваться вопросами: «Не соблаговолите объяснить мне, за что?», и он берёт листок бумаги, смотрит на него и уточняет. – И что писать?

Тип из-за двери хмыкает и озвучивает свои требования. – Пиши следующее. Извини меня, дурака. И этого будет достаточно. – Ну а Клава с таким дурацким своим обозначением не слишком согласен, да и записка получается какая-то больно откровенная, так пишут только знакомому и может близкому человеку, но сейчас с этим разбираться точно не время, и он пишет то, что от него требуют. После чего он просовывает в щель записку и ждёт решения того типа из-за двери.

– Сойдёт. – Говорит тип из-за двери и начинает удаляться. А когда дверь за ним захлопывается, то Клава чуть ли не оглушается ею и начинает соображать, что сейчас такое было. И так он сидит непонятно сколько времени и начинает понимать, что время тишины слишком затянулось.

– Да хоть скажите одно слово! – Клава первым (он почему-то подумал, что здесь не один) про себя не выдержал давления всей этой установившейся тишины, которой особую тяжеловесность придавали бьющие по стенам басы музыки из общего зала ресторана. Но в ответ звучит одна только грохочущая басами тишина. Отчего зажмуривший глаза Клава уже начинает сомневаться в реальности происходящего.

– Может я тут под эту монотонную болтовню прикимарил, – начал соображать Клава, – и в потёмках разума всё это себе придумал. – С этими мыслями Клава полез в карман пиджака, и вот чёрт, находит, а вернее, не находит там первое подтверждение этой своей сонной догадки – там нет записной книжки, из которой он как бы вырывал листы и делал из них эти записки.

При этом эта не находка Клавой записной книжки, приводит его в смешанные чувства, – всё-таки хотелось бы знать, куда подевалась записная книжка, – да и к тому же этой улики будет недостаточно, чтобы утверждать, что он не писал никаких записок. – Может ты, остолоп, использовал записную книжку не по назначению. – С долей самокритичности отнёсся к себе Клава и тут же руками натыкается на подтверждение этой версии исчезновения записной книжки – в кабинке нет туалетной бумаги.

А вот эта находка вызывает уже однозначно грустные мысли у Клавы, теперь уже с большой долей вероятности могущий откровенно признаться в том, что и мысли у него не самого хорошего качества и место им там, куда пошла бумага из записной книжки. – Всё мнил себя и не пойми кем, задирая до неба нос. А жизнь тебе указала, где настоящее место тебе и твоим мыслям о себе. – Клава уже не знает себе удержу и опускает себя ниже некуда. Впрочем, у него ещё есть шанс на то, что он не какое-то гумно, на что указывают многие факты, а если у него в кармане окажется ручка, то она своим присутствием перетянет на себя всю эту ситуацию и с балансирует отсутствие записной книжки. – Может я писал ручкой на туалетной бумаге. – Мало веря этому, но всё же не теряя шанс на свой обман, Клава с дрожью и трепетом в сердце полез по карманам.

Почему по карманам, то так всегда и происходит, когда ты не находишь искомое в одном кармане. Почему же этого не произошло с записной книжкой, то Клава был так потрясён её отсутствием там, откуда она только что вынималась, что не догадался её поискать в других карманах. А ручка всё-таки более мобильное устройство, и она легче теряется в других карманах, но при этом с не меньшей лёгкостью там не находится (заодно можно на предмет наличия записной книжки прочерстить). Что, к потрясению Клавы и произошло сейчас. И он, сидя в одном непонимающем положении, за стекленев во взгляде на свои руки, не понимал, как такое могло произойти, что он сейчас ничего не понимает из того, что с ним произошло.

И так до тех пор, пока он не замечает на руках следы от чернил. А это не только даёт надежду на какое-то понимание себя и с собой происходящего, но и придаёт силы Клавы. И хотя это были силы отчаяния, всё-таки это какие-никакие силы и ими грех не воспользоваться.

И Клава воспользовался ими немедленнейшим образом, подскочив с места и, с силой оттолкнув от себя дверку кабинки. Где он к своему потрясению наталкивается, кто бы мог об этом подумать…А об этом Клава в последнюю очередь подумал, и как оказывается зря. В общем, он там наталкивается на ухмыляющуюся физиономию Михаила, который как уже раз виделось Клаве, подозрительно его оглядывает со всех сторон, нравоучительно покачивает головой и говорит:

– А вот такого паскудства от вас, Клавдий Авторитетович твою мать, я совершенно не ожидал. – Здесь следует небольшая пауза, понадобившаяся Михаилу для того чтобы продохнуть накипевшее негодование, а дальше идёт второй блог высказывания Михаила. – Я его послал по делу, а он тут развлекается. И только не говори мне, что ты тут по делу засиделся. Не поверю.

Но Клава даже если бы и хотел что-то сказать, то не смог бы. А всё потому, что он перенервничал, да ещё тут такая сбивающая с ног неожиданность с появлением Михаила, и он не выдержал и на последних словах Михаила пал. А вот куда, то этого он уже не знает, а Михаила спрашивать об этом он не станет, не доверяя в этом моменте ему ни насколько – обязательно соврёт с преувеличением, наступив на его больную мозоль, намекая на всякую пакость.

А вот когда Клава, спасибо за всё свежему воздуху, пришёл в себя, сидя на скамейке, то он, конечно, перепугался, не обнаружив рядом с собой никаких людей, а те что ходили всё вокруг да около в виде прохожих, то их и за людей нельзя сразу считать, пока не познакомишься с ними поближе, – всё норовят они тебе ноги отдавить или плечом подтолкнуть, как будто и занятий для них других и не придумано (понятно, что нас окружают не люди, а роботы, запрограммированные на нашу мотивацию по борьбе с окружающей средой), – и принялся крутить головой в разные стороны и оглядываться вокруг, а уж только после всего этого, в себе.

И тут по-другому не бывает – он своим глазам не верит, себя в таком неподобающем виде видя, начав придираться к самому себе (а так он придирчив к сторонним людям, тогда как сам он чуть ли не безупречен). Где всё ему не так и ничего его в себе сейчашном не устраивает (а ведь когда он ко всему этому в магазине, а затем дома примеривался, то его всё устраивало).

– И что это я вижу! – в недоумении возникает этот вдруг очнувшийся человек, такой же во всём как Клава. А как будто и так не ясно, что он видит – что на нём с утра было надето с особой прилежностью, то и сейчас надето. А то, что всё это слегка запылилось, местами загрязнилось, а в некоторых штучных местах поотрывалось, то такова жизнь: всё течёт, всё меняется (да и про космическую пыль не нужно забывать).