Чтение онлайн

– Вам чем-нибудь помочь?
– обратилась к нему стюардесса.

И вдруг - как удар грома:

– Самолет захвачен. У моего товарища мина. Если вы не примете наши требования, мы взорвем его. Свяжите меня с капитаном корабля!

Девушка побледнела. Это было первое столкновение с преступником в ее жизни - столкновение лицом к лицу. Но Лариса быстро взяла себя в руки. По внутренней связи на глазах преступника она передала командиру условный сигнал, а затем протянула телефонную трубку длинноволосому. Командиру уже было известно главное: самолет захвачен, надо срочно предпринимать меры к спасению людей и обезвреживанию бандитов. Он не знал другого - сколько их на борту, чем вооружены, какие предъявят требования.

– Держите курс на Лондон!
– закричал длинноволосый.- И без ваших аэрофлотских фокусов! Мы их знаем как свои пять пальцев! В случае обмана взрываем! Нам терять нечего.

– Успокойтесь,- раздалось в трубке.- Берем курс на Лондон. Одна просьба: не терроризируйте пассажиров. Пусть все будет так, как в обычном рейсе. Займите свое место, связь буду поддерживать через стюардесс.

В "Шереметьеве" заработала рация. Командир корабля передал в главную диспетчерскую сообщение о попытке угона самолета. Через пять минут оно легло на стол министра гражданской авиации СССР. Предстояло принять решение, от которого зависела жизнь десятков людей. Министру доложили: командиром корабля является Александр Сергеевич Гусев, мужественный опытный пилот. Вскоре Гусеву сообщают: действуйте по обстановке, при гарантии безопасности пассажиров совершите посадку на советской территории. Ответ был кратким: задание понял, будем садиться в окрестностях Ленинграда.

Времени оставалось немного. Через тридцать минут государственная граница. Гусев связывается со стюардессами.

– Как обстановка?

– В салонах спокойно. Мы сообщили двум военным об угоне самолета. Они вооружены. Попросили их пока не стрелять, чтобы не нарушить герметизацию и не спровоцировать бандитов на взрыв.

– Попытайтесь выяснить, сколько их, чем вооружены, кроме мины, как настроены?

Командир просит к телефону террориста.

– Как вас зовут?

– Антон.

– Отчество?

– Васильевич.

– Антон Васильевич, понимаете ли вы, чем грозит вам похищение самолета? Правительство потребует вашей выдачи, и тогда наказание будет суровым.

– Не пытайтесь нас уговаривать. Мой товарищ просил еще раз предупредить: малейший обман - и мы все взорвемся!

Ясно - преступники намерены идти до конца. Остается одно - попытаться создать иллюзию, что экипаж подчинился их воле.

– Хорошо, наше дело предупредить. Где будем садиться? До Лондона не дотянем, не хватит топлива. Необходима дозаправка в Таллине или Ленинграде.

– Никаких дозаправок на советской территории!

– Буду просить разрешения у финнов на посадку в Хельсинки.

Несколько напряженных минут, и снова разговор с угонщиками.

– По погодным условиям в Хельсинки посадка не разрешена. Можно сесть в Котке.

– Ладно, садитесь в Котке.

Контр-адмирал сдержал слово. Я сижу в номере своей гостиницы с командиром корабля Гусевым, и он рассказывает, как развивались события дальше. Экипаж понимал: обмануть бандитов будет нелегко. Предстояло выбрать подходящий аэродром. Ленинградский и таллинский отпадали. Не подходил и эстонский в городе Пярну. Нужен был настоящий финский пейзаж - гладь Финского залива, озера, леса, ощущение перелета государственной границы. Штурман выбрал военный аэродром на Карельском перешейке.

– Делаю круг над аэродромом, стараюсь вести самолет в облаках, чтобы угонщики не сумели разобраться в действительной обстановке на земле. Снижаюсь до семисот метров и тут ясно вижу наши военные самолеты. Резко разворачиваюсь и снова делаю круг, иду на посадку, используя низкую облачность. Самолет веду так, чтобы военные самолеты были не видны под его брюхом. Привычный легкий толчок о бетон полосы - и голос стюардессы: "По техническим причинам самолет совершил посадку в финском городе Котка. Пассажиров просим оставаться на местах до полной остановки двигателей".

Я сижу в кабинете Соколова, и он рассказывает о своих действиях после получения информации о предполагаемом месте посадки самолета.

– До приземления оставалось десять минут, а группе захвата предстояло проехать сто сорок километров по узкому загруженному шоссе. Я дал пограничникам команду блокировать самолет на земле, и мы помчались, рискуя жизнью, со скоростью сто восемьдесят километров. Когда группа прибыла на аэродром, там все было кончено.

За полчаса до приезда группы в самолете развернулись драматические события. Бандиты думали: все, поединок закончился в их пользу. Пока Котка, но стоит дозаправиться - и дальше Лондон. Но что это? Самолет окружили солдаты, вроде в советской форме, а вон на взлетную полосу выруливает автозаправщик с русской надписью "Огнеопасно".

– Сволочи, вы нас обманули! Немедленно взлетайте! Взрываю!
– крикнул тот, что держал в руках провода взрывного устройства, и оба угонщика бросились в хвост самолета.

Тогда один из пассажиров-военных понял, пора действовать.

– Всем лечь!
– крикнул он и открыл стрельбу из пистолета.

Один из бандитов был убит прямым попаданием в голову, второй получил ранение в грудь. Его схватили, обезоружили. Труп убитого выбросили из самолета и специально оставили лежать на асфальте, чтобы пассажиры могли рассказать потом, что бывает с угонщиками. Раненого на вертолете отправили в Ленинград.

Контр-адмирал Соколов предоставил мне возможность встретиться и с раненым преступником Максимом Ивановым и его матерью Татьяной Васильевной, приехавшей из Москвы. За столом в кабинете следователя сидела убитая горем женщина. Сквозь слезы она рассказывала о себе. Москвичка, живет на престижном Кутузовском проспекте, работает в одном из научно-исследовательских институтов. Вместе с родной сестрой отдали все силы воспитанию сына. Мальчик рос без отца, поэтому обе женщины старались окружить его особенной заботой. Он был скромным, тихим, никогда не участвовал ни в одной школьной драке, любил музыку, был талантлив. Окончив среднюю школу, хотел поступить в музыкальное училище. Татьяна Васильевна не верит, что сын мог сам надумать угнать самолет. Его подбил убитый товарищ. Они вместе учились в школе. Тот был психически больным, неоднократно лечился в стационаре.

Итак, тихий, скромный Максим. Его подбили на преступление. Я не стал противоречить Татьяне Васильевне. Кабинет следователя - неподходящее место для споров с матерью. Да и поведение матери было понятным. В ее представлении сын-угонщик по-прежнему виделся мальчиком, которого она когда-то учила ходить, ежегодно возила отдыхать к морю, а он, возвратившись домой, показывал пальчиком во дворе на деревья и кричал радостно: "Мама, мама, посмотри, это наши березки!"

Много воды утекло с тех пор, и, видимо, мать не заметила, как избалованный сын постепенно превратился в черствого эгоиста, не думающего о ней, которая отдала ему много сил, бессонных ночей, здоровья.

До того как встретиться с Татьяной Васильевной, я побывал в камере у сына. Передо мной в сером больничном халате сидел раненный Иванов. Короткая стрижка, холеное красивое лицо двадцатилетнего уголовника. Спокойно, без тени волнения отвечает на вопросы.

– Да, инициатором попытки угона самолета был я, а не убитый товарищ. Это я разработал план захвата.

"Тихий, скромный, мухи не обидит"... Это он кричал в приземлившемся самолете плачущим детям и женщинам: "Заткнитесь, не то всех перестреляем! Гады, я отправлю вас к праотцам!"