Чтение онлайн

– Час рождения мне не известен. Родители давно умерли, спросить теперь не у кого.

– В таком случае мой прогноз будет верен только на 90 процентов,предупреждает он.- Вам шестьдесят, но это еще не пенсионный закат карьеры. Вы смените профессию и добьетесь материальных успехов на новом поприще. Вам не суждено стать министром, членом парламента или бизнесменом-миллионером. Но все же именно в бизнесе вас ожидает сравнительная удача. Правда, сферы ее резко ограничены рамками шоу-бизнеса. И еще одно - вы погибнете от инфаркта.

С тех пор прошло десять лет. Первая часть предсказания сбылась, вторую подтвердят или опровергнут последующие годы. Лучше бы подтвердили: сравнительно легкая и быстрая смерть - не инсульт с его параличом и непредсказуемым сроком участи полутрупа, тяжелейший крест которой вынуждена долго нести вся семья. Кто может поручиться, что один из ее членов не вспомнит слова великого поэта про дядю: "...вздыхать и думать про себя: когда же черт возьмет тебя!"

И все-таки не экзотика определяет лицо современного Бангкока и Таиланда в целом. Суть страны и ее столицы заключается в динамизме экономического развития. Пусть в конце нашего века темпы сиамского процветания снизились, равно как в других государствах региона. Думаю, этому процессу вскоре наступит конец. Для такой уверенности имеются веские основания, прежде всего солидный фундамент, подведенный в семидесятых начале девяностых годов под таиландское экономическое "чудо".

Возвращаясь в восьмидесятых после отпуска в Бангкок, всякий раз осознаешь, как отстает от Таиланда в своих темпах развития наша когда-то великая страна. А ведь еще недавно про таиландцев у нас с пренебрежением говорили, что они "только что слезли с дерева". Теперь, в девяностых, на том дереве оказались мы. Свыше десяти лет у нас был не только нулевой прирост экономики, более того - ее дальнейшее падение из года в год. В Таиланде темпы прироста экономики долгое время оставались для нас завидными: 7-8 процентов ежегодно. Эту книгу я пишу на компьютере, сделанном в Бангкоке. Вечерами на подмосковной даче включаю телевизор "Сони", собранный опять-таки в Таиланде. Богатые друзья покупают в Москве "тойоты". Им часто невдомек, что их машины сошли с таиландского конвейера. А одежда? Как-то, приехав в Америку, я купил себе модные куртки. Дома, рассмотрев как следует этикетки, понял, что они продукты таиландского экспорта. 600 тысяч работниц таиландской швейной промышленности одевают жителей Парижа и Лондона, Нью-Йорка и Берлина. Правда, на купленных вещах чаще всего стоят названия известных и дорогих западных фирм. Суть, однако, от этого не меняется. Платья, пальто, плащи сшиты на предприятиях Бангкока по заказу и лекалам тех фирм, чьи названия на этикетках. Зависть вызывают пятидесятиэтажные небоскребы самой причудливой архитектуры, фешенебельные гостиницы, замечательный сервис и, конечно, дороги. Скоростные хайвэи, высотные автострады, самые длинные в Азии мосты, по бетонному полотну которых ежедневно проносятся сотни тысяч машин,- все это тоже сделано руками самих таиландцев. Не случайно на рекламных щитах вдоль сверхсовременных транспортных магистралей можно видеть порой броскую и вполне оправданную фразу: "Мы горды тем, что мы тайцы!" Ну а мы, гордимся ли тем, что принадлежим к "россиянам"? В 1998 году телекомпания НТВ провела соответствующий опрос и получила весьма печальный результат: большинство его участников ответили отрицательно.

Каждому известно, что и на солнце имеются пятна. В Таиланде их тоже хватает. И одно из них - бедственное состояние городской дренажной системы столицы. Вечером 8 мая 1986 года я готовился отметить сразу два праздника: святой для всего нашего народа День Победы и свой личный - 58-летие. Жена пригласила журналистскую братию. Все обещало, что первый мой день рождения в Бангкоке пройдет весело и хорошо. Планы и ожидания, однако, сбываются не всегда. Мелкий дождик, накрапывавший несколько часов, неожиданно сменился проливным ливнем. Он шел всю ночь. Вода прибывала стремительно. Ее потоки за считанные часы затопили улицы и нижние этажи зданий. Жители многих домишек спасались на крышах, перетаскивая туда все, что хотелось уберечь от разбушевавшейся стихии. Телевидение передавало метеосводки, обещавшие дальнейшее ухудшение погоды. На экране показывали затопленные дома в нижней части города, затонувшие автомашины, унылые лица людей, бредущих по пояс в воде или плывущих куда-то на лодках и самодельных плотиках. Радовались только ребятишки. Где помельче, они сачками ловили рыбу, которая в великом множестве появилась на затопленных улицах из разлившихся речушек, каналов, прудов. К моему знакомому журналисту рыба заплыла прямо на кухню, где он сделал "исторический" снимок, когда жена подхватила гостью кастрюлей.

Торжество в моем доме оказалось сорванным. Добраться до меня на большой машине смог только коллега из агентства печати "Новости". Хуже обернулось дело для деловой столичной жизни. Ее практически полностью парализовало. На работу с трудом попали менее половины бангкокцев. Из пяти тысяч городских автобусов с грехом пополам функционировала треть. Девять человек погибли, ущерб городскому хозяйству составил многие миллионы американских долларов. На ликвидацию последствий наводнения власти бросили войска. Тысячи солдат, стоя подчас по пояс в воде, очищали в течение нескольких суток запущенную годами дренажную систему, чья протяженность в городе превышала 900 километров.

Через пару дней, собрав и проанализировав весь газетный материал о состоянии столичных дренажных сооружений, я передал итоговое сообщение в ТАСС. Его судьба позднее вызвала у нас с женой улыбку. Статью опубликовала одна из центральных московских газет. Как удалось узнать из достоверных источников, она привлекла внимание таиландского посольства в Москве, и последнее проинформировало о ней бангкокское руководство МИДа. В итоге шифровку расписали для сведения королю - официальному главе государства, который лично участвовал в выработке национальной программы борьбы со стихийными бедствиями. И тот дал указание принять соответствующие меры по устранению недостатков, отмеченных в материале ТАСС. Так состоялось наше первое заочное знакомство с королем, переросшее спустя годы в приглашение посетить вместе с женой королевский дворец и ознакомиться с научной работой главы государства, проводимой им на опытных полях и животноводческой ферме, созданных специально для этой цели за высокой оградой дворца в старом центре Бангкока.

Как вы сумели прожить в Бангкоке пять с половиной лет, спросил меня в Москве знакомый бизнесмен англичанин. Многие иностранцы, привыкшие к ухоженным городам Америки и Европы с их чистым воздухом благодаря жестким мерам по борьбе с загазованностью, отзываются о таиландской столице, как об исчадье ада, где сфокусировалось все неконтролируемое зло современной цивилизации на Востоке, ее экологические и социальные беды. Каждый пятый житель обитал в лачугах из досок и жести без канализации и прочих коммунальных удобств, а нередко и без водопровода и электричества. Бесчисленные кварталы трущоб - источники преступности, наркомании, инфекционных заболеваний. Проносясь вечерами на машине по высотным автострадам столицы, видишь как внизу, в районах порта и железнодорожных путей, поднимается едкое облако дыма. Это обитатели трущоб сжигают мусор и готовят пищу. На центральных улицах чад и копоть висят во влажном мареве тропической "бани" круглые сутки. С непривычки так и хочется крикнуть: "Противогаз - за любые деньги!" Выйдя из дома или гостиницы, иностранец тут же устремляется к машине, с тем чтобы окунуться в кондиционированную прохладу и относительную чистоту внутренней воздушной среды. К исключениям принадлежат разве что американские морские пехотинцы. Закаленные и адаптировавшиеся, они бегают трусцой по дорожкам парка неподалеку от своего посольства.

ПУМИПОН АДУЛЬЯДЕТ - САКСОФОНИСТ И КОРОЛЬ

Беды Бангкока. Они хорошо известны власть предержащим, и многие из тех, кто держит руки на штурвале управления страной, думают о том, как быстрее справиться с ними. Мнения различны, порой они поражают нетрадиционностью.

Много лет на стене моей московской квартиры висит фотография, подаренная министерством иностранных дел Таиланда. За журнальным столиком сидят два пожилых человека - журналист ТАСС и Ситти Саветсила: глава внешнеполитического ведомства страны. Снимок для меня дорог - первое за многие годы интервью члена правительства советскому корреспонденту накануне его визита в горбачевский Советский Союз, ознаменовавшего начало нового этапа в отношениях двух стран. И другое - это первый не совсем обычный шаг как со стороны правительства в целом, так и самого министра, долгое время возглавлявшего органы национальной безопасности и разведки.

– Ключ к решению многих бед страны,- делился министр,- лично я усматриваю в развитии добрососедских и торговых отношений с Советским Союзом. Отправляюсь в Москву, руководствуясь доброй волей, с тем чтобы передать наилучшие пожелания советскому народу, его правительству и договориться о путях внесения существенных корректив во всесторонние связи обоих государств.

Майский визит Ситти Саветсилы в Москву послужил прологом для второго, еще более важного официального визита премьер-министра Таиланда Према Тинсуланона. По старой дружбе газета "Известия" попросила меня встретиться с ним накануне поездки и взять интервью. Признаюсь, я сделал это с большим интересом. Слишком неординарной личностью представлялся Прем Тинсуланон, "скромный человек с чистыми руками", возглавлявший к тому времени пятый по счету кабинет за восемь лет пребывания у власти.

Сейчас, четверть века спустя, невольно приходит мысль: стоит ли рассказывать об этом человеке? Он не стал "исторической личностью" типа Индиры Ганди, мне неизвестно, жив ли он сегодня вообще. Да и как давно это было! И все же коротко познакомлю читателей с Премом. Хотя бы для чистого сравнения - какие государственные деятели у них, а какие в последнее время у нас! Заняв кресло премьера в 1980 году, генерал тут же отказался жить в помпезном дворцовом особняке, положенном по штату, и поселился в маленьком двухэтажном доме, где не было места и условий для приема высоких гостей. Даже на дипломатических раутах я видел Према в неприметных гражданских костюмах, без галстука и орденов. Каким разительным представлялось и представляется это в советские и нынешние "демократические" времена на фоне бесчисленных привилегий, непотизма, гигантских дач и охотничьих хозяйств вкупе с иконостасами орденов на груди руководителей России и тех, кто прислуживает им! И все это в совокупности с тяжелым экономическим кризисом и бедственным положением доведенного до нищеты народа! Что это было со стороны Према - популистский жест? Скорее всего, политическая прозорливость плюс привычки, усвоенные с детства, и многолетний опыт кочевой армейской жизни.

Сегодня в Сонгкхла уже не найдешь родительского дома Према - его снесли, освобождая место для новостроек. Но имя теперь уже бывшего премьера увековечено. Оно присвоено учебным заведениям, библиотекам и даже мосту. Таиландский вариант советского "культа"? Нет, рассказали мне земляки премьера. Тинсуланон пожертвовал крупные средства в строительство огромного ихтиологического научного института, городской библиотеки и самого современного автомоста через озеро. В родном городе его ценили также как человека "от сохи", сумевшего благодаря уму собственными силами выбиться, что называется, в люди.