Чтение онлайн

В МОРЕ ЗА ЖЕМЧУЖНЫМИ РАКОВИНАМИ

Экзотика Таиланда... С ней при желании можно познакомиться и на юге, и в центре страны. Как забыть, скажем, встречу с Чао Лей - цыганами моря? Сказочно красиво Андаманское море, взявшее в пенное кольцо южный остров Пукхет. Утром его песчаные пляжи пестрят шезлонгами, зонтами и загорелыми телами туристов из дальних стран. На закате солнце перебрасывает по морю к берегу золотую дорожку, словно приглашая следовать за ним в новый, завтрашний день. С наступлением темноты эта дорожка появляется вновь при ярком свете луны. Только она отсвечивает теперь серебром. В этот час отдыхающие перекочевывают с пляжей в многочисленные бары и рестораны, где уютно, светло и приятно коротать время за бокалом вина под тихую лирическую музыку. На песке их сменяют гигантские черепахи. В определенные дни они приплывают сюда из бескрайних морских просторов, чтобы отложить яйца и дать жизнь новому потомству.

Ласковое бархатное море, яркие цветы тропиков, атмосфера вечного праздника - все это невольно наводит на мысль: вот он рай для всех. Природа и жизнь улыбаются каждому.

– Каждому? Я бы этого не сказал,- замечает Сончай Петсатит, симпатичный человек средних лет.

Мы сидим за бокалом местного пива возле лавки морских сувениров.

– Вот возьмите, к примеру, меня. Прежде чем перебраться сюда, я скитался немало лет по стране, работал в Бангкоке, обслуживал американских военных моряков в качестве гида в городке Паттайя, куда они прибывали развлечься и отдохнуть на своих кораблях. Этот род занятий не принес мне ни ощущения счастья, ни больших денег. И тогда я решил бросить якорь на этом острове. Поначалу и мне он показался раем. На приданое жены приобрел лавку сувениров, у нас родился ребенок. Но ощущение счастья вскоре сменили заботы. Лавка оказалась не в очень удачном месте. На Ката-бич останавливаются лишь небогатые туристы. Им не по карману купить зеркало в оправе из редкостных раковин или абажуры, торшеры из перламутра.

И все же мой собеседник не теряет оптимизма и надежды вытянуть свой выигрышный билет в южном раю. Хуже всех, замечает он, здесь приходиться племени Чао Лей, что зовутся цыганами моря.

– Хотите познакомиться с их жизнью поближе? Я вам дам записку старосте деревни. Он окажет вам самую активную помощь. С ним нас связывают коммерческие узы.

Сончай Петсатит не преувеличил. Его друг действительно проявил максимум внимания к московскому журналисту. Он заехал за мной в гостиницу на старенькой машине, отыскал в фойе и кратко представился:

– Сири, я тот, кого ждете!

Передо мной стоял человек лет за шестьдесят, но еще кряжистый и крепкий. В ответ на комплимент он ограничился фразой:

– В море нет места слабым.

Через полчаса мы уже в деревне, обосновавшейся на кусочке пляжа Равай. Крохотные домишки на сваях, исходный строительный материал - что попадется под руку: тростник, пальмовые ветви, ржавая жесть, доски, коряги, выброшенные на берег морской волной. Море сегодня бурное, большинство жителей дома. Знакомая по Москве картина - мужчины, раздобыв с самого утра спиртное, отключаются от неприглядной реальности. Женщины стирают, играют в карты. Всюду мусор, запустение. Когда провожатый ненадолго отходит, меня берут в плотное кольцо ребятишки, поглядывая на мою технику. "Дай фотокамеру, у тебя их три!" - требуют они. Я на всякий случай крепче сжимаю руки на ремнях аппаратов. Стоит появиться моему спутнику, как ребячье кольцо тает. А я обнаруживаю, что исчезли бленда и светофильтр на одной из камер. Ловко сделано, совсем по-цыгански.

– Поиграют и отдадут,- успокаивает староста.- У нас в деревне народ честный. Нет ни воровства, ни пьяных драк, ни женских скандалов. Некогда заниматься этим - от зари до зари работа. Если есть желание, приезжайте сюда завтра на рассвете, мы возьмем вас в море.

Солнце еще не взошло, горизонт только начинает сереть, а деревня уже на ногах. Море успокоилось, пора браться за привычный труд. Нас принимает на борт длинная добротная посудина с подвесным мотором. На ней никаких спасательных средств, несмотря на возможность частых нежданных шквалов. Утешаю себя: авось пронесет, в случае чего спутники не дадут исчезнуть в морской пучине. Их трое - опытные мореходы. Разговор заходит об опасностях. В лодке с ловцами редко что-то может случиться. Трагедии происходят обычно в воде.

– Что, акулы,- спрашиваю я?

– Нет, с акулами просто. От отцов и дедов знаем их повадки. Чаще подводит техника. Стоит закрутиться воздушному шлангу - и конец. Если ловцу удастся не задохнуться, то он становится инвалидом, слепнет, лопаются кровеносные сосуды в глазах. Даже простейшая царапина от коралла долго не заживает, причиняя постоянную боль.

Пока наша лодка режет предрассветную тьму, освещая путь огнем керосинового фонаря на носу, Сири знакомит меня с жизнью племени Чао Лей. Дети жителей деревни не учатся в школе. Едва они начинают ходить, родители берут их с собой на промысел в море. Там от отца к сыну передается кладезь знаний, накопленный веками, и секреты наследственной профессии. Каждый подросток уже может на твоих глазах свеситься за борт и поймать голыми руками рыбу. Повзрослев, он способен точно предсказать, где сегодня рыбака ждет удача. Ему не страшна в поединке акула. Он сумеет ее победить или в крайнем случае просто отогнать. Чао Лей искусные мореходы и рыбаки, но прежде всего - замечательные ловцы жемчуга, раковин, крупных лангустов.

Горизонт розовеет, из-за гор на далеком берегу всплывает огромный золотой шар. Первые солнечные лучи прогоняют сонливость, а вместе с ней тает наша беседа. Теперь не до рассказов, мы практически у цели небольшого, затерянного в море островка. Дно хорошо освещено, можно начинать промысел. Сири проверяет компрессор, сын же его тем временем надевает маску и пояс с тяжелым грузом. Все в порядке, пора уходить под воду. Негромкий всплеск, и резиновый шланг скользит в глубину, словно бесконечно длинная морская змея. Вокруг опять все спокойно, как будто бы и не было человека, исчезнувшего в пучине. Сири пристально следит за направлением движения шланга. Наконец становится ясно: сын добрался до места и приступил к промыслу. Теперь можно снова поговорить.

– А вы в самом деле напишите о племени Чао Лей? В чем нас только не обвиняют там, на берегу!
– начинает старейшина разговор.- Мы и бездельники, и безответственные люди, не думающие о завтрашнем дне. Если есть у нас рыба, то мы не выходим на промысел, пока ее не съедим. А как и где хранить новый улов? В деревне нет холодильных камер и даже простых холодильников. Если перекупщик не берет товар, что делать с рыбой? Выбросить на свалку? Говорят, что Чао Лей беззаботны как дети. И в свидетельство тому приводят даже такой пример - в их языке, мол, даже отсутствуют такие слова, как "опасность", "проблема". Но ведь опасности и проблемы - неотъемлемые спутники всей нашей жизни.

– Не спорю,- продолжает он через минуту,- у моего народа, впрочем как и у других, немало недостатков. Но посмотрите, как мы плотно спаяны, как заботятся младшие о старших, какой свободой пользуются наши женщины, как всегда мы готовы прийти на выручку друг другу.

Сорок пять минут, отведенные ловцу на пребывание под водой истекают. Пора его поднимать на поверхность. Вот мы видим черную копну волос, потом и всего ловца, которому помогают взобраться на борт с тяжелым грузом. В его сетке-мешке - раковины самой причудливой формы. Юноша тяжело дышит, будто его легкие хотят запастись кислородом на всю оставшуюся жизнь. Ничего, отдохнет и придет в себя, говорит отец.

Через несколько минут под воду уходит сам Сири. Так отец и сын меняются целый день с часовым перерывом на обед. Невольно мысли возвращаются к словам о спаянности и взаимовыручке среди Чао Лей. Если ты надежно гарантируешь жизнь твоего товарища по промыслу, то и он отвечает тем же. Как в альпинистской связке: либо выживешь и покоришь вершину, либо без страховки друга сорвешься в пропасть.

Когда солнце приближается к закату, лодка ложится на обратный курс. На дне ее неприглядной темно-бурой горой громоздятся раковины. Рассмотрев как следует улов, Сири замечает: ничего ценного. За стоящими раковинами надо уходить далеко и без журналистов.

– А что вы называете стоящей добычей?
– спрашиваю я.- Жемчуг?

– К сожалению, натуральный жемчуг в Андаманском море большая редкость. Найти его - что выиграть автомобиль в лотерею. Даже просто раковины-жемчужницы сами по себе не частое везенье. Продаем их по семь долларов за штуку. Покупает их японо-тайская фирма "Пёрл нага компани". На ее плотах у берегов Пукхета десять тысяч раковин.

Сири настроен благодушно и охотно делится знаниями о жемчужном промысле. В Андаманском море ловятся два вида жемчужных раковин. Самая крупная Хон мук джан (Пинктада максима) наиболее дорогая: семь-восемь долларов за штуку. Ее добыча составляет около 20 тысяч штук в год. Остальные 80 тысяч раковин, добываемых жителями деревни, принадлежат к дешевому виду. Их продают по семь долларов за килограмм перламутра.