Чтение онлайн

Между тем стремление к объективному исследованию условий выпуска СМИ диктует необходимость учитывать не только их взаимоотношения с государством, но и с гражданами. Всегда ли СМИ правы в своих оценках, а государство и граждане – нет? В российском Уставе о цензуре и печати от 1890 г., как известно, не отличавшемся демократичностью взглядов на свободу слова и СМИ, говорится о необходимости защиты частных лиц от не всегда благовидных устремлений профессиональной журналистской братии. Так, в ст. 139 Устава недвусмысленно сообщается, что «если в повременном издании [то есть в периодическом. – Авт.] появится известие, касающееся частного лица, то издание сие не может отказать в принятии сообщенных ему тем лицом, в ответе, возражений и поправок. Возражение или поправка частного лица должны быть неотложно напечатаны тем же шрифтом и в том же отделе, как и первоначальное известие, и притом бесплатно, если занимают места не более, как вдвое против статьи, на которую служат ответом» [32, с. 20–21].

Действительно: из истории СМИ различных государств хорошо известно, что как отдельное журналистское творчество, так и в целом редакционная политика некоторых СМИ далеко не всегда отличаются стремлением к беспристрастности. Редакциями и журналистами подчас движет коммерческий интерес, не лишены они бывают и других человеческих страстей. К угрозам, исходящим от СМИ, интернет прибавил новые их разновидности – такие, как угрозы для детской психики, происходящие от отдельных обновляемых электронных ресурсов (даже и не являющихся СМИ), или масштабные коммерческие угрозы от взлома банковских серверов, а также реальные угрозы безопасности государства от проникновения в информационные системы правительственных ведомств. Не в последнюю очередь в соответствующем разделе этой книги пойдет речь о злоупотреблениях свободой слова в онлайн-СМИ и мерах оправданного государственного противодействия таким явлениям.

Эпоха интернета одновременно с началом нового вида коммуникации (в так называемом «онлайн-режиме») породила вместе с собой и очевидно новые виды и типы средств массовой информации, формирование которых фактически происходит на наших глазах. Это так называемые интернет-СМИ (или онлайн-СМИ), в отношении которых нашими коллегами исписано уже немало страниц бумажных и еще более – виртуальных [19]. Существует теория, согласно которой эти медиа возникают в результате конвергенции «центральных движущих сил трансформации медиасектора: цифровых технологий, телекоммуникаций и непосредственно сферы СМИ, т. е. активного информационного пространства» [14, с. 139]. Ксения Карякина рассказывает также, что под разработанное на Западе еще в 90-е гг. ХХ в. определение новых СМИ подпадают информационные продукты, сочетающие в себе три «К» – Компьютерные и информационно-коммуникационные технологии, Коммуникационные системы и сети и цифровой информационный Контент [14, с. 139]. И если следовать этой логике, то известные всему миру социальные сети и поисковики необходимо автоматически отнести к СМИ, ведь они с очевидностью содержат в себе как все три «К», так и «ленту» обновляемой в онлайн-режиме информации. Так ли это на самом деле?

Скорее – нет, если речь идет об информации, представляющей интерес лишь для ограниченного круга «френдов» (сколь бы ни был широк этот круг) отдельного участника информационного пространства: таков, к примеру, раздел «Главное» в мировой социальной сети Facebook. Этот раздел обновляется круглосуточно в режиме онлайн, но сообщения и иллюстрации, представляемые в нем, не позволяют отнести ни саму сеть, ни этот ее отдельный раздел к разряду СМИ, даже несмотря на скорость и периодичность обновления сообщений.

То же самое следует сказать и о поисковых сервисах: эксперты Ассоциации коммуникационных агентств России (АКАР) в рассуждениях о контекстных объявлениях как о части рекламного рынка замечают, что поисковики, с помощью которых размещается такая реклама, «не являются в чистом виде медиа» [2].

И скорее – да, если речь идет об агрегировании новостей поисковыми сайтами, такими, например, как российский Yandex.ru. При этом сам поисковик в виду своего основного предназначения, разумеется, не является СМИ, к их разряду возможно отнести лишь его раздел «Новости», где, собственно, аккумулируются сообщения, пользующиеся наибольшей популярностью в сети и отобранные в автоматическом режиме именно по этому признаку.

Тем не менее, некоторые исследователи настаивают на том, что электронные (читай – социальные) сети в целом являются новым видом СМИ. Доказательством этого для ученого из Воронежского университета проф. А. И. Акопова служит, в частности, широкое использование разнообразных журналистских жанров в сети Fido Net – от жанра читательского письма до статьи, корреспонденции, зарисовки и очерка. «В электронных сетях имеют место и другие публицистические и литературно-художественные жанры, – настаивает проф. Акопов, – репортаж, отчет, сатирическая миниатюра, анекдот, рассказ, сказка, стихи и др.» [2, с. 18]. Но он тут же, кажется, и противоречит сам себе, когда говорит о «полной раскрепощенности в употреблении слов и выражений как русского, так иностранного (преимущественно английского) происхождения в усеченном (как угодно сокращенном) виде со смешением профессиональной, просторечной, литературной и всякой жаргонной лексических форм» как о «главном свойстве электронного языка» [2, с. 18]. Проф. Акопов приводит далее множество полюбившихся русскоязычному интернет-сообществу примеров такого непрофессионального пользования речью, как «комп – компьютер, инфа – информация, препод – преподаватель, есно – естественно, грит – говорит, инет, инетчик – интернет, интернетчик, имхо – исключительно по моему мнению» [2, с. 18] и т. п. Однако противоречие это в действительности – лишь кажущееся. Ведь проф. Акопов говорит об электронных сетях именно как о новом виде СМИ, не употребляя термин «профессиональное». И в этом смысле почему бы таким сетям действительно не считаться буквально средствами массовой информации – если не иметь в виду, что это профессиональные СМИ, поскольку эти новые СМИ не располагают набором всех необходимых и обязательных признаков профессиональных СМИ, в частности такого важнейшего признака, как использование исключительно литературной лексики и стилистики. Логично, что далее в своих рассуждениях исследователь приходит к тому очевидному для него выводу, что «все сетевое пространство можно рассматривать как некое средство массовой информации» [2, с. 20] (главным здесь следует считать слово «некое»).

Так в чем же тогда заключается разница между теми электронными ресурсами, которые следует относить к СМИ, и теми, которые ими не являются? Ответить на этот вопрос с разной степенью успешности пытаются очень многие с самого начала эпохи интернета. Эксперт из России Константин Максимюк сообщает, что отличия социальных сетей от традиционных медиа заключаются в сегментации (или фильтрации) пользователей по интересам, «а не по полу-возрасту-цвету кожи и чему-там-еще» [20, с. 36]. Но ведь и многие традиционные СМИ давно сегментировались по интересам. Например, это могут быть общие массовые интересы женской аудитории в возрасте от 25 до 45 лет (такие как мода, семья, кулинария и т. п.): спрос на такие интересы удовлетворяют наилучшим образом транснациональные печатные проекты, подобные журналу Cosmopolitan. Или это могут быть массовые интересы людей пенсионного возраста, включающие не в последнюю очередь тему здоровья; или это могут быть, – и есть в разных странах, – как отдельные телепередачи, так и целые телеканалы и печатные издания, посвященные интересу мужчин к охоте или автомобилестроению.

В чем Максимюк, как представляется, прав, – и мы уже говорили об этом здесь во Введении, – так это в том, что новые СМИ в интернете отличаются от традиционных СМИ возможностью ведения диалога в режиме онлайн: «Совершенно очевидно, что социальные медиа – это ресурсы, где как никогда важно общение. За этой общей фразой скрывается необходимость наладить диалог, а не читать монолог» [20, с. 37] («а иначе здесь не получится эффективно работать», – продолжает далее свою мысль Максимюк, но это уже относится к условиям ведения бизнеса в интернете, нас здесь это волнует не в первую очередь). Таким образом, Максимюк фактически подтверждает уже приведенное во Введении одно из главных отличий интернет-СМИ от СМИ традиционных – интерактивность [19, с. 47]. На фактор интерактивности обращает внимание и исследователь из Китая Цзя Лежун, когда говорит, что аудитория онлайновых СМИ «имеет возможность непосредственно принимать участие в коммуникационном процессе, предоставлять информацию другим пользователям, свободно выражать свое мнение, индивидуальным, интерактивным способом использовать новые медиа и т. д.» [18, с. 14].

В этом смысле, конечно: по признаку интерактивности онлайновые СМИ разительно отличаются от своих классических предшественников в пользу куда более широких коммуникативных возможностей. Но и наличие у того или иного интернет-ресурса этой функции еще не означает, что его можно автоматически причислить к профессиональному СМИ.

Разница между теми частями интернета, которые претендуют на роль СМИ, и теми его частями, которые являются таковыми на самом деле, а также их традиционными профессиональными предшественниками определяется наличием или отсутствием всего комплекса основных признаков профессионального СМИ, формировавшихся в течение всей многовековой эпохи Гутенберга.

Понимание этого поможет ответить и на такие непростые вопросы, как не является ли сам интернет во всех своих формах и видах средством массовой информации? И что такое интернет в принципе? Поговорим об этом.