Чтение онлайн

Да не будет никакого вскрытия! Все нормально с ней.

А что, если моя входная дверь захлопнулась?

Но та по-прежнему остается открытой. Шейн врывается внутрь, запирает дверь и прислоняется к ней, задыхаясь.

В безопасности.

Боже, зачем мне надо было там появляться!

С ней все в порядке. Просто слегка стукнулась головой.

Шейн отталкивается от двери, ковыляет до стола и опускается на стул. Из-за стены тихо доносится музыка.

Сделай погромче, Франсин. Давай же, наболтай громкости так, чтобы всё задребезжало.

На мониторе притягивает взгляд последняя напечатанная фраза: «Решил он с ними покончить, только из-за того, что не смог выносить, когда они постоянно крутили свою гребаную стереосистему на чертовски высокой громкости!»

Нет, нет, нет, нет!

— Шейн?

Чуть больше, чем шепот через стену.

— Франсин?

Шейн поднимается с места. Сердце колотится. Облегчение теплой волной струится по телу.

— Франсин, ты в порядке?

— Нах иди.

— Мне жаль, что ты пострадала, но…

Громкий хлопок бьет по барабанным перепонкам. Стена взрывается белой пылью и хлопьями в футе справа. Что-то пронеслось мимо.

В стене зияет дыра размером с гривенник.

Она стреляет в меня!

— Франсин!

Попадание от следующего выстрела Шейн ощущает своей грудью.

Двадцатидвухлетняя девушка найдена мертвой в спальне своей квартиры.

Блин, вот же гадство.

Заваливаясь на стул, Шейн увидела, как кровь забрызгивает монитор, клавиатуру, и опустила взгляд на бьющее струйкой отверстие у нее между грудями.

Хват

Как-то раз, на закате, Кларк Аддисон, бывший мой сосед по комнате в колледже, прикатил в город на пикапе, в новенькой ковбойской шляпе и с ковбойской же лихорадкой последней стадии. Он умял гамбургер у меня на кухне, а потом спросил:

— И как тут обстоят дела с ночной жизнью в вашем гадюшнике?

— Ты куда это намылился, в таком-то прикиде?

— Диско уже не в моде дружище. Ты вообще, где шлялся?

После чего мы влезли в пикап и поехали искать место, где бы промочить горло. Объехали четыре квартала в центре Барнсдейла, но не нашли ни одного местечка, где бы звучала музыка кантри и имелся в наличии «Механический бык»[9].

— Ну, что-то не везет, — сказал я, пытаясь выглядеть разочарованным.

— Никогда не отчаивайся, — сказал Кларк.

Тут мы подпрыгнули на железнодорожном переезде, и Кларк ткнул пальцем в лобовое стекло. Перед нами, рядом с элеватором, стояла убогая халупка из кусков фанеры и с неоновой вывеской: «Без сомнения бар». В расположенном рядом с зернодробилкой «Без сомнения баре» было все необходимое, чтобы растопить сердце настоящего ковбоя. Опилки на полу, Мерл Хаггард[10] в музыкальном автомате, пиво «Курз» в бочке и джинсы в обтяжку на нижней половине у каждой девчонки. Мы вальяжно прошагали внутрь.

— Два «Курза»! — сказал Кларк.

Бармен сдвинул шляпу назад, наполнил кружки, подвинул их к нам и сказал:

— Доллар восемьдесят.

— Я плачу, — сказал Кларк.

Доставая бумажник, он наклонился над стойкой.

— А что тут у вас из развлечений?

— Ну, бухло, танцы, разборки и Хват.

— Хват? — спросил Кларк. — А это что такое?

Бармен, словно крепко призадумавшись, потеребил свои похожие на руль от велосипеда усы и показал на стоящий в глубине бара на барной стойке прямоугольный металлический ящик. Повернутую к нам сторону украшала выведенная желтой краской надпись: «Кто смелый?».

— И что с ним делать? — спросил Кларк.

— Подойдите ближе, — ответил бармен и вернулся к своим делам.

Мы подошли к ящику. Он был высотой в пару футов и шириной в два раза меньше. Спереди была надпись «Хват» красной краской, намеренно корявыми буквами, будто сделанными кровью. На обратной стороне было написано зеленой краской по трафарету: «Заплати десять баксов и выиграй».

— И че я выиграю? — спросил Кларк.

Я пожал плечами. Склонившись над стойкой, я посмотрел на заднюю сторону ящика. Там была куча цепей и навесной замок. Пока я разглядывал замок, Кларк подпрыгивал, расплескивая пиво.

— На верху ничего нет, — заключил он.

— Значит внутрь можно заглянуть только снизу, — сказал я.

— Ну, вот так всегда, — сказал он, перестав строить из себя ковбоя, но тут же пришел в себя и сказал: — Давай-ка лучше подцепим телок и побуяним, бля!

Только мы двинули к паре самок без сопровождения, как музыка остановилась. Голоса затихли и все посмотрели на бармена.

— Да! — воскликнул он, воздев руки. — Время пришло, подходите ближе и посмотрите на Хвата, но знайте: это не для слабонервных, не для слабых желудком. Это вам не карусели в парке, где покатался, посмеялся и забыл. Это настоящее испытание духа. Так что неженкам просьба удалиться. А всем, кто останется участвовать или посмотреть, поклянитесь честью, что будете держать язык за зубами.

Кларк тихо засмеялся. Бледная девушка, стоявшая рядом с ним, как-то любопытно его оглядела.

— Все, кто не готов, покиньте нас! — сказал бармен.

Две парочки направились к двери. Бармен опустил руки и замолчал. Когда они ушли, он снял с шеи тонкую цепочку и показал ее публике. На ней висело бриллиантовое кольцо и маленький ключ. Сняв их с цепочки, он поднял кольцо.

— Это награда. Отдай ее любимой или обменяй на тысячу баксов, если хватит сил его забрать. За три недели ни одна живая душа не смогла этого сделать. Красивая штучка, правда? Давайте-ка все в круг. Подходите и готовьте деньги, ребята. Всего десять баксов.

Мы подошли к ящику и несколько человек достали кошельки, Кларк в том числе.

— Ты что, тоже будешь? — прошептал я.

— Конечно.

— Так ты даже не знаешь, что это такое.

— Да ничего страшного, вон все хотят попробовать.

Я оглядел желающих. Пара-тройка лиц явно сгорала от нетерпения. На других застыла сумасшедшая улыбка, а все остальные выглядели бледными и испуганными. Бармен открыл замок своим ключом и поднял его над головой. В повисшей тишине кто-то простонал.

— Дэл, — прошептала какая-то женщина.

Она пыталась удержать за локоть здоровенного бородатого мужика. Тот отдернул руку и усмехнулся.

— Ну, тогда вперед, дурак! — сказала она и побежала прочь.

Глухой топот ее ковбойских сапог был единственным звуком в баре. У двери она поскользнулась на опилках и шлепнулась на задницу. Кто-то засмеялся.

— Извращенцы! — прокричала она, поднимаясь на ноги и вышла, громко хлопнув дверью.

— У девочки просто слабый желудок, — сказал Дэл, улыбаясь толпе, а потом повернулся к бармену.