Чтение онлайн

В каждом напечатанном абзаце

Злобы той, навеки будет нить,

Что врывалась в польские местечки,

Называя каждого – «жидом».

Лучше потерять бы вам дар речи,

Чем в Аду покаяться потом.

Подменить вам логику – не сложно.

Глупый только это не поймёт.

Ты прости, их, о, великий Боже,

Что Тебя распяли и Народ.

#Савелий_Кострикин

#Сиониды

Хоронят раввина в местечке,

За гробом – плывет борода.

И дар Божьей письменной речи

Все чаще уходит туда,

Откуда умерший был родом:

В могучие горы Карпат.

Проходят слова мимоходом

В то место, где Души стоят.

Не место, местечко, а все же -

О чем там толкуют они?

Зачем наказал ты их, Боже?

Кому ты отдал эти дни?

Вопрос мой – теряется в лицах,

Ермолках и мудрых словах,

А солнце – куда-то садится,

Молитву прочтя впопыхах.

Подняться бы мне над Литином,

На крыльях влететь бы в Ямполь!

Но прошлое нам – запретили,

Как страшную, жгучую боль.

Сгорела давно синагога,

И идиш не знает никто.

Он умер веселым, и к Богу

Отходит в измятом пальто.

Идут иудеи за гробом

В остатках от лагерных роб.

Он умер, чтоб помнили, чтобы…

А, впрочем – холодный уж лоб,

А, впрочем – котята на крышах

Поют об умершем нигун.

Но голос их – еле нам слышен,

Поскольку – беспечен и юн.

#Савелий_Кострикин

#Сиониды

Я кажусь себе древним евреем,

Пережившим не раз Холокост,

Постоянную Планка примерив

На иссёкшийся старый погост.

Скоро мы позабудем, что было

И что будет с судьбою опять,

Нас накроет миазмами дыма,

Не давая Пророка понять.

Это будет не дважды, не трижды,

Но всю жизнь мы вот так проживем,

И все то, что поэзией движет,

Уничтожит отеческий дом.

Дом сгорит не под чьей-то пятою,

А по нашей же глупой вине.

И заплатим за это мы втрое,

Смерть свою приумножив вдвойне.

Будем мы разгребать пепелище,

Ожидая от Бога войны,

Что нас сделает лучше и чище….

Жаль, мы все умирать рождены,

Жаль, не встать нам опять перед Богом,

И, с молитвою Душу прося,

Оказаться над тем же порогом,

Где умершие предки висят.

#Савелий_Кострикин

#Сиониды

Поют нигун в местечке иудеи,

Поют о том, что так тревожит их,

И песня эта – песен всех ценнее.

Гулял там ветер, вскоре – он затих.

Затихнет жизнь, откроются границы,

И нет уж их, как не было вовек

На всей земле той огненной Жар – птицы,

Которой счастлив русский человек.

Остались только мы. Вдвоем с тобою,

Пройти нам много в жизни суждено.

Кто знает, что она для нас откроет,

Играя с небом в Божье домино?

Ответа нет. Лишь в древней синагоге

Старик – раввин на шатких стульях спит.

Он сам молчит, и думает о Боге,

А в мыслях старца – идиш да иврит.

И снова странник по степи могучей

С котомкой вдаль уверенно идет.

И снова – дождь, а с ним – и эти тучи,

Что поглотили время и народ.

И снова я присутствую в Подолье

И вижу Бога, небо и тебя.

Как здорово, что жизнь прожить мы вольны,

Творя искусство, веря и любя.

#Савелий_Кострикин

#Сиониды

Я брожу по пустому Освенциму,

Освещая дорогу стихом.

Здесь евреи, убитые немцами,

А, вернее – их страшным грехом.

Кто отдал те приказы эсэсовцам?

А кто в Душу дух смерти вложил?

Не история – жуткое месиво

Из костей, черепушек и жил.

Предстоит моему поколению,

Прошлым ужасам глядя в лицо,

Извести до конца патогенные

Формы разума – вирусы слов.

Каждый вирус – причастен к трагедии,

Заражая сознание масс,

Через церковь, учёных, масс – медиа,

Как придуманный Габером газ.

Он – невидим тупым обывателям,

Как невидим им собственный стыд.

Это тоже скажу, обязательно;

За евреев – судьба отомстит.

Я брожу по чернеющим улицам,

По остаткам сгоревших домов.

Мне убитые издали хмурятся,

Каждый крикнуть мне что – то готов,

Каждый лагерь – страна безысходности:

Белоруссия, Польша, Литва.

Вот раввин обезглавленный сгорбился.

Только где же его голова?

Кто ответит – в чём смысл страдания?

Для чего нас Господь в мир послал?

Впереди – возвышается здание,

Старых окон беззубый оскал.

Я вхожу в синагогу волынскую,

Вижу трупы убитых детей.

Стены дышат предсмертными лицами,

Становясь как бы с ними ровней.

Каждый дом – в положеньи родителей,

Потерявших надежду на свет.

Их потомки – его не увидели:

Крематорием лагерь согрет.

Вот таблички: на них нарисованы

Те, кто должен быть роком убит.