Чтение онлайн

Ждешь, ждешь, тянешься навстречу, и потом как подарок — его долгожданная близость.

— Слав! Еще…

— Угу… Так, да?

Он и рад стараться.

— Да хоть как! — счастливо засмеялась она.

А потом стало не до смеха.

Остался только он.

Зимин. Слав. Муж.

Через час Мирослав резко засобирался. Ох! Она и забыла, что он улетает. Просто из головы вылетело. Мужик принял душ, побрился и укатил, а она осталась, хотя он предлагал подбросить до дома. Проводить до аэропорта не дал, так что смысла нет двигаться с места.

Силушки закончились. Хочется только валяться, лениво потягиваться и ничего не делать. Слав оставил ей банковскую карту и разрешил — вернее, велел — пользовать ею.

Очень кстати. В отеле есть свой СПА-центр. И ресторан. И наверняка что-нибудь еще заманчивое и интересное для женщин. Гулять так гулять! Утешительный приз, раз муж свалил.

Он приедет, а она вся такая красивая. Если можно стать еще лучше, конечно.

— М-да, милочка, — сказала она сама себе. — В самомнении вам не откажешь.

Но факт остается фактом. Плохо это или хорошо — по обстоятельствам. Но в любом случае быть красивой лучше, чем серой мышью. Хотя женятся, как правило, именно на таких «мышках-норушках». Не страшно, что уйдет к другому, завоевывать и ублажать не надо, будет в рот смотреть своему мужику и дома шуршать.

Спутник красивой женщины — одиночество. Мужчины — настоящие трусы. В глубине души они комплексуют и боятся подкатить к интересной и успешной женщине.

Людская молва почему-то приписывает таким женщинам невиданный темперамент, ветреность и многочисленные романы. Якобы не удовлетворишь — уйдет к другому. Надо пасти, следить… Но все как раз наоборот. Это обманчивое впечатление. Просто сложившийся стереотип и миф, который бесполезно развенчивать.

Мужчина или верит ей, или нет. Третьего не дано.

И она тоже. Раз уж решилась быть с ним и приняла кольцо.

Доверие — это самое важное, что есть на свете.

Доверие, защита и любовь. Для Ольги именно в таком порядке. Одно без другого не бывает. Первая ступень пока под вопросом, но мужик пока нигде ни разу не проштрафился, что дает надежду на будущее. Защищает? Да. Любит? Вряд ли. Просто хочет. Но это взаимно.

Лучше не анализировать.

Опять тяжкие сны, когда хочешь кричать, но голос сорван.

Ей снова семнадцать. Она дома, в шикарном загородном особняке Летковых. Родители довольны лечением. Дочь наконец взялась за ум и слушается во всем, не перечит. А как сказать слово против, если душит страх, что ее вернут обратно в клинику? Это же для ее блага.

«Из жалости я должен быть жесток».

Страх пожирает заживо, лишая силы воли и делая покорной. Но сильнее страха ненависть, и она дает силы готовить очередной побег и бунт.

— Прижми локти, что ты нависла над тарелкой? Не опирайся на стол. Выпрямись! Не сутулься.

— Да, мама.

Девушка покорно выпрямляется.

— Доедай все до конца. Ты слишком похудела, — говорит Изабелла Юрьевна Леткова. — Что скажет отец, когда увидит, что ты себя моришь голодом? Это парная телятина. Ты должна быть благодарна, что мы о тебе так хорошо заботимся.

Она, значит, неблагодарная. Опозорила их. А они потом убили ее. Она умерла, и осталась только оболочка. Но и после этого ее не оставили в покое и долго пытали в клинике. Внутри теперь пустота и ошметки души.

— Да, хорошо. Извини. Спасибо, мама.

Ольга аккуратно режет на кусочки розоватое на срезе мясо, с остервенением пилит и вонзает нож так, что царапает дорогой лиможский фарфор, за что получает очередное замечание и снова извиняется. И опять, и снова.

Потому что им всегда мало, и они никогда не насытятся.

Проснулась она в холодном поту.

Страх. Всепоглощающий, всеобъемлющий, утробный, идущий откуда-то изнутри.

Сердце колотится так, что, казалось, вырвется из клетки ребер. В горле ком. Подкатывает тошнота, и ее выворачивает желчью прямо на ковер, но сразу становится легче, словно она избавилась от грязи и очистилась от всей той мерзости, что годами копила в себе.

— Все, все… Уже все.

Это просто сон. Надо избавиться от этого груза. Наверно, время пришло.

В гостиной была вода. Ольга открыла бутылочку, стоящую на столике, и выпила залпом половину. Потом позвонила и объяснила суть проблемы, попросив включить в счет уборку помещения. Пока гостья принимала душ, горничная вычистила ковер, даже следов не осталось. Окно было приоткрыто, в воздухе ощущался легкий аромат лимонной отдушки.

Все. Просто дурной сон. Отпустило наконец.

Она в безопасности. Родители до нее не доберутся.

В банковской ячейке хранятся документы, изобличающие их. Срок давности давным-давно истек, но то, что там было, навеки похоронит деловую репутацию Летковых. Всех купить невозможно, особенно желтую прессу, где у Ольги было немало знакомых. Нельзя всем заткнуть рот. Если с ней что-то случится, поверенный отправит документы в полицию и несколько проверенных изданий, которым все равно, кого топить, лишь бы сенсация.

Остается надеяться, что родители не забыли об этом.

Ольга все-таки сходила в салон красоты, оплатив полный спектр услуг. Ее массировали, мазали грязями, делали обертывания, маски на лицо и волосы, пилинг рук и ног, и в конце концов запихали в косметическую капсулу, где она дышала ароматическими маслами и расслаблялась под переменчивую светомузыку.

В конце из куколки выпорхнула прекрасная бабочка. Все липучие грязи и мази смыли, и клиентка ощутила себя заново рожденной. В силу малой загруженности ранним утром парикмахер-стилист принял ее без очереди. Маникюр еще обновила, сменив на привычный розовый перламутр.

Правильно говорят: красота требует не жертв, а денег.

Потом был легкий завтрак в ресторане — салат со стружкой пармезана, сбрызнутый трюфельным маслом. Давно хотела попробовать. Как оказалось, вкусно, но ничего особенного.

«А разговоров-то было!»

Кофе и то больше удовольствия доставил.

В ресторан начали подтягиваться ранние пташки: кто на деловой завтрак, а кто из числа постояльцев — просто поесть. Ольга наблюдала. На нее тоже смотрели, и она поняла, что пора уходить. Допила, оплатила счет и пошла собираться.