Чтение онлайн

— Меркулов, Астахов, вперед.

— Да я и один справлюсь, Князь, чего со мной пацана отправлять, — шепчет из темноты Меркулов, и я случайно узнаю, какой у меня псевдоним.

Интересно — почему? Надо будет справки навести.

— Ура! — грянуло в ночи.

Сводный отряд пошел в атаку на пост охраны у ворот. А у тех был не пулемет за мешками с песком. А «зушка» тридцати семи миллиметровая. И они шарахнули из нее прямо в толпу. Бойцы даже не успели в цепь развернуться из походной колонны. Сразу замолчали, только это уже в их судьбе ничего не меняло.

— Вы, два куска мяса, бегом резать часового! Справитесь с установкой — сразу начинайте стрелять. Казармы, самолеты, склад ГСМ. И не иначе, склад поджигать в самом конце!

Порадовался я, что Изю оставил в тылу броневик охранять. А то бы еще он здесь под ногами путался. На полосе суматоха, по дорожке бегут красавцы, на бегу шлемофоны надевают.

— А это наши цели! Огонь! — командую.

И начали мы их отстреливать, как глухарей во время токования. Там у ворот наш отряд погибает, а здесь мы цвет авиации кладем. Астахову с сектором обстрела повезло, он, как только разобрался с подающим механизмом, сразу разнес позицию у ворот. Среди пограничников трусов нет, как только по ним стрелять перестали, опять поднялись парни в атаку, только уже молча, без лихости дурацкой. Кинулись убивать. С дороги шум мотора — Изя едет на войну. Извини, опоздал. А следом за ним основные силы полка подошли. Взяли аэродром.

У меня первые потери. Сразу трое. Расчет пулемета гранатой накрыли, и одного стрелка убили пулей в голову. Немцы давно воют, стрелять научились. Хорошо, они в темноте не сразу разобрались, что нас две группы.

— Разбежались, нам патроны нужны. У офицеров, как всегда — документы, награды, личные вещи. Потом все здесь собираемся — похороним ребят.

Определил отделению разведки задачи, а сам побрел к штабному домику.

А там Морозов перед комполка ходит гоголем, картами трофейными шелестит.

— Ну, что, сука, будешь пытаться ствол достать или так умрешь? — спрашиваю.

— Я вас не понимаю… — начинает он меня забалтывать, только здесь это не проходит.

Первую пулю я ему вогнал в колено.

— Крикни: «Ура!», бодро и весело — и останешься жив. Как перед атакой кричал, так же крикни, — предлагаю.

Хрипит, слюной исходит, завывает.

— Ну, вольному — воля, а спасенному — рай.

И всаживаю ему две пули из «ТТ» прямо в живот.

— Помучайся, гнида. За всех тобой убитых напрасно бойцов. И за моих рексов. Жаль, тебя нельзя вылечить, я бы тебя снова убил бы.

Глянул вокруг, комполка взгляд отвел, он этот атакующий крик тоже слышал, и результаты видел, ему ничего объяснять не надо.

Из открытого сейфа документы на стол выгребаю, раз мы разведка — будем работать. Ковать победу.

Морозов всхлипнул жалобно, и подох, наконец-то. По делам вору и мука. Астахов пришел, руки в крови, рюкзак на стол положил. Надо его отвлечь, думаю.

— Кстати, Паша, мы с тобой ошиблись. Раньше немцы возьмутся за город. Вот заявка на горючее на пятое сентября. Шестого они собирались на массовые вылеты. Надо наших предупредить. Бери Меркулова, Изю, двух бойцов и прорывайтесь на полуторке в Ленинград. Броневик мы вам отдать не можем — эта наша последняя козырная карта, жаль, что шестерка. Документы с собой возьми, пусть аналитики их в руках покрутят.

Приободрился паренек, не зря люди погибли. Есть результат.

— А вы тут как? — уже за нас волнуется.

— Без тебя трудно будет, но мы дождемся. Постарайтесь добыть двух радистов, не обязательно военных, можно любителей. Одного нам, другого на бронепоезд. И двух опытных артиллеристов для корректировки огня. Без поддержки они нас расстреляют, как в тире, легко и непринужденно. Постарайся уж, брат-храбрец, — и хлопаю его по плечу.

Пока.

На полуторку раненых погрузили, самых тяжелых. Не успел полк занять круговую оборону, как вся дивизия подошла. Остатки моего отделения, все три бойца, при мне в штабе сидят, с умным видом в орденах и нагрудных знаках копаются. При деле и на людях, и никто в безделье не обвинит. Забились мы в самый уголок, плитку включили, чаек кипятим, трофейным паштетом ржаной хлеб мажем. Эклектичненько.

Комдиву и его штабным работничкам немецкого супа принесли, на всю дивизию не хватит, а сытое начальство добрее голодного.

— Синицын, — говорит комдив недовольно, — вы что себе позволяете?

— Извините, — отвечаю понуро, — Сергей Иванович. Виноват, смалодушничал. Надо было его еще в Карелии расстрелять, рота бойцов в живых бы осталась. Простите, пожалуйста, больше не повторится. Готов ответить перед трибуналом по всей строгости военного времени.

— Как с вами Снегирев справляется, уму непостижимо. Какие данные у нас по противнику? — спрашивает.

— Данные у нас, как всегда — полные и достоверные. Станцию Мга занимает двадцатая мотодивизия вермахта, усиленная 424 пехотным полком. Имеют задачу броском на север достичь берега Ладоги, — докладываю внятно и понятно.

— Что им там надо? — довольно ехидно и недоверчиво спрашивает один из штабных.

— Коротко? Ключ к мировому господству, — отвечаю ему.

Даже комполка глаза вытаращил. Одни мои ребятки железками в углу бренчат, пирамидки складывают. Стоп — золотой партийный значок!

— Вот почему немцы по нам не стреляют. У нас здесь был один из ветеранов партии. Это как у нас член военного совета фронта — поясняю Донскому.

— Это хорошо, но ты не отвлекайся, давай про ключ, — требует комдив.

— Хотите проверить способность к анализу? Ладно. Что составляет силу и мощь СССР? Авиация, танковые войска и флот. Самолеты и танки нашим командованием потеряны в боях на границе. Последней ударной силой остается флот. Из Таллинна было два пути. На Ленинград или на Лондон. Там, на западе — незамерзающий океан. Оперативный простор — вся Атлантика, только воюй! Балтийский залив — ловушка для флота. Какие задачи здесь могут решать боевые корабли? В какой гавани зазимовать? Идиотизм. На что рассчитывал адмирал? Это понятно. Советская Родина полмиллиона врагов народа в землю закопала, но на их костях построила очередное чудо света — Беломорканал. А для чего? А для того, чтобы однажды Балтийский флот вышел в океан и нанес врагу сокрушительный удар. У немцев с кораблями плохо. Нельзя им было строить военные корабли по условиям версальского договора. Поэтому они до войны успели только два линкора сделать — «Тирпиц» и «Бисмарк». Англичане «Бисмарк» уже утопили. И только «Тирпиц» остается Флоту Открытого Моря для прикрытия десанта в Британию. Не станет последнего линкора — нечего будет бояться островитянам. А у нас в Кронштадте и Ленинграде два линкора, два крейсера и тринадцать эсминцев. Дойдут они до Норвегии, блокируют немецкий корабль, и сразу станет Советский Союз полноправным партнером антигитлеровской коалиции. Партнером, а не просителем с жалко протянутой рукой, подайте, господа, убогому на пропитание.… И рвутся немцы к Шлиссельбургу, чтобы отрезать советский флот от мирового океана. Блокада флота — ключевая точка битвы за Ленинград. И за Прибалтику в целом. Уже потеряно двадцать два боевых корабля, в том числе пять эсминцев, а на рейде неподвижный флот добьет авиация. И мы потеряем последний козырь. И станем в мировой войне обычным расходным материалом. Как индусы. Вот такие у нас перспективы, если корабли в Мурманск не уйдут. Сейчас нам надо не здесь сидеть, а за электростанции зубами цепляться, за Синявинские высоты, Шлиссельбург превращать в укрепрайон. Анализ ситуации закончил, предложения внес, — завершил я выступление.

В штабном домике стояла непривычная тишина. В дверях плотной группой стояли строевые командиры дивизии, ротные и батальонные. Все командиры полков сразу за столом сидели, с самого начала меня слушали.

Пробил я Донского.

— Мне-то что делать? — спрашивает.

— Дивизию оставлять на заместителя, — тыкаю пальцем в знакомого майора, — парень хват, таких командиров на всю армию раз-два и обчелся, а вам, Сергей Иванович дорога в Адмиралтейство. Там ситуацию знают, помогут. Ворошилов — значения флота не понимает, идите на прием к Молотову. Или сразу звоните Лаврентию Павловичу. Каждый должен умирать там, где от этого пользы больше. Мы здесь, ты — в Смольном. Все по-честному.

— Ты со мной уже попрощался, Синицын? — усмехнулся комдив.

— А то. Война.

— Приказываю — майора Некрасова назначить заместителем командира дивизии. Воюйте, я на Молотова время тратить не буду, сразу проеду в управление звонить наркому.

И вышел. Решение принято — надо действовать, а промедление смерти подобно. 22 июня это точно доказало.

Майор на меня смотрит.

— У нас саперы есть? Им и лопаты в руки. Закапываемся в землю, роем траншеи, щели, капониры для минометов и броневика, прячем зенитные установки, пулеметные и пушечные, строим блиндажи и доты из подручного материала. Ведем разведку местности, готовим пути отхода к цитадели или электростанциям. А то будет как с группой Астанина под Лугой — заблудимся в болотах. Госпиталь накрыть в пять-шесть накатов, два дизеля и запас солярки. Кухню и продукты в подвал клуба. Десяток разведгрупп выпустить в свободный поиск, болото взять под контроль и прицел. Мы здесь вермахту покажем, что такое настоящая война. Кровянкой-то умоются. И продукты с водой все собрать и сразу начинать экономить. Вот и все. Мы пойдем на КПП, оттуда могут преподнести сюрпризы. Нам две лопаты и пилу на полчаса, — сделал я заявку саперу.