Чтение онлайн

В Османской империи статья эдикта Хатти Хумаюн (1856), включенная в этот документ по настоянию европейских стран, отменяла дискриминационный статус зимми (райа в Османской империи – слово, до того обозначавшее мусульман-крестьян); но эмансипация была гарантирована только позднее.

Исламские правовые документы, исторические хроники арабов и зимми, рапорты европейских консулов и записки путешественников дают в распоряжение исследователя ценные данные.

Основываясь на прецеденте в Хайбаре, где земли евреев стали собственностью всей исламской общины. Омар I запретил разделение покоренных земель среди мусульманских воинов. Исключая личные владений, завоеванные территории стали собственностью всей исламской общины.

Народы зимми стали ценным источником помощи захватчикам. Участвуя в создании оазисной экономической инфраструктуры расширяющейся империи, владея профессиями, не известными арабам, они поддерживали арабский военный режим путем выплат всякого рода.

Завоевание арабскими странами христианских провинций Византии положило конец беспорядкам в империи, а также преследованиям христианской церковью как еретических движений, отколовшихся от нее, так и приверженцев иудаизма. Однако репрессивная система провоцировала восстания и крестьянские волнения, жестко подавлявшиеся арабскими завоевателями. Восставшие были перебиты, многие народы (персы, армяне, копты и т.д.) обращены в рабство, а некоторые – изгнаны со своих земель.

Первые арабские колонии создавались в виде военных лагерей, контролирующих дороги и границы, и постепенно они превратились в города. Па волне победоносного арабского завоевания толпы мигрантов перемещались из одной страны в другую, на запад и восток. Это постоянное, столетие за столетием, смешение населения ускоряло процесс арабизации. Захватчики пользовались специфическими привилегиями, когда они селились на новых территориях. Экспроприация и фискальный гнет, наступившие в результате арабских завоеваний, уменьшали количество крестьян, принадлежавших к категории зимми. Они эмигрировали в новые города или области, находившиеся вне доминирования ислама.

Между прочим, в многочисленных исламских поучениях, упоминаются предостережения пророка против слишком жестокого обращения с подвластным населением и возложения на него слишком тяжелого бремени. Баладхури рассказывает, что когда некоторые народы в Ливане восстали во время сбора подати (поземельный налог) в Баальбеке, Салин ибн Али ибн Абдалла ибн Аббас послал войска, чтобы подавить восстание. Некоторые из восставших вернулись в свои селения, где им было разрешено придерживаться прежней, христианской, веры, но остальные были изгнаны. Когда ал-Авзай услышал это, он стал обвинять Сачина, говоря:

«Ты уже слышал об изгнании зимми из Ливана, хотя они и не были на стороне бунтовщиков, и многие были тобой убиты, а остальные вернулись в свои селения. Кик же ты можешь наказывать всех за грехи немногих и заставлять покидать дома и имущество, несмотря на установление Аллаха: „Грехи одного да не будут возложены на другого“ (Коран 6:614), а это ведь сущая правда, и ей необходимо следовать. То же самое говорит и пророк: „Если кто-либо угнетает человека, скрепившего с нами договор, и возлагает на него бремя большее, чем он может выдержать, я буду первый, кто выступит против него“.

Разрушительные последствия войн и постоянных иностранных завоеваний были усилены законами, установленными завоевателями. Оставляя за собой право отменять зимма когда вздумается, победители ставили зимми в ситуацию постоянной неуверенности. Терпимый статус, гарантировавшийся им на их собственной земле в обмен на согласие подчиниться, установил не изменявшуюся в течение тысячелетия форму протекционизма, бывшую со стороны правителей условной и временной. Изгнание евреев и христиан из пределов Аравийского полуострова создало прецедент для повторения подобных акций и в более поздние времена. Правда, эти изгнания были редки и часто признавались незаконными.

Право завоевателя, впервые провозглашенное во время завоевания Хайбара, вело к экспроприации имущества завоеванных народов через передачу их земель мусульманской общине. Зимми, лишенные таким образом собственности, восстанавливали свое право обрабатывать землю в обмен на уплату налога исламским правителям. Харадж превращал бывшего обладателя земли в данника, обрабатывающего собственную землю в качестве арендатора. Его наследники получали те же самые права, тогда как полное владение землей было присвоено арабским правителем.

Поскольку зимми запрещалось иметь оружие, они становились полностью зависимыми от захватчиков. В некоторых сельских местностях с течением времени положение зимми ухудшалось. В 1884 году Чарльз де Фуко описывал районы южного Марокко, где евреи всецело принадлежали своим мусульманским владыкам и не имели нрава покидать их. Крепостная зависимость евреев определялась их принадлежностью к иудаизму и переходила от поколения к поколению: эти люди были частью имущества хозяина, точно так же, как его земля и скот. Еще в 1913 году евреи Дадеса (Марокко) были крепостными своих мусульманских господ.

Харадж значительно варьировался в разные времена и в разных странах. В Османской империи он иногда объединялся с джизьей. Следует заметить, что подобный поземельный налог уже существовал накануне мусульманского завоевания в Византии и у персов. Коли принятие его арабами не изменило самой сути налога, но, тем не менее, приобрел дополнительную сакральную окраску. Он символизировал отныне неизменное право арабов на завоеванную территорию, ведь передал ее победителям Аллах.

Плата хараджа гарантировала протекцию зимми. Однако так бывало не всегда: сказывалось различие и культуре и обычаях двух сторон – земледельческой культуре, основанной на каждодневном труде, противостояла воинственная бедуинская традиция. Если в начале периода завоеваний халифы могли защищать немусульманское сельское население, то в дальнейшем, в периоды нестабильности, оно все больше страдало от неискоренимой арабской воинственности, которая наряду с другими факторами препятствовала нормальному сельскохозяйственному труду.

В дополнение к хараджу зимми должны были платить подушный налог – Джизью (Коран 9:29). Причем джизья была трех видов – в соответствии с экономическими условиями жизни каждого индивидуума мужского пола, доспи того возраста зрелости.

Согласно предписаниям некоторых юристов, этот подушный налог должен был выплачиваться каждым человеком лично во время унизительной публичной церемонии: зимми, платя налог, получал удар по голове или по затылку. Однако Абу Юсуф Якуб (ум. 798) рекомендовал милосердие и справедливость при сборе джизья. Женщины, нищие, хронические больные и калеки теоретически освобождались от уплаты этого налога.

Когда репрессивное налогообложение провоцировало массовое обращения в ислам, администрация устанавливала общую сумму платежа для каждой общины зимми, а представители общины распределяли ее между членами. Причем сумма эта устанавливалась вне зависимости от числа членов общины.

Обладание свидетельством уплаты джизья – первоначально это был кусок пергамента, обернутый вокруг шеи, или особая печать на запястье или на груди – давало зимми возможность передвижения с места на место. Зимми, путешествовавший без этого знака, мог быть подвергнут суду. Печать об уплате джизья, отличавшая зимми, стала восприниматься вскоре как знак бесчестия. Позднее, в Османской империи, этот знак должен был предъявляться по первому же требованию сборщика налогов с угрозой немедленного лишения свободы. Зимми легко распознавались по отличным от остальных групп населения костюмам, и запросто могли быть остановлены на улице. Документы архивов французского консульства в Османской империи убеждают, что одним из главных резонов против принятия евреев или христиан в консульство в качестве драгоманов (переводчиков) был тот факт, что они платят джизья со всеми унизительными условиями, которыми эта плата сопровождалась. Престиж, которым пользовалась профессия драгомана, как оказалось, был совершенно несопоставим с подчиненным статусом зимми.