Чтение онлайн

— Ладно, если между нами, кхм, всё нормально, — кашлянув, неуверенно начинает Алиса, — может, займёмся делом? Надо ещё глинтвейн приготовить. Думаю, вдвоём мы быстро управимся.

В «Канкане» тем временем сменяется музыка. Звучит что-то о вечной молодости. Перепевка настолько мелодична, что свет приглушается до гирлянд, и танцующие разбиваются по парам.

— Давай, — соглашается брюнет и тушит сигарету.

Вместе они скрываются в здании. Дверь меж тем остаётся открытой.

Элегия, ранее осевшая на веранде, поднимается с ветром. Одно лёгкое дуновение загоняет её в помещение. Заносит в вентиляционную шахту. Воздух разносит пыль по всему зданию. Та достигает батарей. Чёрным налётом оседает в трубах. Разрастается под воздействием жара. Стремится наружу.

— Как-то похолодало, не находишь? — обнимая себя за плечи, спрашивает Алиса. Глядя на плиту, Элиот подносит руку к конфорке. От пламени тянет стужей. Внезапно оно бледнеет. Практически затухает. — Эл?

— Может, сбой в отоплении? — спрашивает тот. Затем видит, как замерзает стоящая рядом бутылка вина. — Нет-нет… Это что-то не…

Мартене выглядывает в зал и потрясённо замирает. Невооружённым глазом видны парящие чёрные хлопья. Вытерев руки фартуком, девушка раскрывает ладонь. На кожу падает клочок тёмной пыли. Алиса спешно смахивает его и активирует протофон.

— Похоже на Воздействие, — сипло проговаривает она и выводит дозиметр из спящего режима. Динамики раздирает треск. — Чтоб меня…

Официантка пятится и натыкается на дверной проём. Погасив конфорки, Элиот встаёт рядом и смотрит на интерфейс. Электронная стрелка колеблется между пятнадцатью и двадцатью единицам.

— Будь я проклят… — молвит брюнет. Его взгляд тревожно мечется между танцполом и счётчиком. — Мы в очаге Воздействия, — и, замечая, что элегия пребывает, добавляет: — Надо начинать эвакуацию. Немедленно.

Не сговариваясь, друзья разделяются: Алиса несётся к танцполу. Она пытается перекричать музыку. Тщетно.

Внезапно гаснет свет.

Ещё несколько мгновений веселье живёт в сердцах толпы: партнёр не ослабляет объятий танца, и мечтательная девушка кладёт ему голову на грудь, приговаривая, какой тот холодный. Некоторые фотографируются — за облаками пара мелькают вспышки. Всё меняется, когда-то откуда-то сверху ползёт скрежет.

— Послушайте, — севшим голосом обращается к собравшимся Алиса и вздыхает, — народ, мы в очаге.

Массовая рассылка пробуждает десятки протофонов. Оглушает полифоническая какофония: крематорская служба чрезвычайных ситуаций информирует о критическом уровне элегического загрязнения в крае.

Начинается паника. Пока одни выбегают наружу, другие возвращаются за вещами и ищут своих близких. Что-то сбивает Мартене с ног. Она видит проносящихся мимо людей. Кто-то отдавливает ей руку. Девушка едва уворачивается от человека, готового пробежать прямо по ней. В этот же момент её хватают и вытягивают из толпы.

— Где Элиот? — ставя Алису рядом, обеспокоенно спрашивает Фриц и закашливается. — Он уже вышел?

С лестницы тем временем бегут люди. У некоторых из них при себе лишь примитивные «лепестки». Именно защищённые прежде прочих покидают очаг — первичное Воздействие оказывает на них столь несущественное влияние, что у тех находится достаточно сил растолкать очередь на выходе.

— Нет, он пошёл на второй этаж, — сообщает Алиса и облизывает пересохшие губы. — Я найду его. Постарайся пока открыть дверь.

Друг растерянно кивает. Протягивает пару медицинских масок:

— Вот, держи, — говорит он. — Только давайте быстрее.

Мартене крепко сжимает маски. Фриц тем временем пытается организовать толпу и толково объяснить происходящее. Вместе с другими мужчинами он пытается открыть заклинившую створку — не поддаётся.

Носоглотка схлопывается. Резервы лёгких истощены, когда Элиот в числе последних вылетает на лестничную площадку. Хлопок. Раскатистый треск. Стены расползаются в трещинах. Сыпется штукатурка. Оседая, проваливается крыша. Плотная завеса пыли застилает всё вокруг.

Парень из последних сил оглядывается. Хрипло глотая воздух, подаётся к ступеням. Ноги подкашиваются. Он кубарем валится вниз. Тогда же лестницу заваливают обломки.

— Эл! — с возгласом к нему подлетает Мартене и оттаскивает в сторону.

Девушка с надеждой смотрит на выход. Видит размахивающего руками Фрица. Пытается избежать давки. Едва кажется, что он смотрит в их сторону, как кромешная тьма с концами поглощает зал.

«…в первозданном виде элегия служила оружием массового поражения. В местах, где её скопления превышают допустимую норму — около 1.44 единиц в секунду, — она приобретает иные формы: имитирует всё цветущее, мимикрирует под неорганическое. Только цвет выдаёт — пепельно-чёрный.

Изначально влияние элегии в планетарном масштабе считалось незначительным. Казалось, у представителей человеческого рода есть врождённый иммунитет, а природа способна восстановиться. Иллюзия была кратковременной. То, что убивало деми, не делало людей сильнее. Отныне всё, с чем соприкасается элегия, обречено на вымирание. Ей достаточно недели, чтобы полностью завладеть прилегающими к очагу Воздействия землями, преобразуя те в зону с единой — отравляющей — экосистемой.

Даже применение элегии лишь по прямому назначению не могло нивелировать те последствия, к которым приводил длительный контакт с ней. Под воздействием деми состав элегии начал трансформироваться таким образом, что угнетающий эффект стал раскрываться в кратчайшие сроки, видоизменяясь до болезни респираторного тракта.

Элегический манифест лидирует по показателям смертности. Вне очагов Воздействия и её продуктов он передаётся преимущественно воздушно-капельным путём. Вдыхаемые частицы оседают в лёгких, обезвоживают организм и, в конце концов, иссушают тело носителя до угля»,

— С. Блок, «Элегия».

Эпизод первый

Балтийская Республика: Синекамский край

станция «Полярная»

12-24/994

Станция «Полярная» последняя перед въездом в Линейную. Обычные поезда на ней не останавливаются: останки платформы мелькают за окном.

Издалека доносится металлическое лязганье. Слышится моторный гул. К станции приближается автодрезина. Рельсоходный локомобиль с паровым двигателем. За его основу был взят первый паромобиль, выпущенный «ТехБудом» незадолго до начала войны. Старомодный родстер, выкрашенный болотной краской, является классическим образцом раннего автопрома.