Зимний зной
Шрифт:
Поднять или нет?
Какие-то очень долгие секунды просто слушаю эту настойчивую вторую линию, и «але» дяди Вани в трубке. До меня доносится его короткое:
– Конкретнее!
Вздрагиваю, мигом стряхивая с себя оцепенение. Ну конечно, ответить!
Шмыгнув носом, приняв решение, я быстро говорю дяде:
– Подождите, перезвоню вам через минутку.
Не дожидаясь реакции, тут же переключаюсь на Данила:
– Але?
– Тонечка. Ты в порядке? Где ты? – слышу его взволнованный голос.
Ничего не понимаю. Мне все приснилось, что ли?!
– Я в порядке, - с трудом выдавливаю из себя.
– Где ты?! – повторяет Даня вопрос.
Не спешу отвечать.
– А почему ты спрашиваешь?!
Мне так хочется, чтобы он сказал, что я все не так поняла, чтобы я возвращалась.
Хотя с тоской понимаю - этого не будет. А если и будет, то так неправильно, нельзя!
Сердце мое болит и кровоточит, и саму меня разрывают такие два полярных желания – поверить в любой бред, лишь бы вернуть все как было, или бежать, немедленно. Бросив трубку и стерев его номер из телефона, и из памяти.
– Стоп. Ты хочешь сказать, что, - я говорю первой, не выдержав затянувшегося молчания, но намеренно не заканчиваю фразу.
Пусть скажет сам.
– Нет! Мы расстались, это неизменно, - отвечает он, и мне больно, очень больно. Сжимаю телефон покрепче.
– Зачем же тогда…
– Но я люблю тебя, и это тоже неизменно!
– продолжает.
Звучит так искренне, но совершенно нелогично. Готовые вырваться слова застревают у меня в горле. Трудно дышать.
– Пойми, нам пока нельзя быть вместе. Ты слишком рискуешь из-за меня, а я не могу этого допустить. Но если ты согласишься подождать меня, все изменится!
– Что изменится?
Я, правда, не понимаю. Но, против воли, какая-то нечаянная радость, как спичка, вдруг вспыхивает во мне и разгорается диким пламенем.
Пламенем, в котором покорно сгорают моя гордость и моя боль, подобно клочку сухой, никому не нужной бумаги. Я не могу ничего поделать с этим, я могу только молчать об этом.
– Все будет как прежде. Нужно только подождать, пока я решу проблемы, из-за которых мы не можем быть вместе! – говорит он настойчиво.
Я мучаюсь, раздумывая. Кусаю губы.
– Не знаю, - отвечаю честно, - все так неопределенно у тебя. Какие проблемы?
– Не могу сказать! Значит, не любишь?
– Что толку тебя любить, Даня. Если у тебя семь пятниц на неделе.
– Тонь, я так попал, это… Это мой косяк! Пожалуйста. Не могу сказать больше. Можно потом, когда-нибудь? Дождись, я все решу. Скажи, ты веришь мне, ну хоть немножко?!
Все еще не могу говорить, яростно вытирая повлажневшие щеки. Однако чуть-чуть успокаиваюсь.
– Тебе нужна моя помощь? – спрашиваю.
– Мне нужно, чтобы ты меня ждала.
– Сколько?
– Не знаю, - отвечает коротко.
Но даже сквозь разделяющее нас расстояние я чувствую его сомнения и страх. Как будто Даня сам не верит в это, или действительно ничего не знает?
– Скажем так, однажды! Пусть даже через сто лет.
– У меня нет ста лет. Люди не живут столько.
– У меня тоже, - усмехается, - значит, будет раньше. Где ты сейчас, скажешь?!
– Ты хочешь приехать?
– Хочу, но не смогу. Приедет мой друг. Он привезет тебе кое-что от меня.
– Что?
– Записку, и еще кое-что. Назови адрес.
Я немедленно называю ему вокзал и номер зала ожидания. Может быть, ответ в записке?
Даня радуется.
– Спасибо, Тонечка. Ты будешь ждать меня? Скажи! – требует.
– Буду.
И я позволяю этому пламени радости и счастья разгореться по полной, захватить меня всю без остатка. Я снова счастлива, как дурочка.
– Удали мой номер. До этого дня мы не сможем общаться. Но помни, я всегда думаю о тебе! Ты будешь ждать в нашем городе? – спрашивает он.
– Да, если ничего не поменяется.
– Хорошо. Я найду тебя в любом случае. Пожелай нам удачи!
– Удачи нам обоим, - шепчу, обессилев.
– Теперь все будет хорошо. Люблю тебя. Пока, - ласково произносит Даня, и отключается.
Примерно с минуту после я сижу в неподвижности, а затем, не дрогнув, удаляю его номер. Как договаривались. Отрезаю от себя всякую возможность звонить или писать ему.
И тут же вздрагиваю от звонка. Вот черт. Дядя Ваня!
Глава 39
День рождения на Мальдивах
Данил
Разговор с Тонечкой ободряет и успокаивает меня. Выводит из транса полнейшей безнадёги. Но главное, помогает не наломать дров, после которых Тимуру останется только убивать меня.
Потому что больше я не готов быть бессловесной марионеткой в руках всесильного кукловода. Тем более, такого как он!
Уж лучше вернуться домой, и там начинать с нуля. Но только с ней вместе.
Оба гребаных продюсера достают меня звонками с разницей в несколько минут. Морщась от боли, я тянусь к телефону. Этот Ратмир, чурка Урусова, неслабо так вломил мне. Хоть дрался я почти насмерть, но за малым этого и чуть не случилось.
Беру телефон, усаживаюсь прямо на пол. Сил доползти до дивана из ванной уже нет. Зато там я обработал все раны.
Пол приятно тёплый и ровный. Приваливаюсь к стенке, закрываю глаза.
– Але?
Номер неизвестен.
– Жив, курилка?
– насмешливый голос Урусова.
В бессильной ярости, я крою его, чем только можно, правда, не вслух. Ему достаётся лишь короткое:
– Чего еще?!
– Значит, живешь и здравствуешь, - резюмирует тварь, - в больничку тебе не надо?
– Разберусь.
– Ну окей, давай, набирайся сил. Ты мне завтра нужен.
Примерно пару часов назад он даже подвез меня до дома, и выгрузил где-то под парадной. Впрочем, травмы мои реально несущественны. Уверен, что скоро отойду.
– Зачем?
– Заедешь, паспорт завезёшь. Закажем тебе билеты.