Чтение онлайн

В это время свет в зале погас, после нескольких аккордов на сцене появились актеры. Спектакль начался.

Жюли давно не получала такого удовольствия. И почему это ей раньше не пришло в голову посетить театр. Идеальная игра актеров, великолепное музыкальное сопровождение, костюмы, декорации — все это завораживало.

Как давно все это было. Войны Рима… Несчастные женщины, их сердца разрывались между родственными чувствами и любовью. Две пары: Камилла и Куриаций, Сабина и Гораций. Сабина — сестра Куриация и одновременно жена Горация. Камилла — жена Куриация и сестра Горация. Война Рима и Альбы поставила мужчин друг против друга. За кого болеть, кому сочувствовать: любой исход принесет горе. Погибнет или возлюбленный или брат. Сабина смирилась и приветствовала мужа — героя Горация. Горация, спасшего Рим от поражения. Камилла же потеряла возлюбленного. Что ей брат, когда Куриаций сегодня закрыл глаза на веки вечные! На улицах шумит счастливый Рим, Альба повержена… Но разве без возлюбленного все это имеет смысл?!

Несчастная Камилла, обретя в брате героя, перед которым теперь преклоняются и стар и млад, потеряла самое дорогое — любовь. И не смирилась. Ласковая, нежная девушка превратилась неожиданно для самой себя в грозную воительницу. Потому что смерть любимого человека, даже взамен на победу и свободу ее народа, — абсурд, нелепость. Камилла негодовала. Она не могла не высказать брату своих чувств.

Крик! Полный гнева и негодования! Камилла почти обезумела от горя. В стремительном движении она воздела сперва руки к небу, а потом персты ее указали на Горация. Она призывала проклятья на голову брата, на Рим, чья победа обернулась для нее трагедией. Разбитое сердце, истерзанная душа! В ответ Гораций убивает сестру.

Жюли не смогла, как ни пыталась, скрыть волнения. Она давно заметила, что Шарль только делает вид, будто смотрит на сцену. Он следил за ней. В один из решающих моментов воля ослабела и слезы побежали по щекам.

— Платок, — вежливо предложил Шарль.

Жюли посмотрела на него с упреком, но платок взяла.

— Я бы на твоем месте сделала вид, что не заметила. Не всем приятно, если другие обнаруживают их слабости.

— Слабости? — Удивление, которое изобразилось на лице Шарля, не знало границ. — Ты считаешь способность чувствовать и понимать искусство слабостью? Оглянись вокруг, посмотри на эти лица. — Он сделал широкий жест рукой. — Да половина зала вообще не поняла, что произошло между двумя этими людьми, какие силы они олицетворяли. И потому на их глазах нет слез. А ты одна из немногих, кому не нужно читать критические статьи, чтобы проникнуть в суть вещей. И ты считаешь это слабостью?

— Нет, — строго ответила Жюли. — Ты прекрасно понял, что я имела в виду.

— А что? Что тогда?

— Другие разобрались в пьесе не хуже меня, но умеют сдерживаться.

— Это совсем не так! — Шарль махнул рукой.

Жюли никогда не замечала за Шарлем подобного энтузиазма в разговоре. Обычно терпимый к мнениям и образу жизни окружающих, он как-то нехарактерно разнервничался и на самой высокой ноте оборвал себя. Жюли ждала, что за жестикуляцией последуют пламенные речи, но он замолчал с таким видом, будто не собирался распространяться на возвышенные темы перед людьми, которые не в состоянии оценить собственные возможности.

— Ну и?.. — нахмурилась Жюли, приглашая насупившегося собеседника к дальнейшим излияниям.

Шарль оттаял в считанные секунды. Несколько мгновений он продолжал молчать, изображая если не обиду, то по меньшей мере досаду, а потом улыбнулся:

— Вот мы сейчас будем выходить, послушай ради интереса, что говорят люди в фойе. И сравни со своими впечатлениями и ощущениями. Найдешь массу несоответствий. Уверяю тебя.

Жюли пожала плечами.

— Хорошо.

В зале зажегся свет. Еще долго аплодировали артистам, дарили цветы. Наконец народ двинулся к выходу. Жюли невольно прислушалась.

— А как вам отец? Хорош, нечего сказать. — Сын убил дочь, а ему хоть бы что. Нормальная ситуация.

— Нет, тут вообще с убийствами явный перебор. И конфликт какой-то наигранный: стал бы брат убивать родную сестру из-за пары «ласковых» слов. Ну, может, ударил бы. Подобные вещи, я думаю, случались как раньше, так и сейчас, и ничего. Абсурд какой-то.

— А мне понравился актер, который играл Куриация. Почему ему не дали исполнить главную роль?

— Потому что лицом не вышел. Горация должен играть человек с волевым подбородком… А этот так себе. Слишком мягкий.

Жюли не верила своим ушам. Неужели эти люди смотрели тот же спектакль, что и она? Такая гамма чувств, такие эмоции, такой всплеск страстей, а зрители обсуждают внешность актеров и количество убийств, не свойственное якобы показанной ситуации.

— Хуже всего пришлось Сабине, — отметила, выходя из театра Натали. — Ведь Альбу поработили. А это ее родина. Муж убил брата. Короче, просто замечательное положение, не хотела бы в таком оказаться.

— Ты упустила из виду самое главное. — Жюли покачала головой. — Да, ей действительно пришлось хуже всех, но не по тем причинам, которые ты называешь. Прежде всего, она не так уж любит мужа, чтобы преклоняться перед его подвигом. Ей, как и Камилле, не чуждо ничто человеческое, но если та не стала подавлять в себе чувств, то Сабина покорилась мужу и судьбе. Вот в чем ее настоящая трагедия. Дух этой уроженки Альбы восстает против несправедливости системы, но она не в силах бросить вызов Риму, частью которого стала, выйдя замуж за Горация. А ведь ей бы могли простить протест: все-таки родина повержена. Это не Камилла, для которой Рим родной. Сабина подчиняется внешне, а внутренние противоречия остаются неразрешенными. Она чествует мужа, надевая перед ним маску благолепия, а душа ее мечется, инстинктивно чувствуя, что этот человек не достоин ее любви. Она изображает на людях радость, но от этого лишь хуже! Камилла высказала свой протест, тем самым заслужив облегчение — смерть. К чему жизнь без любви? И она бросает вызов, заранее зная, что обречена.

Натали ехидно улыбнулась.

— Я гляжу, пьеса тебя тронула. Давно не слышала из твоих уст таких развернутых монологов.

Жюли смутилась. Шарль, заметив это, тут же пришел ей на помощь.

— Жюли показала себя тонким знатоком искусства. Многие вещи, о которых люди даже не догадываются, она уловила сразу. Именно поэтому пьеса ее тронула. Хотя Корнель не может не задеть за живое. Конечно, если это живое в человеке есть. А как вам спектакль? В целом. Понравилось?

— После того как Жюли сейчас так ловко разложила характер второй героини, я боюсь открывать рот, чтобы не выглядеть убого со своей оценкой. Давайте лучше послушаем ее.

Шарль вопросительно посмотрел на Жюли.

— Я… — засомневалась та. — Я…

— Нет уж, нельзя отказывать, когда просят, — подтолкнул Жюли Шарль.

Даже Гюстав одобрительно кивнул.

— Как вам сказать, я не уверена… — начала Жюли. — Но мне кажется, что все герои разделились на две группы. Первая — Гораций и те, что с ним. Те, кто ставит интересы государства выше своих личных. Те, кто готов пожертвовать собственным счастьем ради главенства Рима. Если не ошибаюсь, здесь показано самое начало. Становление Рима как государства. Война с Альбой относится именно к этому периоду истории.

— Да, — подтвердил Шарль.

— И этот период выбран не случайно, — продолжала Жюли. — Показана политика будущего великого государства. Рим выстроит свои бастионы именно благодаря пренебрежению к частным интересам граждан. Общественное поставят выше личного, выше любви. А человек не может быть счастлив в такой стране. Именно поэтому Камилла обвиняет во всем не своего брата, а Рим. Рим сделал Горация таким! Рим убил ее жениха. Она воплощает вторую группу персонажей. Их мораль — простое человеческое счастье. В семье, в любви. Рим губит душу, отнимая у нее самое дорогое. Он поднимает руку на святыни, которые не терпят неловких прикосновений. Камилла убита. Что она могла противопоставить системе?! Но зритель остается на ее стороне. Ведь все симпатии в итоге достались ей, а не прославленному Горацию. Герою! У Корнеля преобладает мысль: главное — человеческие чувства, личное, но не общественное. Нельзя отобрать у человека семью и любовь. Государство, требующее от граждан полного самоотречения, обречено на гибель.

Гюстав и Натали зааплодировали.

— Блестяще, Жюли, — присоединился к овациям Шарль. — Мне даже добавить нечего.

— Вот с кем нужно ходить по театрам, — улыбнулась Натали. — Признаюсь, я в этой пьесе и половины не поняла. Но теперь все стало на свои места. Буду всем в отделе рассказывать, какой замечательный спектакль. Пусть сходят. А потом ты будешь объяснять что к чему.

Жюли смутилась еще больше.

— Я просто высказала свое мнение. И только. Оно может оказаться неправильным.