Чтение онлайн

октябрь 2018

Зима в этом году была поздняя. Ещё на Рождество деревья раздумывали, не пора ли набухать почкам, но к Крещению природа вдруг одумалась, и, наконец, ударили настоящие морозы. Люди сначала присматривались – не обман ли это снова, но одновременно с морозами пришел и снег, и на третий день настоящей зимы, выпавший как раз на субботу, и дети, и взрослые потянулись на горки, на катки, в побелевший лес.

Мальчик Митя, десяти лет, убежал на горку ещё утром. Его новая надувная «плюшка» так долго ждала снега, что, казалось, сама тянула своего хозяина скорее кататься. Мама, утром отпуская его гулять, посмотрела на градусник за окном, и сказала, чтобы он был домой к обеду, потому что мороз на улице крепкий. Митя же, как и полагается нормальному мальчугану, очнулся только когда стало темнеть, и последний из его приятелей уже ушел. Он вздохнул и двинулся домой.

До дома было не очень близко – минут пятнадцать быстрым шагом по лесу (они с друзьями катались на горках у лесного пруда), а потом минут пять через дворы напрямик. Но за целый день катания Митя устал и шел не спеша, так что дорога должна была занять больше времени. Он ковылял по лесной дорожке, волоча за собой надоевшее к этому моменту приспособление для катания, куртка его была распахнута, шапка съехала в сторону, а варежки промокли.

К вечеру температура ещё больше опустилась. Митя почувствовал, что мороз больно ущипнул его, забравшись за шиворот. Митя сначала не обратил на это внимания, но наглый мороз ущипнул его ещё несколько раз, забираясь все глубже. Митя попробовал запахнуться, но стало только хуже – вся одежда была в снегу и не грела, а снег, кроме того, норовил растаять где-то внутри – под курткой, в штанинах. Мороз стал нагло смеяться в такт Митиным шагам и продолжил щипаться, и Митю, наконец, это разозлило.

«Ах так!» – подумал он, и в ответ на очередные щипания мороза, ущипнул его сам. Мороз от неожиданности громко скрипнул и на мгновенье затаился. Но, погодя немного, стал щипаться с ещё большей силой. Но и Митя уже всё для себя решил, и стал сам щипать противный мороз в ответ все сильнее и сильнее. Мороз крякал и скрипел, злился, огрызался, но чем сильнее щипал его Митя, тем хуже это получалось у мороза. Кроме того, на каждое щипание мороза, Митя отвечал двумя, а то и тремя щипаниями. А когда мороз пытался забираться глубоко – Митя щипал в ответ с поворотом да ещё двумя руками. Мороз попытался было укусить Митю, но Митя в ответ укусил его сам – да так, что мороз аж вскрикнул, и этот хрустящий крик раздался далеко по пустому лесу. А Митя снова стал щипаться, но только с ещё большей силой. В конце концов, мороз сдался и отступил, а Митя тем временем как раз подошел к дому.

Когда Митя вошел в квартиру, мама ахнула и схватила себя за голову. Секунду спустя она быстро раздела Митю, и стала растирать белые пятна, появившиеся там, где мороз щипал Митю. Мите было больно, но он не показывал виду. Он был горд тем, что победил мороз и заставил его признать свое поражение.

На следующий день места, где морозу удалось ущипнуть Митю, почернели синяками. Но и в лесу по пути к прудам появилось множество странных проталин с оттаявшим и почерневшим снегом. Откуда они появились в такой мороз, никто так и не понял, а Митя никому не сказал.

Во дворе стоял Снеговик. Он стоял с самого начала зимы – дети слепили его ещё из первого мягкого снега. Тот снег быстро сошёл, но очень скоро пришел новый снегопад. Потом были ещё оттепели и ещё снегопады, но Снеговик был большим – в рост взрослого человека, сделан на редкость крепко, и перенёс все испытания – видимо дети были очень рады первому снегу и лепили его с душой. Он, правда, немного покосился, когда оттепель была слишком долгой, но затем мороз сковал его, и вот уже третий месяц Снеговик был украшением двора. Он стоял на полуразрушенном бетонном постаменте, на котором когда-то очень давно стоял такой же белый, как и снеговик, пионер-горнист – замкнутый двор с чугунными воротами и дома были очень старыми, в них росло уже четвертое поколение детей.

Голова Снеговика была чуть откинута назад, а морковка немного задрана вверх – от этого взгляд его глаз-угольков казался надменным. Он чувствовал себя хозяином двора. Всё здесь проходило, как он считал, под его неусыпным контролем. Даже сама зима, как ему казалась, будет длиться здесь столько, сколько он пожелает здесь находиться. Морозы стояли уже почти три месяца – с конца ноября – но сейчас, к середине февраля, снова усиливались. Вот уже вторую неделю градусник стабильно показывал два с лишним десятка градусов ниже нуля.

Первую декаду февраля дети почти не выходили во двор, но потом постепенно привыкли, и вот уже несколько дней бегали наперегонки в расстегнутых куртках, катались на обледеневшей горке, теряя шапки, играли в снежки замерзшими кусками снега, не обращая внимания на синяки. В воскресенье день выдался солнечным, хоть и морозным, и ватаги ребятишек заполнили двор с самого утра.

Одна, самая резвая компания состояла из мальчишек лет одиннадцати-двенадцати. К середине дня они уже переиграли во все возможные игры, и присели передохнуть вокруг снеговика. От мальчика Вани – заводилы этой компании – ждали новых предложений. Тот молчал и о чём-то думал. Неожиданно он встал и сказал: «Будем сражаться за снеговика!» Он сбегал к дому, принёс из дворницкой старое ведро без дна, залез на постамент и водрузил ведро на голову снеговика. «Теперь это – Король зимы! – сказал он, – а это его корона. Будем сражаться за нашего короля!» Снеговик от этих слов, казалось, даже немного выпрямился, стараясь продемонстрировать свою королевскую стать.

Ваня стал делить ватагу на две команды: те, кому нравилась зима, должны были защищать короля-снеговика, а кто уже тосковал по весне, должны были постараться снять с него корону. Договорились по-настоящему не драться, но кто и когда из мальчишек соблюдал правила уличных игр?

Игра началась. Защитники начали быстро возводить укрепления, а нападающие стали придумывать планы отвлекающих маневров. Снеговик внимательно следил за обеими командами. Ему сверху было всё хорошо видно, но он решил принципиально никому не подсказывать. Вскоре начались первые боевые столкновения. Сначала они были осторожными, но постепенно игра накалялась, и вскоре стычки грозили перерасти в настоящие драки. В какой-то момент драка затеялась по серьёзному, и вскоре рядом со снеговиком завязалась настоящая битва: обе стороны бросили в бой все силы. И, вовлечённые в схватку, никто не заметил, что сам Ваня, который был в ряду атакующих, незаметно отделился от кучи-малы, и кр'yгом, через площадку для малышей, стал, пригнувшись, обходить снеговика. Потом он резко распрямился и побежал изо всех сил к своей цели. Громко крикнув, Ваня запрыгнул на постамент, и, обхватив снеговика сзади одной рукой, другой стал пытаться стащить с него корону, которую сам же надевал за час до этого.

Защитники, пропустившие атаку с тыла, от неожиданности оцепенели. Впрочем, и нападающие, тоже остановились. Все смотрели на Ваню. А Ваня всё никак не мог стянуть ведро, которое будучи надетое на снежную голову ещё тёплым, уже примёрзло и не желало сниматься. Ваня дёргал всё сильнее и сильнее, и в какой-то момент, поскользнувшись на обледенелом краю, стал падать. Пытаясь удержаться, он ухватился за ручку ведра, но это не помогло – падая с постамента, он потянул на себя и снеговика. Снеговик, застигнутый врасплох, от неожиданности крякнул и вдруг переломился где-то посередине. Верхняя его часть с надменно задранным подбородком отделилась от нижней, соскользнула и полетела вниз. Ударившись о натоптанный снег, снеговик рассыпался, корона слетела с него, а горделиво вздёрнутая морковка сломалась. На постаменте Короля зимы остался только снежный огрызок.

Игра прекратилась сама собой. Победители сами были не рады победе: как и проигравшие они чувствовали за собой какую-то до конца непонятную вину за гибель снежного истукана. Как будто вслед за этим что-то должно безвозвратно перемениться. Почти не разговаривая друг с другом, все побрели по домам. Разгоряченным, им казалось, что на улице стало тепло – мороз уже не дёргал за нос и уши, и шапку и варежки никто не надевал. Но на это никто не обратил внимания.

И утром, когда они проснулись и выглянули в окно, никто из них даже не удивился тому, что на крышах не было ни одной сосульки, а во дворе не было ни одного сугроба. Да и снега вообще не было. Площадка двора была покрыта яркой травой и жёлтыми одуванчиками, деревья шелестели зелёной листвой, а на краю лужи смешно прыгали воробьи. На постаменте в центре двора стоял белый, будто снежный, пионер-горнист, а за чугунные ворота двора заглядывать почему-то не хотелось.