Чтение онлайн

40 ЦГАИПД C.-IL Ф. 24. Оп. 2 в. Д. 3882. Л. 29.

41 Цит. по: История ордена Ленина Ленинградского военного округа. М., 1974. С. 166.

42 ЦГАИПД С.-П. Ф. 24. Оп. 12. Д. 12. Л. 4.

43 Очерки истории Ленинграда. Т. 4. С. 415.

44 Очерки истории Ленинградской организации ВЛКСМ. Л., 1969 С 271.

45 Индустриализация северо-западного района в годы второй и третьей пятилеток. С. 190.

46 Там же. С. 398.

47 Ванников БД. Указ. соч. С. 112.

48 Мерецков К.А. На службе народу. М., 1968. С. 183.

49 Там же. С. 186; Воронов H.H. На службе военной. М., 1963. С. 137; История ордена Ленина Ленинградского военного округа. М., 1988. С. 144; Очерки истории Ленинграда. Т. 4. С. 415; История второй мировой войны. Т. 3. С. 385.

50 Очерки истории Ленинградской организации КПСС. Т. 2. С. 331.

51 История ордена Ленина Ленинградского военного округа. М., 1988. С. 135.

52 Очерки истории Ленинградской организации КПСС. Т. 2. С. 331.

53 ЦГАИПД С.-П. Ф. 24. Оп. 2 в. Д. 4521. Л. 4; Очерки истории Ленинграда. Т. 4. С. 416; очерки истории Ленинградской организации КПСС. Т. 2. С. 568.

54 ЦГАИПД С.-П. Ф. 24. Оп. 2 в. Д. 4521. Л. 9; Дзеникевич А.Р. Указ. соч. С. 60.

55 РГВА. Ф. 34980. Оп. 1. Д. 323. Л. 93-200; Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1224. Л. 9-13.

56 Mannerheim G. Muistelmat. Hels., 1952. Osa II. S. 224, 225.

57 Pakaslahti A. Talvisodan poliittinen naytelma. Porvoo; Hels., 1970. S. 224.

58 РГАВМФ. Ф. P-34. On. 6, Д. 835. Л. 214.

59 Там же. Л. 215.

60 Там же. Л. 229; См.: РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1221. Л. 99; Ф. 34980. Оп. 5. Д. 46. Л. 3.

61 ЦГАИПД С.-П. Ф. 24. Оп. 22. Д. 226. Л. 42–44.

62 Там же. Д. 243. Л. 61.

63 Ващенко П.Ф. Если бы Финляндия и СССР… // Воен. — ист. журн. 1990. № 1. С. 34.

64 РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1378. Л. 155.

65 Там же. Д. 1395. Л. 285.

66 ЦГАИПД С.-П. Ф. 24. Оп. 26. Д. 4329. Л. 160.

67 История ордена Ленина Ленинградского военного округа. М., 1988. С. 145.

68 ЦГАИПД С.-П. Ф. 25. Оп. 2. Д. 2479. Л. 2.

69 Там же. Ф. 24. Оп. 2 в. Д. 4020. Л. 127.

70 Там же. Л. 125–128; Л. 157–158; Д. 4077. Л. 107–108; РГАВМФ Ф. Р-34. Оп. 6. Д. 963. Л. 4, 41,65.

30 ноября 1939 года

Во время осенних переговоров в Москве финская сторона была настроена против каких-либо уступок СССР. Но при этом почти никто серьезно не думал, что возможна война. Многие до последнего момента отказывались верить, что Советский Союз применит силу против своего малого соседа. За прошедшие недели после срыва переговоров, как казалось, ничто не предвещало войны, в стране утвердилась надежда, что все останется как было. Активная советская пропаганда против финского правительства воспринималась как попытка давления. Она не поколебала мирный настрой ни среди населения, ни в войсках, сосредоточенных у границы1. Тем более тяжким оказалось осознание действительности. Сообщение 30 ноября о бомбардировке Хельсинки и Виипури, обстреле советской артиллерией финских объектов и переходе советских войск на многих участках финской границы быстро облетело всю Финляндию. В первый же день войны только при налете на Хельсинки погиб 91 житель, а число раненых было гораздо больше.

В правительстве А. Каяндера также не предполагали, что дело дойдет до войны. Министры склонны были думать, что на Финляндию будет оказываться и далее политические и психологическое давление либо советское правительство предложит начать новые переговоры. Даже после того, как на Хельсинки упали первые бомбы, некоторые из министров все еще сомневались в том, что это означает начало войны. Когда рано утром министр внутренних дел У. Кекконен сообщил по телефону премьер-министру А. Каяндеру, что советские войска пересекли границу, и потребовал безотлагательно созвать правительство, то услышал удивленный ответ: "Означает ли это, что нам необходимо собраться еще до начала рабочего времени"2. В течение дня истинное положение дел стало понятно и правительству. Вечером в стране было объявлено военное положение. Президент республики К. Каллио передал свои полномочия главнокомандующего армией маршалу К. Маннергейму.

Министр финансов В. Таннер также не хотел верить, что началась война. Она представлялась ему слишком неразумным способом решения спорных вопросов, и, тем не менее, он считал необходимым все же принимать во внимание вероятность нападения Советского Союза на Финляндию. Подписанный Советским Союзом с Германией договор о ненападении, оккупация им восточной части Польши, заключение договоров со странами Балтии и его требования к Финляндии давали основание предполагать, что Советский Союз отказался от выдвигавшихся им прежде принципов, предусматривавших в том числе и признание прав малых народов3. Перед отъездом в Москву делегации, которую возглавил Ю. Паасикиви, на заседании Государственного совета Таннер говорил, что 90 % граждан Финляндии хотели бы избежать войны4. В Москве Таннер и Паасикиви были единого мнения относительно главной линии, хотя последний был более склонен к уступкам5. Фактически же взгляды этих двух участников переговоров не имели никакого значения, поскольку решения принимало заседавшее в Хельсинки правительство. Когда 4 ноября Паасикиви и Таннер запросили правительство, имеют ли они право предложить в аренду СССР о-ов Юссарё вместо морской базы Ханко, в этом им было решительно отказано. Это и привело к срыву переговоров. Позднее Таннер и Паасикиви сделали вывод, что компромисса на переговорах можно было достигнуть, если бы правительство одобрило их предложение6.

Возвратившись из Москвы, Таннер все же не решился оспаривать общее мнение, которое было против передачи СССР морской базы в устье Финского залива. Вместе с тем он надеялся, что Советский Союз предпримет новую инициативу, чтобы продолжить переговоры7. Озабоченный нестабильностью экономики страны, он поддержал предложение Эркко частично ограничить мобилизацию. В конце ноября Паасикиви просил Таннера взять на себя инициативу возобновления переговоров с советским правительством, предлагал назначить даже Таннера вместо Эркко министром иностранных дел8. Однако у министра Ю. Седерхьельма сложилось мнение, что Таннер хочет расколоть правительство, перейдя к политике частичных уступок9. Тогда Таннер решил ждать, когда услышанный из Москвы "шум" заставит народ поверить в серьезность положения10. Впоследствии он корил себя за то, что вовремя не воспротивился политике Эркко11.

Изменить позицию правительства Каяндера, и прежде всего министра иностранных дел Эркко, разумеется же, было нелегко. "Красно-земельное правительство" из всех существовавших ранее правительств независимой Финляндии имело самую широкую парламентскую базу, которая была представлена основными крупными партиями рабочих и крестьян. На выборах в июле 1939 г. они добились внушительной победы12. Иными словами, в начале московских переговоров власть Финляндии отражала настроения "как широких слоев ненаэлектризованного противоречиями населения курных изб, так и городских рабочих, имевших в своих домах плиту"13. Подавляющее большинство населения одобряло линию Каяндера на переговорах14.

30 ноября Таннер действовал все же решительно. Он надеялся, что еще не поздно продолжить переговоры с Москвой. Следовало образовать новое правительство и выступить с инициативой прекращения огня и возобновления переговоров. Во всяком случае, было необходимо, чтобы Эркко покинул свой пост, ибо этот министр стал олицетворением неуступчивости на переговорах.

Личные бумаги Эркко еще не использовались исследователями, и трудно с уверенностью сказать, на чем он основывался, отстаивая свою линию. Вероятно, оценку им обстановки предопределило взятое на себя обязательство проводить проскандинавскую нейтралистскую политику, а также представление о том, что юридические и моральные факторы делают положение Финляндии сильным. К тому же иностранная печать, за которой Эркко, несомненно, внимательно, следил, едва ли не хором вещала, что в споре с Советским Союзом право на стороне Финляндии и что нападение на нее СССР маловероятно15. Будучи самоуверенным и волевым, сосредоточив в своих руках рычаги руководства, Эркко, как министр, сохранял внешне спокойствие и утверждал, что войны не будет. Но его оценка оказалась неверной. 30 ноября перед взором шведского посланника С. Салина предстал подавленный, "совершенно изнуренный" человек16.