Чтение онлайн

Финны действовали мелкими контрударами, фланговыми вылазками в тыл советских войск, не ввязывались в затяжной встречный бой, а рассылались мелкими группами и поодиночке и стремительно исчезали в лесу. Среди финских лыжников были специальные артиллерийские расчеты, в задачу которых входили захват советских орудий и стрельба из них по советским войскам. Лыжники-артиллеристы имели заранее составленные таблицы расчетов для такой стрельбы.

Финский нож — пуукко — сопровождал финского крестьянина, лесоруба, охотника, солдата в любых обстоятельствах. Произвольного образца, любовно сделанный, с рукояткой из карельской березы или оленьего рога, с лезвием, кривизна которою выверялась веками и давала наилучший режущий эффект — недаром форма медицинского скальпеля скопирована с пуукко, — нож резал хлеб и мясо, строгал лучину дли растопки, свежевал убитую дичь и разделывал рыбу, а на войне бесшумно вонзался в противника. Не только слева на поясе подвешивался пуукко, но и справа, чтобы можно было выхватить его из глубоких кожаных ножен резким коротким движением снизу вверх и ударить сверху вниз.

Финны, большие мастера флангового обхода и окружения, сами не выдерживали аналогичной тактики и оставляли поле боя. Но при этом старались не оставлять раненых и убитых, хотя технику и вооружение часто бросали в немалых количествах. При невозможности эвакуации раненых нередко добивали, трупы сжигали. Это варварство вызывало справедливое возмущение красноармейцев, сталкивавшихся с такими явлениями. Но так поступали в далеком средневековье варяжские племена.

Финские снайперы часто применяли разрывные пули типа «дум-дум». Эти боеприпасы, запрещенные во многих странах, причиняли сильные увечья, но не пробивали каски и тем более — стальные щитки пулеметов и передвижные стрелковые.

На деревьях финны нередко оборудовали люльки и помосты для наблюдателей, снайперов и автоматчиков — их прозвали «кукушками». Однако такой способ ведения одиночных боевых действий почти не оставлял сидящему на дереве солдату шансов для отступления, а даже легкое ранение могло привести к смертельному падению. Поэтому финны — храбрецы, индивидуалисты, но отнюдь не фанатики — гораздо реже, чем это представлялось красноармейцам, становились стрелками-смертниками. Большинство «кукушек» было плодом воображения.

Финны были хорошо подготовлены к ведению оборонительного боя, искусно использовали местность, хорошо маскировались. Недостаток орудий полевой артиллерии они компенсировали продуманной и взаимоувязанной системой ведения огня, применяли принцип «кочующих орудий». Массированным огнем из автоматического оружия финны создавали впечатление действий больших сил.

В качестве тягловой силы в северных провинциях Финляндии армия использовала северных оленей.

На походе финские лыжники часто носили винтовки на груди.

Зимняя война породила много неясностей и небылиц с самого ее начала, в ходе ее, непосредственно после. И даже сейчас, по прошествии стольких десятилетий, для историков остается большее количество «белых пятен», необъяснимых противоречий и неразоблаченной лжи. А уж в этом искусстве пропагандисты Запада и Востока преуспевали во все времена.

Пропаганда всегда была оружием тех, кто желаемое стремился выдать за действительное. А сталинская пропаганда всегда была густо замешана на терроре и лжи.

С того кровавого замеса началась и эта война, Ее и войной-то предпочитали не называть — так, «вооруженный конфликт».

По официальной версии в заявлении Молотова от 27 ноября 1939 года говорилось о четырех убитых и восьми раненых в районе Майнила бойцах и командирах. В журнале боевых действий 68-го стрелкового полка 70-й стрелковой дивизии есть броская запись о трех убитых и шести раненых. А в оперативных сводках штаба 70 сд нет сведений о наличии артиллерии на финской стороне. В сведениях о боевом и численном составе 68 сп количество людей неизменно с 25 по 28 ноября, следовательно, потерь не было.

Но выстрелы все же были. Есть серьезное мнение, не подтвержденное впрямую документами, но опирающееся на косвенные факты и свидетельства, что роковые пять выстрелов были провокационной инсценировкой спецслужб НКВД.

А у советского народа, черпавшего информацию из газет, не могло возникать никаких сомнений в том, что это было провокацией финской военщины. Имелся злобный капиталистический противник, науськанный империалистами Англии и Франции и не соглашавшийся с настойчивыми миролюбивыми предложениями Советского Союза отодвинуть границу от Ленинграда в обмен на большие территории в Карелии. На деле же было иначе.

Кроме того, у товарища Сталина имелось готовое «правительство Финляндской демократической республики» во главе с видным коминтерновцем Отто Куусиненом, состоявшее из финских коммунистов-эмигрантов. У этого «правительства» были даже вооруженные силы — 1-й финский народный корпус — несколько полков пехоты (бывший 106 ск РККА).

Намечалась насильственная «советизация» маленькой нейтральной соседней страны, настоящий экспорт революции. Товарищ Жданов детально — сохранились документы — разрабатывал практические меры, действия и теоретическую базу деятельности «народного фронта». Вскоре после начала военных действий пришлось «забыть» о перебравшемся в Териоки «рабоче-крестьянском правительстве» Куусинена.

Война назревала, войска стояли наготове. Требовался повод для начала, — и повод «организовали». Так было в Глейвице — так было у Майнила. Вермахт пошел на Польшу. Красная Армия пошла на Суоми. Казалось, предстоял быстрый и победный поход.

Советским войскам в Финляндии пришлось вести бои в насыщенных оборонительными сооружениями укрепленных районах, в заболоченной тундре, в залитой водами спущенных шлюзов Саймен-канала низменности под Выборгом, в окружении среди лесов и болот, без боеприпасов и продовольствия, без медпомощи и теплой одежды.

Злосчастная 44-я дивизия (и не одна она!) в декабрьскую стужу ходила в бои в брезентовых сапогах. Переброшенная с Украины дивизия осталась в хлопчатобумажном обмундировании, не успев получить суконное и ватное.

Некоторые командиры окруженных и разбитых советских частей кончали самоубийством, других арестовывали и отдавали под трибунал. Трагедии первого месяца войны как бы повторялись и под конец ее.

Но какие бы потери ни несли войска, как бы ни приходилось расплачиваться за просчеты высшего командования, советские воины проявляли подлинный героизм. Совершенно заслуженно соединения и части награждались орденами, а бойцы и командиры получали награды за боевые подвиги.

Советская пропаганда, разжигая чувства классовой ненависти, беспрестанно называла противостоящую сторону как в 1918 году — «белофиннами». Конечно, если иметь дела с «красным» финским «правительством» Куусинена, то все прочее население страны Суоми — финны, шведы, карелы, немцы, лопари, русские — действительно получалось иного цвета.

Регулярная армия пренебрежительно именовалась «шюцкором», ее солдаты — шюцкоровцами. Да, шюцкор, добровольное ополчение (типа милиции) известное своим антикоммунистическим настроем, воевало на этой войне — и воевало всерьез, финны вообще народ серьезный, — но не каждый же вооруженный финн в форме был ополченцем.