Чтение онлайн

Лорел Гамильтон

Кукушка куковала. Брехт, утречком вылезший из палатки, послушал и понял, что это знак. Кстати, в отличие от множества жителей в СССР, да и в России тоже, Иван Яковлевич знал, шо кукует не кукушка, а совсем даже кукух. Он так самку подзывает. Подлетит к нему, к кукуху, самка – кукушка, от её откукушет, и та улетит яйцо своё горихвостке какой подкидывать, а кукух дальше себе кукует, следующую подзывает. Следующая подлетает, он и её откукушет, и снова кукует …Полигамия. А та откукушенная кукушка, первая, что в гнездо чужое своё яичко отложила, летает себе по лесу, гусениц поедает, пользу приносит, а потом услышит очередного куковальщика, и к нему летит за новый откукушиванием. А это уже называется не блядством вовсе, а полиандрией. Согласитесь, гораздо красивее.

Брехт послушал кукуха и понял, что это подсказка. И не про финских снайперов, что на соснах или ёлках устраивали себе лёжку, и оттуда наших красноармейцев убивали. Про финских кукушек был у Ивана Яковлевича план, как их снимать с насиженных гнёзд. План, правда, на практике не испытанный, но готовились к его осуществлению, просто жалко было … Ладно, потом про финнов, скоро и до них время дойдёт. Пока Брехт, услыхав кукушку – кукуха, понял, пока ему в НКВД кукушку не стряхнули, что надо сделать с высокого полёта поляками.

А поняв, Иван Яковлевич, велел позвать переводчика, а ему и говорят:

– Так, товарищ командир, он ведь с диверсантами два часа назад на диверсию улетел.

Точно ведь, сегодня утром Светлов и две роты: диверсантов и противотанкистов отбыва… Ну, часть уже отбыла, часть ещё отбудет на операцию «Империя наносит ответный удар». Как говорил генерал, которого Жжёнов Георгий Степанович, кажется, играл в «Горячем снеге»: «Танки, главное было выбить у них танки». Вот и тут нужно, во-первых, потренироваться ружьями Симонова выбивать у немцев танки, а во-вторых, задержать продвижение немцев к Бресту-над-Бугом. Его должна взять Красная Армия. Не надо нам совместных парадов с нацистами. Было ещё и в-третьих. А ну как, потеряв целую танковую дивизию, гитлеровцы, позже начнут воевать с Францией. А там и с СССР. Пока Брехту свернуть историю с рельс не получалось. Знаковые события происходят потом в том же месте и в то же время. Ну, может, соломинки всего и не хватает. Вот не будет у Гитлера танковой дивизии и Гудериана … Улетели летающие лодки. А с первой партией и переводчик, он же проводник, он же учитель математики, он же – Абрам Самуилович Ошеровский. За раз две роты не перевезти. Ничего, время есть.

Так про кукушку. Нужно было срочно искать переводчика. Уж больно интересный план родился. Пришлось вновь наведаться в Вишнёвку. На этот раз встретили почти хлебом солью. Так было за что, и пашню под озимые помогли вспахать колхозникам, и детей уже две почти недели кашами с мясом до икоты кормят, и в школе вместо скамеек поставили свежесколоченные парты, и дороги привели в человеческий вид. На время, понятно, снова ям понароют и колеи протопчут, но пока просто красота. И даже вишенка есть на торте, списанные шмотки отдали женщинам, пусть лоскутных одеял понашьют. Думали так, а на следующий день все мужчины в Вишнёвке уже в зелёных штанах хиповали.

– Нужен переводчик на польский с русского, – пожимая рука секретарю парторганизации высказал желание Брехт.

– Надолго? – Стал чесать макушку хромоногий, заросший сивым волосом абориген со смешным произношением.

– Нет, Тарас Игнатович, на пару часиков. – Вот ведь жмот.

– А мозит мальца?

– Пацана?

– Да.

Брехт задумался, разговор крайне секретный и с пацана можно взять «честное пионерское», не расскажет никому, а если и расскажет, то кто пацану поверит.

– Оптимальный вариант. Ведите.

Пацан тоже был в зелёных штанах. При этом сшиты они были из кусков. С выдумкой. Карлуша Лагерфельд от зависти сдохнет.

– Как звать тебя толмач? – протянул ему руку комдив.

– Болек.

– Замечательно. Пойдём, Болек, мне с тётечкой одной поговорить нужно. А она глупая, русского вообще не знает.

– Пойдём. Точно глупая.

Пошли.

Причём тут кукушка? А при том, что вспомнил Брехт поговорку, что ночная кукушка дневную всегда перекукует.

Халина Конопацка сидела в отдельной палатке, времена сейчас не рыцарские и брать с поляков честное слово, что они не убегут, не стали, а потому на всякий пожарный ноги были связаны у пани чемпионки олимпийской, и рядом с ней находилась одна из медсестёр.

Брехт девушку отправил носик попудрить, а сам уселся на мат, скрестив ноги, напротив Czerbietы и начал искушать. Пацан переводил с круглыми глазами, но вопросов не задавал.

– Пани Халина, немцы, сами понимаете, Польшу завоюют. Они введут оккупационные войска, начнут истреблять в прямом смысле этого слова евреев и бывших руководителей страны. Поляки народ свободолюбивый и они вечно будут поднимать восстания, а немцы их за это будут тысячами убивать и даже, когда им это надоест, то разрушат Варшаву. Денег у правительства в изгнание теперь нет, а на подачки из Лондона можно только с голоду не умереть. Вторую часть Польши, а именно Западную Украину и Белоруссию вернёт себе Советский Союз. Ключевое слово – вернёт. – Брехт посмотрел на пацана и заменил «Ключевое» на «Главное», – Да, можете не зыркать на меня глазами. Думаете, зря тут моя дивизия стоит. И таких дивизий на границе сосредоточено десятки. А сейчас у вас все боеспособные части отправлены на Запад. Осталась пограничная стража и ополчение, может. А тут стоит полумиллионная армия. Мы бы и без немцев с вами справились. А с немцами и тем паче. Вы же понимаете, что Польши уже почти нет, и правительство не зря бежит из страны, и не зря решило эвакуировать золотой запас.

– И что у вас есть план, как это исправить? – и красивыми своими глазками дырки в Брехте прожигает. Лазеры прямо. Но в голосе слёзы. Патриотка.

– Нет, конечно. Нет выхода из той ситуации, куда ваше правительство вас загнало. Есть выход для вас и вашего мужа. Ну и третьего вашего товарища.

– Стать предателями? – лучемёт ещё мощнее стал. Гигаваттами полыхает.

– Наоборот. Возглавить правительство Польши в изгнание. Встать во главе. Только не того правительства, что в Лондоне, а того, что будет сидеть в Москве. Скажу вам по секрету, что после Польши настанет черёд Франции, а потом и остальных европейских стран, всех Гитлер поработит и устроит настоящий геноцид во многих странах, а потом нападёт и на СССР. И СССР пусть не быстро и с большими потерями, но Германию победит и освободит всю Европу и, конечно, не даст воцариться в Польше никакому правительству в изгнание, прятавшемуся всё это время в Лондоне. К власти придёт то правительство, которое будет ждать этой победы в Москве, и не только ждать, но и помогать. Создаст «Войско польское», которое вместе с Красной армией будет сражаться против гитлеровцев. Так, вот, ваш муж может возглавить это правительство, а вы вполне можете стать министром по делам молодёжи и спорта, а этот лысый товарищ …

– Подполковник Хенрик Флояр-Райхман – бывший министр промышленности, – фыркнув пока, произнесла будущая «министра».

– Точно. Пан Хенрик так и станет министром промышленности или министром финансов.

– Вы просто командир дивизии, то что вы предлагаете, не зависит от вас, пан генерал. – Умная, блин.

– Ещё как зависит. У меня есть дьявольский план.

Событие двадцать девятое

Русалочка приплыла к отцу:

– Папа, я доброе дело сделала. Люди привязали верёвкой какое-то животное и опустили в воду, а я верёвку обрезала – пусть живёт на воле!

– Молодец, доченька! Но больше так не делай. Это было не животное, а водолаз…

Брехт Иван Яковлевич рассказал панёнке свой дьявольский план и оставил её в одиночестве думу думать. Сам пошёл, позавтракал, потом связался по рации с аэродромом подскока. Там шла неполная разборка автомата Калашникова, в смысле, истребитель Ки-27 разбирали, чтобы отправить на ремонт в Спасск-Дальний. Там почти закончили. С пепелаца уже сняли два крупнокалиберных Браунинга. И превратили в транспортнопригодный вид. Сейчас упаковывали в ящики фюзеляж отдельно, крылья отдельно, чтобы можно было спокойно это дело перевезти на обычной платформе.

Потом немного гимнастикой У-шу позанимался, в основном на дыхательных упражнениях сконцентрировавшись. По сравнению с первой неделей после ранения явный был прогресс, но сказать, что выздоровел окончательно, так нет.

После обеда вернулся в палатку к пани Конопацкой.

– У меня есть условие, – прямо с порога обрадовала его олимпийская чемпионка. Раз условие, это ведь, значит, что в принципе согласна. Осталось только условия и обговорить.

– Всё что в моих силах.

– Вы вытащите из Варшавы мою дочь, мать и младшую сестру.