Чтение онлайн

Когда меня выводили из банка в наручниках и вели к машине, я нашла Ирвина взглядом. Он был бледен и, прячась в тени деревьев, судорожно прижимал к себе мешок. Впервые я отправила человеку ментальное сообщение, а именно мольбу: «Пожалуйста, помоги мне!» На что и получила ответ: «Сама себе помогай!»

В тюрьме меня долго допрашивали, но я, ошарашенная предательством, и, отказываясь верить в него, молчала или несла какой-то бред, но об Ирвине не было сказано ни слова. То, что деньги не нашли, мою непричастность не подтвердило, так что я попала в суд. Мне присудили пять лет в колонии общего режима. Впервые мысль, что все это реальность, пришла ко мне уже в тюрьме. Привыкать к жизни на зоне не пришлось: случилась потасовка, в неразберихе меня пырнули ножом. Попали в легкое. Я умирала, отчетливо сознавая, что помощь врача не пригодится. Что меня предали.

И, уже простившись с жизнью, оказалась здесь.

Поначалу было трудно. Незнакомый мир, в котором обитают фантастические существа, и один дом на пятерых, четверо из которых – абсолютно чужие, незнакомые люди. Мы ведь раньше бились только вместе, все впятером или хотя бы парами, а это требовало определенной степени доверия. Так что было действительно сложно.

Внезапная мысль заставила меня резко остановиться, даже не сознавая этого. Мне же было сложно… довериться? После предательства Ирвина я была полностью разбита и не верила уже никому. Но мысли… мысли не врут. Значит ли это, что я слышу других людей, потому что хочу быть готова к их предательству? Севастьян сказал, я сама читаю мысли, а не они лезут мне в голову. Получается, это правда?

У меня вырвался истерический смешок. Отлично. Я – психически больной человек, который однажды обжегся на молоке и теперь дует на воду.

– Катя? Что с тобой?

Я резко вернулась в реальность. Мы уже поднялись, когда я застыла, и Рагуил сейчас смотрит на меня с беспокойством. Правильно. Меня надо бояться. Я опасна.

Не знаю, о чем он подумал, глядя на меня, но недооборотень шагнул ближе и привлек меня к себе, обнимая. Я положила голову на его грудь и закрыла глаза. Почему он со мной? Здесь и сейчас? Тот, кто сначала похитил меня, а потом отвергал? Почему?..

– Молодые люди, отойдите в сторону, не стойте на лестнице.

Добрый ворчливый голос прервал нашу идиллию, заставляя меня мгновенно отступить, незаметно смахивая выступившие слезы. Подняв глаза на Рагуила, я улыбнулась.

– Пойдем?

Его потемневшие глаза, казалось, ощупывали каждый сантиметр моего лица.

– Ты ничего не скажешь мне?

– Нет.

Он помолчал еще некоторое время.

– Хорошо. Идем.

Губы невольно дрогнули. Он понял. Не стал давить. Какой же он все-таки…

Замечательный.

Ветерок, ворвавшийся через открытое окно, прошелся по голым ногам и плечам, отчего Кристина недовольно заворчала, просыпаясь, и покрепче прижалась к теплому телу рядом. Нехотя открыла глаза, моргнула пару раз, чтобы почему-то расплывающиеся очертания комнаты встали на место. Затем перевела взгляд на свою грелку и обалдела.

Севастьян спокойно спал, положив одну руку под голову. Он был в одежде, но вот ее состояние оказалось плачевным. Глянув на себя, девушка поняла, что не только у Сева все изорвано и в пятнах крови.

Негромко вздохнув, Кристина тихо вышла из своей комнаты и направилась в ванную. Оказавшись там, разделась и придирчиво осмотрела себя в высоком зеркале, крутясь вокруг своей оси. Ни царапинки. Память, как и всегда при приступах, не помогала; последним ее воспоминанием был молодой мужчина, раздирающий себе горло в кровь. Крис передернулась. Неприятное, однако, зрелище. И малопонятное.

Закрыв глаза, она уперлась руками на край раковины и замерла. Что-то тут было не так, но она не понимала что именно. Сначала появляется Катерина на пару с оборотнем, затем возвращается Елена, потом невесть откуда вылезает очень сильный демон, говорит, что от посредницы, и остается в их доме. Дурдом какой-то.

– Вероника, - позвала она негромко. – Ты нужна мне.

Посредница появилась сразу же. Как всегда в серебристом плаще до пят.

– Что случилось?

– Ты действительно дала добро на житье с нами демона?

Ника склонила голову, будто не понимая, о чем Крис говорит, но глаза ее не отражали эмоций, оставаясь пустыми.

– Какой демон?

Ее подозрения оправдывали себя. В том, что Сев говорил правду, она, как ни странно, почти не сомневалась, а в том, что он демон, очень даже.

– Севастьян.

– А, Тьян, - глаза Ники на миг осветились улыбкой. – Да, действительно. Он уже давно не был на поверхности, пусть развеется.

– Не понимаю, в чем логика. Мы воюем с демонами, а ты направляешь одного из них к нам?

Тут посредница посерьезнела. Задумалась о чем-то, рукой, показавшейся из-под плаща, потерла переносицу.

– Давно надо было вас собрать, но мне все некогда… Слушай, давай так. Предупреди Серафиму и Дину, что я заберу вас сегодня в пять и объясню кое-что. Это касается всех вас, так что послушаете втроем, а своим хищницам потом расскажете.

– Хорошо. Сегодня в пять.

Но Ника уже переместилась, а Крис подняла глаза на зеркало. Взгляд стал пустым, будто она выпала из реальности.

– Серафима, Дина, слышите меня?

– Да, - отозвался спокойный голос.

– Ах, черти тебя побери! Я же только что заснула! – простонал второй.

Кристина невольно улыбнулась, понимая, насколько все же они разные.

– Вероника просила передать, что сегодня в пять заберет нас, чтобы объяснить что-то.

– Давно пора, - раздраженно сказала Дина.

– Хорошо, - согласилась Серафима.

– Отлично. Все, до встречи.

Сеанс связи прервался, Крис, умывшись и почистив зубы, накинула дежурный халат и пошла обратно.

Севастьян уже проснулся и стоял у окна. При ее появлении он повернулся, глядя на нее спокойными темными глазами.

– Рассказывай, - велела хищница, отправляясь к шкафу за одеждой.

– Ты была не в себе.

– И все?

– Да.

Она развернулась, недоверчиво округлив глаза.

– Как насчет порванной одежды? Она, знаешь ли, денег стоит! И что ты, интересно, делал на моей кровати?

– Спал. Тебе нужны деньги? Я дам.

– Так, хватит, - Кристина приблизилась к нему и ткнула пальцем ему в грудь. – Все подробно, не пропуская ни одной детали, и начни с того парня на коленях.

Севастьян на мгновение напрягся, она буквально ощутила, как в воздухе разлилась угроза, а затем привычно сгорбился и ухмыльнулся.

– Фига с два.

В комнате она осталась в одиночестве.

Племянница Жанетты Васильевны, Лилечка, оказалась девочкой шестнадцати лет с бледной-бледной кожей и явно видимыми синими линиями вен. Она лежала под капельницей в больничной голубой пижаме, черные волосы раскинулись по подушке. Этакая белоснежка. Вид ее вызвал у меня жалость пополам с огорчением – подросток, еще и не живший вовсе, явно обречен.