Чтение онлайн

Из развала, в который погрузилась революционная Россия, имелось только два выхода, и оба плохие. Либо крайне правый — с «белым» террором, либо крайне левый — с «красным».

Восстановить хоть какое-то подобие порядка можно было лишь посредством жестких и даже жестоких мер, через насилие и страх. «Умеренные» партии, отобравшие власть у царя, выполнить эту задачу не могли.

Российская революция прошла через традиционные этапы: эйфорический, хаотический и диктаторский.

Первый продлился всего полтора месяца. В это время все радовались и размахивали красными флагами, либеральное правительство что ни день выпускало свободолюбивые законы и прекраснодушные декларации, а бескрайняя страна завороженно наблюдала за удивительными петроградскими событиями. Потом страна пробудилась, зашевелилась, и оказалось, что при отсутствии привычных «ордынских», то есть насильственных рычагов поддерживать какой-либо порядок в ней невозможно.

Национальные окраины, перестав бояться центра, стали требовать независимости. Крестьяне немного подождали, когда уже начнут давать землю — и стали брать ее сами. Единой политической воли наверху не было. Это парализовало власть, и без того слабую.

Когда пал царский режим, в Петрограде образовалось двоевластие. Дума обладала легитимностью в глазах страны, но не имела возможности управлять столицей, в которой бушевали толпы революционных солдат и рабочих. Эта среда слушалась только Совета рабочих и солдатских депутатов, стихийно возникшего органа, в котором ведущую роль играли не либералы, а социалисты: эсеры и эсдеки. Оба органа революционной власти расположились в одном и том же здании, Таврическом дворце, где заседала Дума, только в разных его крыльях: Временное правительство — в правом, Совет — в левом, и это выглядело символично. Российский орел, лишившись короны, сохранил две головы и два крыла, причем одно забирало вправо, а другое влево.

При этом Петроградский совет, формально руководивший только жизнью города, вел себя как еще одно правительство, притом более революционное, чем Временное. Подражая столице, многие города и местности тоже начали создавать собственные советы — параллельную (а во многих районах и единственную) структуру власти.

Самой разрушительной акцией Петроградского Совета стал его «Приказ № 1» о новом, революционном устройстве армии — вроде бы адресованный только столичному гарнизону, но воспринятый как руководство к действию во всех вооруженных силах. Семимиллионная армия, уставшая от долгой войны, начала разлагаться. Солдаты и матросы перестали бояться своих командиров. Все хотели только одного — поскорее вернуться домой.

Из-за вопроса о мире разразился и первый правительственный кризис. Временное правительство, составленное из «кадетов» и «октябристов», пообещало союзникам продолжать войну. Это шло вразрез с народными настроениями, а больше всего не устраивало массу петроградских «запасных», чувствовавших себя хозяевами столицы. 18 апреля они взбунтовались, узнав, что правительство в очередной раз заверило Антанту об отсутствии у него намерений заключать сепаратный мир.

Толпы революционных солдат, матросов и рабочих заполонили улицы. Демонстранты потребовали отставки правительства — и оно изменило свой состав. Теперь в него вошли социалисты, представители Петросовета. Самой влиятельной фигурой Временного правительства стал Александр Керенский, заместитель председателя Совета. Однако соперничество между двумя властями не прекратилось, а обострилось, потому что в Петроградском Совете быстро росло влияние самой радикальной из левых партий — большевиков. Их предводители Ленин и Троцкий открыто заявляли о необходимости еще одной революции, уже не демократической, а пролетарской.

События окончательно перешли в стадию хаоса, когда летом оформилась еще и угроза справа. Идея военного переворота под лозунгом восстановления порядка приобретала всё большую поддержку в среде крупного капитала, испуганного рабочим движением, и офицерства, возмущенного развалом армии. Одним из вождей контрреволюционного движения стал Гучков, вышедший из правительства и занявшийся подготовкой путча.

В июле произошел мятеж левых сил, в августе — мятеж правых. Оба выступления провалились, потому что в левом лагере еще не сформировалось лидерское ядро, а правые не имели достаточной поддержки ни в столице, ни в армии.

Балансируя между левой и правой угрозами, самый решительный человек нерешительного правительства Керенский получил диктаторские полномочия, но это был слабый диктатор, не имевший реальной власти даже в Петрограде.

Осенью 1917 года большевики оказались в цейтноте. На ноябрь были назначены всероссийские выборы в Учредительное собрание, и у партии Ленина не имелось оснований рассчитывать на победу. Они были сильны только в самом Петрограде, за счет распропагандированного гарнизона и рабочих отрядов «Красной гвардии», но в масштабах всей страны уступали по популярности другим партиям, прежде всего эсерам, которых поддерживала основная часть населения — крестьянство. В преддверии выборов должен был собраться всероссийский съезд Советов, где большевики тоже неминуемо оказывались в меньшинстве.

В этих условиях Ленин провел операцию, состоявшую из двух этапов. Сначала 24–25 октября большевики устроили военный переворот, арестовав министров Временного правительства.

После этого Ленин поставил только что открывшийся съезд Советов перед свершившимся фактом, объявив, что власть уже в руках его партии — и произошло то, что не могло не произойти. Основная масса делегатов в знак протеста покинула заседание. В зале остались только сторонники Ленина: большевики и левые эсеры, которые беспрепятственно создали новое правительство — Совет Народных Комиссаров. Получилось, что новая власть все-таки до некоторой степени легитимна — ее выбрали на съезде Советов.

Первое время Совнарком контролировал только столицу, затем с кровопролитными боями захватил Москву; постепенно большевистские советы начали брать власть и на периферии. Однако на выборах в Учредительное Собрание, как и предполагалось, большевики получили меньше четверти мандатов. Это впрочем уже не имело значения. 6 января 1918 года новая власть попросту запретила только что открывшийся всероссийский парламент. С этого момента революция перестает быть революцией. От свобод, завоеванных восставшим народом менее года назад, ничего не осталось. На смену самодержавию пришла несравненно более жесткая диктатура.

При этом первые декларации большевистской власти звучали по-настоящему революционно. «Декрет о мире» — обращение ко всем странам с требованием немедленно прекратить войну без аннексий и контрибуций, адресовался не столько правительствам держав, сколько собственной армии, смертельно уставшей от войны. Декрет «О земле» (помещичья собственность на землю отменяется, наделы будут распределяться местными советами) демонстрировал, что большевики — партия не только рабочего класса, но и крестьянства. «Декларация прав народов России» гарантировала нациям «свободное самоопределение вплоть до отделения и образования самостоятельного государства». Заводы передавались в собственность людям труда — рабочим.

То есть выполнялись программные лозунги, с которыми большевики обрели популярность: «Долой войну!», «Земля крестьянам, заводы рабочим!», «Вся власть Советам!», «Хлеб голодным!», «Свободу угнетенным нациям!».

Ничего этого не будет. Разразится новая, еще более кровавая война; у крестьян будут отнимать продукты их труда; рабочие подвергнутся невиданной эксплуатации; власть достанется не советам трудящихся, а карательным органам; на страну обрушится страшный голод; угнетенные нации попадут в новую «тюрьму народов». Стране предстояло пройти через хаос и ужас, каких Россия не видывала триста лет, со времен Смуты.

Свободы были отменены в первый же месяц: запрещены «буржуазные» партии и закрыты «буржуазные» газеты. Вместо власти избранных народом советов после разгона Учредительного собрания установилась диктатура большевистской партии, вернее ее руководящего органа — Центрального Комитета. Чтобы подавить сопротивление людей, недовольных переворотом, пришлось сажать в тюрьму и расстреливать. Эту функцию выполняло учреждение под названием «Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем», которая очень быстро превратилась в инструмент устрашения и насилия.