Чтение онлайн

— Здравствуй, Мерта, — он подошел к камину, взглянул в кресло.

Закутанная по шею в пушистое шерстяное покрывало маленькая женщина улыбнулась.

— Возьми скамеечку и садись.

— Мне, пожалуй, на полу удобнее будет, — Серп неодобрительно покосился на лавочку у очага, годившуюся для ребенка или карлика, и устроился у ног Мерты.

Хозяйка с удовлетворением взглянула на гостя сверху вниз. Видно, такое превосходство над собеседником казалось ей важным.

— Зачем пожаловал, прохвост? — голос, в противоположность словам, звучал тепло. — Рубуса прикончил. А я с этого чаруна немало имела.

— Прости, — склонил голову Серп. — Я не желал тебе вреда.

— Вот уж не думала, что откажешься от доли в мелжской казне. Отчего ты не у Нетопырей, такой правильный?

— Да не такой уж я и правильный. Боюсь, Нетопыри меня самого ищут, — чародей, не дожидаясь следующего вопроса, в очередной раз вкратце поведал свою историю. — Я слыхал, ты прежде на орден работала.

— Крестэленыш разболтал? — Мерта не скрывала недовольства. Серп кивнул. — Плохо отец его учил.

— Я никому не скажу, если это тайна, — пообещал чародей. — Клянусь госпожой моей Луной. Да и Крестэль на самом деле не болтлив. Я сам имел возможность убедиться.

— Обо мне лучше помалкивай. И другу своему вели, — хозяйка выпростала из-под покрывала худую сморщенную руку, покрытую темными старческими пятнами, взяла с прикрепленного на подлокотнике столика серебряный кубок, поморщилась. — Уже остыло.

— Давай, нагрею, — предложил Серп.

— Нагрей, — женщина протянула ему кубок, оттуда пахнуло вином с пряностями.

Чародей взял серебряную посудинку в ладони, высвободил немного силы и вернул Мерте.

— Теперь все, что налито в этот кубок, будет горячим. Не пользуйся в летнюю жару, — улыбнулся.

Женщина задержала свою руку на пальцах чародея.

— Скучаю по молодости, — пробормотала, забирая питье. — Как несправедливо все устроено! — сделала большой глоток. — За кубок спасибо. Был у меня когда-то такой, потом чары рассеялись. Те, что хранят дом, пока работают. Но их накладывали много позже, за деньги. А смог бы вернуть мне двадцать… пятнадцать… Хоть десяток лет? — устремила на гостя живые зеленые глаза.

— Нет, не смог бы, — тот покачал головой.

— Но я знаю, чародеи…

— Да, мы можем продлевать жизнь и молодость обычным людям, — терпеливо, как Иволге, принялся объяснять Серп. — Но дело в том, что продлевая кому-то жизнь, отдаешь свои годы. Причем отдавать нужно, искренне и сильно желая успеха, иначе прока не будет. Не обессудь, Мерта, но я пока не встречал человека, которому готов был бы отдать часть своей жизни. Не встречал и тех, кто отличился подобным бескорыстием.

— Да ты, я смотрю, и не веришь, что такое возможно, — Мерта бросила на Серпа едва ли не жалостливый взгляд.

— Нет, почему же? Среди людей всякие чудаки попадаются. Вот, взять хоть моего наставника…

— Не чудаки! — женщина отхлебнула еще вина и со стуком поставила кубок обратно на столик. — А те, кто по-настоящему любит.

— Ох, Госпожа моя Луна…

— И, знаешь, палач, принять такой дар так же трудно, как предложить. Особенно, если хорошо знаешь себя. Или думаешь, что знаешь, — Мерта быстро провела рукой по глазам.

— Тебе кто-то предлагал?.. — осенило Серпа. — В самом деле предлагал? Ты не шутишь?

— Ты омерзительно молод и, надеюсь, глуп именно поэтому, — женщина взяла себя в руки и прохладно улыбнулась. Глаза ее блестели сильнее обычного. — Но в проницательности тебе не откажешь.

Чародей смотрел на Мерту, будто впервые увидел. Да, в молодости она, скорее всего, была хороша. Или брала живостью и прекрасными глазами. Еще и сейчас этим привлекает. Но лишиться части отпущенных тебе лет, не зная наперед, останется ли столь щедро одаренная женщина верна тебе? Вон, тот же Юнкус собирался на дочке Боровика жениться, а она возьми и сбеги с другим.

— Зачем ты пришел, палач? Ведь не ради же пустой болтовни? — устало спросила хозяйка, зябко повела плечами и плотнее укуталась в серое покрывало.

— Нет. Я хочу попросить тебя об одолжении…

— Никаких одолжений! Заплатишь! — тут же оживилась Мерта.

— Конечно, заплачу. Только не годами жизни, не обессудь. Твоя помощь нужна мне, но не настолько.

— Хотела б я взглянуть на ту, которой удастся укоротить твой век, — проворчала хозяйка. — Что ж тебе от меня нужно?

— Мне нужно, чтобы ты воспользовалась прежними знакомствами и узнала, ищут ли меня Нетопыри. Если ищут, то за что.

— Сделаю, — кивнула женщина. — Тем паче, я и сама заинтересовалась твоей историей. За это будешь должен мне услугу. Если я не успею получить долг, то передам его сыновьям. Которому раньше помощь понадобится, тот и придет.

— Хорошо, Мерта. Клянусь Госпожой моей Луной. Или ты, или кто-то из твоих сыновей имеете право потребовать с меня одну услугу.

— Договорились, — женщина снова выпростала руку из-под покрывала и крепко пожала сухонькими пальцами кисть палача.

Приближался Осенний праздник, который в Мелге знаменовал наступление более спокойной для горожан зимней поры. Хотя Тихое море не замерзало круглый год, туманы и шторма препятствовали судоходству, и количество кораблей, приходивших в вольный город, заметно уменьшалось.

— Серп, ты пойдешь на гуляния? — спросила как-то вечером Иви, поднимая голову от шитья.

— Нет. Я не любитель шататься в полупьяной толпе. К тому же палача там никто не ждет.

Девушка ничего не сказала, но заметно погрустнела. После приснопамятной ночи ограбления мелжской сокровищницы поведение чародея частенько ставило Иволгу в тупик. Серп то с удовольствием отвечал на ее вопросы о прочитанном в книгах, пускался в долгие рассказы и объяснения, то смотрел холодно и неохотно цедил слова. Перепады настроения никак не были связаны с нуждой в силе.

— Ты хотела пойти? — неожиданно спросил Серп. — Крестэль вряд ли будет возражать против твоего общества.

— Он идет с этой Серпентой. А она уж точно будет возражать, — Иви скорчила гримаску.

— Неужели Змейка замечает твое присутствие? — искренне удивился чародей.

— Змейка? — переспросила Иволга. — Почему ты так ее называешь?

— Потому что именно это означает ее имя на одном из древних языков. Более точный перевод — "змея".

— Змея и есть, — насупилась девушка. — И присутствие очень даже замечает. Не упускает случая сказать что-то вроде бы сочувственное, но непременно унизительное.