Чтение онлайн

— Амулет отлично работает, внучка, — вдруг раздался из темного угла старческий голос. — Змейка, успокой ее, от визга уши закладывает, — из тени за спиной наместника выступила Серпента, стремительно оказалась рядом с принцессой, погладила Эрону по голове, и та онемела, в недоумении уставившись теперь уже на деда. — Напугалась ошейника до полусмерти, я и не ожидал, что детские страхи так живучи. О, многоцветная Радуга! Мой план был озарением свыше. Как бы все замечательно сложилось, если б не ты, — уставил обвиняющий перст на Иволгу, которая при появлении чернокосой вскочила с ложа и прижалась к Серпу.

Чародей поспешно задвинул подругу себе за спину, одновременно выставляя невидимый щит.

— Что за мрак творится вокруг принцессы, а, Харьер? Ты знаешь, что Серпента в сговоре с Маргритом?

— Ох, и наглый же ты, — покачал головой наместник. — Постельные все отличаются бесстыжим нравом, но ты превзошел многих. Как ты смеешь в таком тоне разговаривать с правителем Пиролы? Да еще стоя передо мной нагишом?

— Вовсе не нагишом, — оскорбился Серп. — Хотя чего душой кривить. Только глубочайшее уважение к ее высочеству заставляет меня напускать туман ниже пояса. Остальные присутствующие дамы имели счастье лицезреть то, что скрыто под ним. Серпента, — оглянулся к нахмурившей брови чернокосой, — ты так быстро ускользнула тогда, что я не успел спросить, какова на вкус сила, которую ты забрала у меня.

— Я не стала пробовать, зная твой пакостный норов, — скорчила гримаску Змейка. — А вот дружок твой, Кайт…

— Не время для глупых шуток! — оборвал пикировку Харьер. — Неужели не чуешь, Серпилус, что пробил твой час? Все-таки повредился в уме, как я и рассчитывал?

— Ты? Ты рассчитывал? — Серп, еще не закончив говорить, понял бессмысленность вопроса. Будто внезапно спала некая завеса, и наместник предстал в подлинном виде: не немощным старцем, а полным сил, умудренным опытом чародеем.

— Вот ты и узнал мою главную тайну, — Харьер, казалось, даже помолодел, спина выпрямилась, плечи расправились. — И, надеюсь, понимаешь, что я не могу оставить тебя в живых. Да и не нужен ты больше, раз выбрал свою девку, а не мою внучку.

Тут же по щиту Серпа, замерцавшему золотом, расплескалась вспышка радужного сияния, пришлось усилить защиту. Чёрен мрак, он был готов к тому, что Маргрит окажется одаренным, и придется сражаться против двоих, но если заговорщиков трое…

— Ты не выиграешь, даже если убьешь нас! — Иволга перестала прятаться за спиной чародея, встала рядом, сплела свои пальцы с его. — Нетопыри знают, кто такой Ориол на самом деле. Они давно подозревают заговор против принцессы. Один из них помог мне проникнуть в замок, чтобы поговорить с Серпом. Если я не вернусь утром, он поймет, где искать главных зачинщиков!

— Если б я мог предположить, что такая мелочь сможет причинить столько вреда, я бы пренебрег обетами, отправился в Мелгу и собственноручно убил тебя, — прошипел Харьер, с губ слетели капельки слюны. — Ты и чары сердца для него открыла? Или вы просто перепихнулись?

— Чары сердца? — подала голос Серпента. — Ты говорил, это сказки. Неужели ты и со мной использовал завесу лжи? Я никогда ни в чем тебя не обманывала!

— Мой наставник был честен со мной. Я сам дал маху и не прочитал об этих чарах. А твой, выходит, даже не рассказал тебе, — Серп решил использовать малейший шанс, чтобы внести раскол в лагерь противника. — Ты ведь тоже черпаешь силу из жара плоти, как и я до сегодняшней ночи, так?

— О да, ты ни в чем меня не обманывала! Я знаю все подробности твоих постельных похождений! — рявкнул Харьер. — И могу тебя заверить: таким расчетливым холодным штучкам никогда не овладеть чарами сердца. Если б у тебя была хоть малейшая надежда, я бы рассказал.

— Хоть малейшая надежда обрести их с твоей помощью? — вкрадчиво поинтересовался Серп.

— Заткнись, тварь в ошейнике!

— Так ты теперь в самом деле владеешь ими? — Змейка смотрела на Серпа.

— Владею, спасибо Иволге. А вот про вашу завесу лжи никогда не слыхал. И про то, что можно, оказывается, скрыть свой дар. Думаю, и Нетопыри о таком не ведают. Столь ценные сведения можно легко обменять на жизнь и свободу.

— До чего же грубо! — не выдержал Харьер. — Привык у себя в пыточной с лиходеями торговаться!

— Да, мне очень далеко до придворных интриганов, — ощерился Серп.

— Дед, что все это значит? — дрожащим голосом спросила Эрона. Серпента слишком отвлеклась, ее чары ослабели, и принцесса пришла в себя настолько, чтобы задать вопрос.

— Я же просил тебя заткнуть ее, — Харьер сверкнул глазами на сообщницу.

— Я не вижу больше в этом смысла, — чернокосая хмуро глянула на наместника. — Все кончено. С Нетопырями связываться не стану, я предупреждала. Игра была занятной, доколе в ней участвовали мы вдвоем. И доколе я верила тебе безоговорочно.

— Я не рассказал про чары сердца, потому что люблю тебя! Если б ты смогла ответить мне взаимностью, все случилось бы само собой! Я не терял надежды, ждал.

— Оградив меня от попыток найти настоящую любовь, а с ней и подлинную силу, — равнодушно произнесла Серпента. — Вряд ли ты любишь меня, раз лгал, чтобы держать в клетке. Ты ничем не лучше мужчин племени моей матери. Разве что не спишь с себе подобными.

— Объясните, наконец, что здесь происходит! — не выдержала Эрона. Она вскочила с кровати, чему Змейка даже не попыталась помешать, и подбежала к деду. — Почему вы все время говорите о чарах? Ни ты, ни Серпента не владеете даром!

— Я не владею даром? — Харьер рассмеялся дребезжащим старческим смехом и на глазах стал меняться. Волосы потемнели, морщины разгладились, фигура стала выше, мощнее, и вот уже над пораженной Эроной раскатисто хохочет полный сил Маргрит. — Я чародей, дражайшая внучка. Но из-за старого глупого закона и пронырливых Нетопырей вынужден это скрывать.

— Значит, заговор существует? Несчастья с моими женихами случались по твоей вине? — губы принцессы задрожали, на глаза навернулись слезы. — И этот палач, выдававший себя за принца… Он тоже чародей и в сговоре с тобой? Почему?

— Все довольно просто, Рони, — Харьер с помощью чар придвинул себе кресло и с удобством устроился в нем, будто ничего не случилось. Эрона осталась стоять перед ним, словно провинившаяся девочка. — Я еще в юности часто думал о том, как хорошо было бы обладать полной властью, быть королем-чародеем. Сначала это были невинные фантазии, но когда моя дочь скончалась, дав жизнь тебе… — он быстро провел рукой по глазам. — Я скрывал свой дар от всех, это казалось единственно разумным. В молодости учился сам, по книгам, потом нашел наставника далеко за пределами Меддины. Он открыл мне невероятные вещи, о которых не ведают ни здешние чародеи, ни Нетопыри. Самым главным было искусство утаивать дар. Столь ценный навык доступен лишь с помощью гриба, что растет в лесах на южной оконечности Равнин. Можно использовать приготовленное из него зелье, но надежнее носить на теле кусочек живой грибницы, — Харьер вытянул из-за ворота цепочку, на которой висел небольшой ажурный шарик из потемневшего металла. — Этой странной твари для жизни нужна не только вода, но и чародейские силы. Когда поблизости нет одаренных, она умудряется получать потребные для роста крохи из света солнца и луны. Но если начать ее подкармливать, грибница словно становится благодарной. Каким-то непостижимым образом ей удается творить свои чары, которые можно направить на утаивание дара, лжи, подлинной внешности и много чего еще. Я не успел пока до конца разобраться.

Серп слушал, боясь пропустить слово, почти позабыв о грозящей ему, Иволге и принцессе опасности. Сведения Маргрита были не только ценными, но и весьма любопытными. Не зря, выходит, Кверкус сетовал, что чародеи Меддины многое теряют, замкнувшись в своем тесном, привычном мирке. Будь они немного любопытнее, у деда Эроны не оказалось бы такого оружия.

— Так вот, внучка, — продолжал наместник. — Вскоре после того как я вернулся из странствий, вооруженный новыми знаниями и умениями, дочь моя вышла замуж за Игла и стала королевой. Я был рад, ибо любил Эгретту. Она выросла очень похожей на мать, мою покойную жену. А еще у меня теплилась надежда, что дар проявит себя через поколение, и внук, законный наследник престола, с моей помощью сможет стать королем-чародеем. Как ты понимаешь, этим мечтам не суждено было сбыться. На свет появилась ты, забрав жизнь моей дочери. Нет, сначала я не думал о мести, — Маргрит покачал головой, глядя в бледное, растерянное лицо Эроны. — Слишком глубоко было горе. Меня тогда постигла еще одна утрата: погиб мой старый друг, чародей, с которым мы вместе учились, а потом много путешествовали. Оказалось, у него осталась одаренная дочь, и мать девочки, дикая кочевница, прислала ее ко мне, воспользовавшись амулетом отца ребенка. С тех пор Серпента стала моим утешением и смыслом жизни.