Чтение онлайн

— А кофе у вас случайно не найдется? Привычка, знаете ли, по утрам…

— Извините, Степа, я не догадалась. Кофе надо было спросить у Ипата Федоровича, он у нас кофеман известный.

То, что его назвали ласково Степой, мобилизованному поэту понравилось. Случайная это оговорка или… Впрочем, и оговорки неслучайны, как учил старик Фрейд.

Плато, над которым они летели уже полчаса, продолжился склоном, сплошь одетым кронами деревьев. Это были дикие неухоженные леса. Корявые изуродованные стволы становились все ниже и тоньше, пока не перешли в карликовые березки. Затем исчезли и они. Теперь флаер летел над сумрачной тундрой. Свет искусственного солнца сюда уже почти не доходил. И с каждым километром мрак вокруг сгущался. Стало холодно, кабину пришлось закрыть.

Вскоре в воздухе закружились первые снежинки. Снегопад перерос в метель, метель — в буран. Все это Степан уже проходил только в обратном порядке — из холода тундры в тепло Зембландии. Вихри трепали маленький аппарат все яростнее. Флаер еле тащился и слишком охотно клевал носом. Дальнейший полет становился опасным. Во всяком случае, на этой высоте.

Фрея это поняла и стала поднимать машину, в надежде найти попутное течение воздуха. Внизу холодный воздух засасывался в теплую область. Наверху же картина будет обратной, теплый воздух должен устремляться в холодную зону. Попутный эшелон отыскался на высоте полутора километров. Теперь они летели вровень со скоростью ветра, качка и броски совершенно прекратилась. Видимость однако, оставалась нулевой, словно в молочном киселе. Фрея вела аппарат по приборам. Даже мощный носовой прожектор не мог пробить эту мешанину снега и ветра.

Наконец грозовой фронт был пройден. Снег почти исчез и видимость улучшилась. Флаер постепенно снижался, унылая тундра стелилась под днищем. Справа смутно различалось в сумерках что-то, напоминающее кучку деревенских построек. Степан указал Фрее на эти постройки, спросил, что это такое? Фрея ответила, что не знает, возможно, какая-то деревня, скорее всего, заброшенная.

Девушка повела ручку управления вправо, аппарат наклонился на правый борт и стал описывать широкую дугу, они пролетели над домами, похожими на сараи и амбары. Нигде никого не было видно — ни людей, ни собак. Деревню опоясывал покосившийся забор, а местами лежащий на земле. Видно было, что деревню или ферму покинули давно.

Наряду с сараями высилась нечто, напоминавшее силосную башню, на вершине которой имелась смотровая площадка под навесом. Башня, очевидно, использовалась еще и в качестве дозорной.

Покружив над деревней, Фрея вернула летающую машину на прежний курс. И примерно через пару километров разведчики наконец увидели бредущих по тундре людей. Вернее, нелюдей. Это были драурги — тупые злобные мертвяки. Они ковыляли неспешно, но безостановочно. Группами по три-пять зомби, иногда больше. Однако этих групп было бесконечное множество.

На первый взгляд они походили на беженцев, волна за волной движущихся от опасности в безопасные районы. Но они не были беженцами, они были безжалостными убийцами.

Фрея замедлила скорость и снизилась, чтобы лучше рассмотреть, что они собой представляют. Свет фар флаера выхватывал из сумрака ужасные лица, обезображенные безумием, гниением, травмами, очевидно полученные в предыдущих набегах. Или, вероятно, драках между собой. Когда у них долго нет пищи, возможно, они жрут друг друга.

Судя по всему, у них нет вожаков, они идут тупой массой, хотя, не исключено, что ими движет стадный инстинкт.

Некоторые зомби поднимали головы и реагировали на пролетающий флаер злобными оскалами. Степан мельком подумал — не дай Бог, сейчас оказаться в гуще этих монстров.

От одной мысли о такой участи, холод ужаса продирал между лопатками. И тут, словно поэт разбудил лихо, случилась ужасная вещь. Фрея неосторожно спустилась до 10 метров. Несколько зомби вдруг подпрыгнули так высоко, что оказались вровень с низко летящим аппаратом. Одного зомби флаер сбил в лобовом столкновении, трое зомби промахнулись, а двое уцепились за стабилизаторы.

Центровка машины сразу оказалась нарушенной, флаер задрал нос и от этого резко потерял скорость. Двигатели взвыли на предельных оборотах, очевидно, Фрея пыталась увеличить тягу, но аппарат коснулся днищем земли, подпрыгнул, ударился боком. И сразу на него навалились со всех сторон драурги. Однако, к счастью, флаер по-прежнему мог двигаться. И он двигался по мерзлой земле, поросшей мхом, как глиссер по воде. Столкновения с драургами невозможно было избежать, ибо они были везде. Корпус аппарата содрогался от ежесекундных ударов о тела тварей. Кровь и мясо ошметками разлетались по сторонам. Некоторые уцепившиеся зомби срывались со стабилизаторов, некоторые упорно держались, пытаясь прогрызть или сломать пластиковый колпак кабины. Пока это им было не под силу.

Степана бросало в кресле во все стороны, словно ковбоя, решившего укротить норовистого быка. Это было родэо еще то. Несколько раз он ударялся головой о колпак и довольно болезненно грудью и плечами. С трудом он сумел пристегнуться и найти ружье, валявшееся под ногами. Прямо перед лицом Степана виднелась морда зомби, пытавшегося зубами прогрызть прозрачный колпак, но зубы соскальзывали, и укуса не получалось. От злости монстр выл и бился головой, колпак оказался крепче, а голова монстра сильно сплющилась и вывалился один глаз.

Тут ему на помощь пришли еще два монстра, гораздо крупнее. Это были гориллообразные особи с длинными клыками. Саблезубые монстры сумели поцарапать колпак, а потом и воткнуть клыки в поддавшийся пластик. Клыки дымились, вернее это дымилась слюна, вытекавшая из их пастей. И под действием этой слюны, очевидно представлявшей собой концентрированную кислоту, пластик плавился.

Это походило на кошмарное сновидение, и хотелось проснуться в теплой гостиничной постели, но, увы, все происходило наяву. Степан горько пожалел, что полез в эту авантюрную разведку. Но ему стало стыдно перед девушкой, которая мужественно держалась из последних сил. Мало того, ведет машину с поразительным мастерством в совершенно нереальных условиях.

— Фрея! — крикнул Степан, — поднимай самолет!

— Не могу! Движки не тянут. Надо сбросить лишнюю обузу…

Под мощными челюстями одного из гориллобразных пластик проломился. И стал кусками отваливаться, его ломали грубые пальцы. В кабину сейчас же ворвался ледяной вихрь и зловонье, исходившее от тварей. Монстр сунулся в кабину, и тогда Степан выстрелил прямо в открытую пасть. Вспышка ослепила, но только на секунду. Поэт успел ужаснуться, он не знал, на какую мощность было настроено ружье. Если на полную, то все бы превратилось в пепел — и флаер и монстры. К счастью, регулятор мощности был установлен на минимальный разряд. Голову монстра разнесло в осколки, клочья и брызги. Безголовое тело упало и исчезло в вихре. Когда в дыру сунулся другой зомби, его ждала та же участь. Вспышка — и косматая башка разлетелась, как лопнувшая бутылка, в которую попала пуля сорок пятого калибра.

Флаер, избавившийся сразу от двух огромных тел, тотчас рванулся вверх, но на высоте пяти метров столкнулся с прыгуном и один из стабилизаторов обломился. Видимо, он треснул еще при ударе о землю и сейчас это столкновение доконало треснувшую плоскость. Летящая машина сейчас же стала заваливаться, и вот флаер перевернулся. Но летчица сумела вернуть аппарат в исходную позицию. И, уменьшив с одной стороны тягу одного двигателя и увеличив мощность другого, сумела компенсировать дисбаланс и постепенно набрала спасительную высоту. Медленно, очень медленно флаер полетел обратно в сторону города. Неужели мы чудом вырвались, подумал Степан и опять же себя обругал, потому что флаер снова стал терять устойчивость и все норовил перевернуться брюхом кверху. В принципе, наверное, можно было лететь и брюхом кверху. Но, очевидно, повреждения аппарата были столь сильны, что он еле тянул. Даже неопытному глазу было очевидно, что долго воздушной машине не продержаться.