Чтение онлайн

Сперва я принял его слова за шутку или, хотя бы, гиперболу. Однако абсолютно серьезный вид указывал на обратное.

– Хорошо, - на всякий случай я попробовал сменить тему.
– Вот, - ткнул пальцем в крупное фото лидера на первой странице "Правды", - его избирают?

– А как же!

– Значит и другого смогут?

– Если не он, то кто?
– возмущенно вскинулся мой собеседник.

– Но поз-вольте, вы же коммер-сант?

– Красный купец, нас не обижают! Да, стричь нэпмана - право государства,******* но в замен советская власть дает всем гражданам страны невиданный в мире рост. Только послушай, в три раза, целых три, за жалкие пять лет! Не то что у вас!

– Поз-вольте! У нас с воло-сами не отре-зают голов!
– я кстати припомнил карикатуру из "Иллюстрированной России".

– Эх! Да ты же буржуй, все равно не поверишь, верно начитался эмигрантских страшилок в своей Германии!

– Вы правда не боитесь?!
– искренне изумился я.

– Да у меня в самом Смольном свояк служит, партийный, к товарищу Кирову вхож!

– Это многое объяс-няет...

– Что ты вообще понимаешь! Да я за идею хоть сейчас всю свою торговлю брошу! Главное чтоб партия большевиков крепкой стала, без этих поганых вихляний вправо-влево. Тогда-то мы и покажем всем буржуям, что значит настоящая советская власть. Весь мир про нас узнает!

Ему что, на границе новый мозг имплантировали?! Флешку перезалили? Или Борис Абрамович скоропостижно съехал с глузда на почве верноподданнической истерии? Да не сам по себе, а вслед за фрау Айерштенглер и армянином из Салоник?!

К дьяволу такие диспуты!

– Пойдем!
– заторопился я, заодно вытягивая из-за стола Марту.
– Тут нам не рады.

Идиотское хихиканье бывшего барина провожало нас до самых дверей.

\\\*Граммофон (патефон) популярной в то время марки His Master's Voice.\\\

\\\**Цитата из речи И.В. Сталина на ХVI Московской губернской партконференции 24 ноября 1927 года.\\\

\\\***Л.Д. Троцкого решено выслать в Турцию 22 января 1929 года.\\\

\\\****Недвусмысленными обвинениями в бонапартизме большинство ЦК и оппозиция обменивались в то время поистине перманентно.\\\

\\\*****Сокращенная цитата из речи И.В. Сталина на пленуме ЦК ВКП(б) "Об индустриализации страны и о правом уклоне в ВКП(б)" от 19 ноября 1928 г.\\\

\\\******По Оруэллу - привычка бесстыдно утверждать, что черное -- это белое, вопреки очевидным фактам. И не только: ещё и верить, что черное -- это белое, больше того, знать, что черное -- это белое, и забыть, что когда-то думал иначе.\\\

\\\*******Цитата из статьи Л. Сосновского (расстрелян в 1937 году) в "Рабочей Газете".\\\

"Красоту" зимних белорусских пейзажей, впрочем, так же как богатую страшной историей станцию "Дно", мы с Мартой благополучно продрыхли; до Ленинграда добрались глубокой ночью.

Ни спать, ни читать я не мог - за окнами вагона мерцали огни города, в который провалился из сытого благополучия 2014 года. Наконец-то сделан самый первый шаг на долгом пути. Но именно он самый важный! Несколько часов свободы в декабре 1926 не дали мне ничего. Зато в тюремной камере и лагере за полтора года пришлось досыта нахлебаться кошмарного варева - судеб безвинных людей Петербурга, заброшенных чекистами в смрад Шпалерки. Большинство из них до сих пор на Соловках, на барачных нарах или уже под одеялом стылой земли. Тогда как я здесь вновь, пусть лишь в стремлении вернуть артефакт, способный изменить судьбу мира.

– Тёплое место, но улицы ждут отпечатков наших ног, - разгоняя дыханием морозные разводы на окне, тихо прошептал я слова будущего мегахита.
– Пожелай мне удачи, Марта! Пожелай мне не остаться в этой земле!

... Доставшийся большевикам в наследство от великой империи Детскосельский вокзал* даже в темноте внушал уважение своим видом. Нет, не размерами, соревноваться в масштабах с Берлином дело пустое. Но там - царство скучного рационализма, а тут, в северной столице, даже клепанные фермы дебаркадера украшены литыми бутонами цветов. В залах и переходах тусклые лампы не скрывают, а скорее подчеркивают силу линий и роскошь отделки, выполненной еще в эпоху свечей. Кругом разводы орнаментов, крупная, стилизованная под бронзу лепнина женских голов и фигурок богов. Если лестница - то как в приличном замке, из мрамора и во всю ширь зала. Если механизм "багажной подъемной машины" - то за вычурной чугунной оправой. Если окна - огромные как ворота, да еще большей частью с уцелевшими в революции витражами.

Задержаться в подобии музея не вышло. Редкая, но целеустремленная толпа пассажиров живо вынесла нас наружу, мимо двухростовой статуи умершего, но, если верить транспаранту, вечно живущего в делах Ленина, к морозу, сугробам и торопливому найму профессионалов лошадиного и моторизованного извоза. Мы с немецкой делегацией остались ждать обещанного группового бонуса - бесплатного автобуса. Транспорт опаздывал, так что переводчику пришлось изрядно постараться: занимая время болтовней, он успел пересказать краткий боевой путь более чем десятка героев революции.

Соизволившее наконец-то прикатиться антикварное чудо оказалось размером с маршрутку 21-го века. Руль и, соответственно, водитель располагались справа, так что сперва я предположил английское происхождение повозки, с другой стороны, приляпанная к радиатору кругляшка с буквами АМО говорила как минимум об отечественной сборке.** В любом случае, втиснуться в промерзлое нутро удалось с немалым трудом, зимняя одежда и багаж упорно входили в неразрешимые противоречия с доступным объемом салона. Двинулись только после долгой возни. Но стиснутый со всех сторон плечами и чемоданами, с Мартой на коленях, я мог только прислушиваться к натужному вою явно перегруженного мотора и скрежету примитивной трансмиссии.

Угловая махина "Астории" встретила несвежим швейцаром - мешковатое суконное пальто и фуражка с латунной кокардой никак не соответствовали статусу лучшей гостиницы Ленинграда. Пускай, не отель красит место, а место красит отель. Кому есть дело до нарядов прислуги, когда слева солидный кусок ночного небосклона заслоняет купол Исаакия, справа - на высоком постаменте гарцует вздыбленный конь Николая Павловича? А еще где-то совсем рядом, всего в полудюжине кварталов, меня ждет главный приз - смартфон!

Чистый восторг изрядно поколебал вид интерьеров. Они выглядели как продолжение вокзала. Тяжелая чугунная ковка перил, клетей лифтов, широкий мрамор ступенек, барельефы и роспись, промеж них - инородный кумач цитат Ленина, пока еще единственного и неповторимого советского вождя. Все время казалось, что из-за ближайшего угла с пригородного поезда вывалится бесконечная вереница сгорбленных скарбом домотканых крестьян. С последним как-то обошлось, а вот неповторимым ароматом хлеборобских онучей от иных комнат и правда подванивало.