Чтение онлайн

Он снова наклонился и осторожно поцеловал ее. На этот раз поцелуй был более долгим и страстным.

«Сегодня он нетерпеливее обычного, – подумала она, – видимо, сказывается обстановка».

– Давай сначала поедим, – предложила Марина. – Я весь день готовила, – лицемерно добавила она.

Он согласно кивнул, взяв тарелку с салатом. Еще дважды он разливал вино в бокалы, и дважды она отпивала из своего бокала, наблюдая, как он пьет свою чашу до дна. После того как она принесла из кухни готовых кур, в столовой наступило неловкое молчание. Первый голод был утолен, теперь он снова смотрел на нее, в нетерпении ожидая сигнала.

По телевизору показывали какую-то комедию, и она вдруг поймала себя на мысли, что хочет громко рассмеяться над очередной шуткой одного из героев. Кажется, начинало сказываться действие спиртного и добавленного в него лекарства. Она вдруг с ужасом подумала, что может потерять сознание раньше своего гостя. И хотя она пила значительно меньше, очевидно, доза не была рассчитана на женский организм. Сильно кружилась голова.

– У вас много хороших фильмов, – сказал Робер, заметив, куда она смотрит.

– Да, – тяжело кивнула она, – действительно много хороших. Кажется, я немного перепила.

Он улыбнулся.

– Всего бутылка хорошего вина. Это не так много, Мария.

– Вы рассуждаете как профессиональный алкоголик, – с отвращением заявила она, пытаясь подняться на ноги. – Кажется, это было очень сильное вино.

Он протянул ей руку. И помог подняться. А затем она вдруг неожиданно для себя оказалась в его объятиях. И вдруг почувствовала, что отвечает на его горячий поцелуй.

«Я схожу с ума», – подумала она.

– Мария, – шептал он, почему-то путая ее имя.

Ей хотелось поправить его, объяснить, что он ошибается, что ее зовут Марина, но язык уже отказывался повиноваться.

Еще через некоторое время они оказались уже на диване. И она чувствовала его горячие сильные руки.

«Господи, – промелькнула последняя сознательная мысль, – они же все это снимают. Зачем я пила эту гадость…»

Он поднимал ее платье, пытался расстегнуть пуговицы на спине. Она почти не сопротивлялась. Но, кажется, действие вина начало сказываться и на нем. Он дышал тяжелее обычного. И как-то странно закрывал глаза. Последнее, что она помнила, были его обжигающие поцелуи. И потом она провалилась в спасительный сон.

Она с трудом приходила в себя. Кто-то грубо тормошил ее за плечо. «Почему так грубо?» – мелькнула первая мысль, еще до того, как она открыла глаза. Ее по-прежнему трясли. И она наконец открыла глаза. В комнате стояли сразу несколько человек. Все трое с отвращением смотрели на нее. С таким явным отвращением, что ее передернуло. Это не могла быть игра, на лицах незнакомцев были гнев и презрение.

– Она проснулась, – сквозь зубы сказал один из них, в форме капитана милиции, – товарищ полковник, она проснулась.

Марина подняла голову, пытаясь понять, что происходит.

В комнату вошел высокий красивый мужчина в штатском. Он как-то странно посмотрел на лежавшую женщину, и она вдруг вспомнила, где и зачем находится. И сразу покраснела, пытаясь подняться. Она лежала на диване в столовой, платье валялось на полу. Она была лишь в нейлоновой комбинации, сквозь которую отчетливо просматривалось ее нижнее белье.

– Разрешите, я оденусь, – попросила она у человека в штатском, наклоняясь за своим платьем.

Но он неожиданно наступил на него ногой.

– Потом оденешься, – неожиданно грубо сказал он, – как гулять с иностранцами, так голой бегаешь, а как своих советских видишь, так сразу и одеваться хочешь. Ничего, посидишь так, полезнее будет.

– Правильно, – сказал какой-то пожилой мужчина с подозрительно красным носом, стоявший в комнате вместе с капитаном милиции, – как гулять, эти стервы с иностранцами ходят, а как наших ребят видят, так сразу стесняются.

– Гадина, – громко поддержала его женщина неопределенного вида с покосившейся прической.

Она была одета в старый плащ и какие-то рыжие туфли, совершенно не вязавшиеся с мартовской погодой.

– Откуда вы взялись? – изумилась Марина. – Что вы здесь делаете?

– Она еще спрашивает, – разозлилась женщина. – Глаза бы тебе, мерзавке, выдавить, чтобы такого срама не видеть. Тьфу!

Она плюнула, стараясь попасть в Марину, но промахнулась, и ее жирная слюна потекла по спинке дивана.

– Что вам нужно? – закричала Марина. – Кто вы такие? Убирайтесь из моего дома!

– Не кричи, – строго сказал мужчина в штатском. – Товарищ лейтенант, – крикнул он в соседнюю комнату, – приведите иностранца.

В комнату ввели растерянного Робера Фарвелла в мятых брюках и в рубашке, вылезавшей из-за пояса.

– Я канадский дипломат, – гневно говорил Фарвелл, – вы не имеете никакого права.

Но, увидев раздетую молодую женщину, он испуганно замер и, глядя на нее, тихо спросил:

– У тебя все в порядке?

– Не разговаривать, – закричал капитан милиции, – здесь не публичный дом.

– Что происходит? – разозлилась она. – Как вы сюда попали? Это мой дом. Уходите отсюда. И дайте мне возможность наконец одеться. Перестаньте хамить. – Ее голос срывался на крик.

– Еще кричит, стерва, – удовлетворенно заметил красноносый.

– Понятые, подпишитесь под протоколом, – предложил лейтенант, доставая бумаги.

Первой к столу подошла женщина. Она поставила свою подпись с каким-то злорадным торжеством, словно расписывалась под постановлением о казни преступницы. И с победным видом огляделась. Вторым подошел красноносый. Он долго и внимательно читал протокол, после чего наконец подписал его. Посмотрел на Марину, удовлетворенно крякнул и отошел от стола.

– Понятые свободны, – распорядился грозный мужчина в штатском, все еще стоявший на платье Чернышевой. И лишь затем сделал шаг в сторону, бросив ей носком туфли платье.

– Одевайтесь!

– Как вы смеете! – вскипел Фарвелл.

– А вы не вмешивайтесь, дипломат, – презрительно посоветовал полковник.

Марина, закусив губу, подняла платье и быстро надела его, прямо на глазах у четверых мужчин, не скрывавших своих откровенных взглядов.

Лейтенант пошел провожать понятых. Хлопнула входная дверь. Только надев платье, Марина обрела возможность рационального мышления. За окнами был уже рассвет. Очевидно, и эту пакость придумал сам Марков. Поверить в то, что в охраняемую и прослушиваемую КГБ квартиру могли неожиданно зайти сотрудники милиции с понятыми, было невозможно. Это была ловко рассчитанная провокация против Фарвелла. И, возможно, еще одна проверка на прочность самой Чернышевой. В таком случае она повела себя не лучшим образом, сорвавшись на истерический крик. Хотя, если разобраться, она вела себя в полном соответствии с придуманной легендой, а значит, не совсем ошибочно.