Злоба
Шрифт:
— Не раб злости? — раздалось из-за стола ликование, — О, мальчишка боится! Раб страха! Раб страха! Сволочь! — завопил он яростно.
— А ну заткнись, урод, пока я тебе голову не проломил!
Слова вырвались раньше, чем я успел подумать, как мне быть. Ещё одна вспышка злости... Слишком опасно — мелькнула мысль и быстро исчезла. Я едва удержался, чтобы не броситься на старика. Тот что-то понял по моему лицу и задрожал.
— Не бей! Только не бей! Я стар!
— Сжигай отца, урод! — ткнул я пальцем в тело.
— Как скажешь! Но может оставишь тело? Я заплачу! Пятьдесят монет! Хорошее тело!
— Сжигай или я сам тебя запихну в печь!
— Понял, не дурак!
Старикан в мгновение ока оказался у одного из люков и открыл его. Оттуда дохнуло нестерпимым жаром и я отошел подальше, внимательно следя, что будет дальше. Надо же... Пятьдесят монет за отца. Предательскую мысль, что это хорошие деньги, которые помогут мне продержаться, подавил в зародыше. Знаю я, куда тело денут. Пустят на мерзкие опыты. Твари... Какие же здесь все твари...
Тем временем старик чем-то щелкнул под столом и толкнул его в сторону печи. Оказалось, что это каталка, а я и не заметил в темном помещение. Не прошло и десяти секунд, как тело отца скрылось в пламени. Больше меня здесь ничего не держало и я как можно скорее поспешил на улицу. Но проклятая дверь не поддалась! Я дернул раз, другой, чувствуя, как подступает паника. Воображение живо нарисовало, что старик берет кочергу и бьет меня по голове. Взгляд ухватился за засов и мозг запоздало сообразил, что надо дернуть в сторону.
На улицу я выбежал под крики:
— Раб страха! Раб страха!
Старик откровенно насмехался надо мной и злорадствовал, но тогда я этому не предал значения. Пробежав не меньше полусотни метров, свернул в первый попавшийся тоннель и забился в какую-то темную дыру, где и замер, пытаясь отдышаться и прийти в себя.
Чуть не сорвался...
***
Что я чувствовал? Этот вопрос я задавал себе тысячу раз. Эмоции и чувства — верный индикатор той ямы, куда я угодил. Знать себя — это первый шаг, основа основ, чтобы выжить. Уж это мне вдолбили в голову основательно и за эти догматы я цеплялся, чтобы выдержать окончательное и безоговорочное разрушение моей жизни. Отец последнее, что от неё оставалось. И сегодня он умер.
Так что же я чувствовал?
Когда забился в темную дыру, выбежав из крематория, то ощущал поглощающий страх. Руки тряслись, сердце отчаянно билось, крича, что и дальше так не выдержит. Мысли путались, а тревоги наседали с новой и новой силой. Я настолько боялся, что даже не мог понять, чего именно. Чувствовал и догадывался, что злоба уже просочилась в меня, усилила этот страх и тот своими когтями скреб внутри, расшатывая больше и больше.
Страх — это болезнь. Злоба — её топливо. А я смертельно болен.
Поэтому для начала я постарался вспомнить хоть что-то, что могло помочь. На ум пришли дыхательные практики, помогающие успокоиться. Они хорошо помогали в школе. Сидя на мягких подушках, в полной безопасности, под присмотром мудрых учителей, я легко достигал спокойствие.
Почему мне никто не сказал, что это дерьмо так плохо работает, если ты сидишь в подземном городе, в сыром тоннеле, где даже света нет? Почему никто не объяснил, как успокоиться, когда пять минут назад тело отца скинули в печь?
Видимо учителя были не такими мудрыми, как сами считали.
Других вариантов у меня не было. Я сделал то, что делал до этого тысячи раз. Меня учили с малых лет находить спокойствие, надо всего лишь попытаться... Я схватился за эту мысль, как приговоренный к смерти хватается за любую возможность, лишь бы ещё немного оттянуть конец...
Откуда-то сверху упала ледяная капля. Я вздрогнул всем телом, почувствовав, насколько мне холодно. Но это был обманчивый холод. Так тело реагировало на злобу. Дела мои хуже, чем я думал. Либо я что-то придумаю, либо...
Медленный вдох, задержать дыхание на пару секунд, медленный выдох, задержать дыхание на пару секунд, повторить. Наставления отца всплывали в сознание, направляя. Вспоминать, как он учил меня в детстве и отгонять образы его сгорающего трупа было особо сложно.
Нужно всего лишь дышать. Дышать до тех пор, пока в голове не прояснится, холод не уйдет из одеревеневших мышц и я не смогу распрямиться, перестав до ужаса бояться этого мира.
Нужно. Всего. Лишь. Дышать.
Но как же это сложно...
Спустя бесконечность, чуть-чуть полегчало. Вспомнилась мама. Образы, как её тело разрывает на части, отгонять было проще. Я давно этому научился. Она не раз говорила про важность тела. Распрямиться тоже важно, в позе сжавшегося эмбриона легко чувствовать себя жертвой. А если встать, выпрямиться, расправить плечи... То легко удариться головой о торчащий металлический штырь... Потирая шишку, я сел обратно. В этой святыми забытой металлической кишке легко убиться или пропасть. Где я вообще нахожусь? Смогу ли обратно вернуться в капсулу? Чувствуя, как снова накатывает паника, вернулся к дыхательным практикам.
Отец, отец... За что ты так со мной? Как так сложилось, что моя размеренная, спокойная и безопасная жизнь завела на край мира, в эту дыру, где плешивые старики разводят подростков, что сами тащат своих отцов, чтобы сбросить их в пламя?
Прошлая жизнь казалась чем-то нереальным, выдуманным, словно её и не было. Но она была. Я это точно помнил и собирался хранить память так бережно, как только смогу. Из-за мамы. Которая осталась нас прикрывать, чтобы дать время уйти и покинуть благословенный Эдем.
Эдем, оплот чистых магов, который в одночасье наполнился насилием, смертью и террором. Стоило страху отступить, как ему на смену пришла злость. Злоба не растерялась и продолжила провоцировать сильные эмоции, подкидывая картины прошлого.
В тот день я не пошел в школу. Остался дома, потому что мать собралась провести важный эксперимент. На мне. Провела, а когда я вышел на балкон нашего прекрасного дома, что находился на склоне холма, откуда прекрасно видно белоснежный город, то... Я узрел, как с небес обрушиваются звезды. Тогда мне так показалось. Красивые, искрящиеся звезды, оставляющие дымные хвосты. Через пару секунд я понял, что это ракеты, которыми ударили по учебным заведениям, разом покончив с детьми магов. Не только с ними. Позже, когда эти картину будут навещать меня в кошмарах, я пойму, что удар нанесли разом по всем важным местам, где собирались чистые маги.