Чтение онлайн

Стыд и вина снижали стремление к жизни. Что порождало апатию. Общая слабость рождала страх. Чего я только не боялся... Страх хитрее, с ним так легко не справишься. Потому что боялся я много и чем больше думал об этом, тем больше боялся. Что усиливало апатию. А апатия усиливала стыд и вину за то, что я такой дурак, с чувствами разобраться не могу.

И вот как в этом замкнутом круге разобраться с чувствами?

Поток моих размышлений прервал скрип открываемой двери. Старуха пришла за очередной порцией хлама, который я натаскал.

— Ты ещё живой, парень? — проворчала она.

— Живой, — поспешно ответил я.

Спросила она, как и до этого, чтобы услышать, где я нахожусь. Старуха тот ещё параноик.

— Я по прежнему не собираюсь на вас нападать и причинять какой-то вред. — решился я озвучить, что думаю по этому поводу.

— Сколько тебе лет, малец? — распрямилась старуха, которая до этого наклонилась к куче хламе. Оружие, как и каждый раз до этого, смотрело на меня.

— Шестнадцать.

— А мне пятьдесят три, — голос звучал скрипуче.

Пятьдесят три? Вот же... Выглядела она на все девяносто. В Эдеме люди этого возраста смотрелись на порядок лучше. Что этот город делает с людьми, если они выглядят ТАК?

— Если хочешь дожить до моих лет, то вот тебе совет — никому не доверяй, — продолжила говорить эта не такая уж и старая женщина.

— Что это за жизнь тогда будет, если никому не доверять? — вырвалось из меня.

— Ты прав, не самая лучшая, — кивнула она, что смотрелось несколько дико.

Когда голова чуть наклонилась, я увидел большую часть змеи, набитую на её лысой и сморщенной черепушке. Не смотря на это, рисунок смотрелся зловеще. Но не сам по себе, а дополняя ужасные шрамы на месте глаз. Ощущение, будто старуха ведьма и наблюдает за мной через татуировку.

— Зато это жизнь. Любая жизнь лучше, чем гнить в земле или обратиться в чудовище. — закончила она своё наставление.

— Вы правы, — согласился я, — А можете мне дать ещё один совет? — опешил я от собственной наглости, но отступать не собирался, — Как справиться с низменными чувствами? Стыдом, виной, апатией...

Пожалуй, проблема чувств знакома каждому человеку в этом мире. И если эта женщина дожила в таких условиях до пятидесяти лет, то какую-то мудрость накопила.

— Аккуратнее с такими вопросами. В этом городе не принято помогать просто так.

— Не подскажете? — искренне расстроился я, понимая, что справляться придется самому.

Старуха замолчала, пожевала губу и наклонилась, чтобы собрать тот хлам, что я натаскал. Когда распрямилась и зашла обратно в дверь, то развернулась и ответила:

— Решение простое, малец. Не уверена, что ты поймешь его, но мне в своё время помогло. Стыд ставит под сомнение право на жизнь. Обратись к памяти рода, чтобы оспорить сомнения.

Дверь скрипнула, а старуха скрылась, оставив меня размышлять над тем, что она сказала. Память рода? Что это значит?

Что я знал о своем роде? По материнской линии — почти ничего. Только намеки, которые надо было хранить в секрете, что мать из знатного рода потомственных магов. Она намекала, что основатель рода — святой. Святые — это легенда. Утверждать такое всё равно, что заявить — я потоком богов.Я слабо верил в её слова. Как темная магиня могла быть потомком СВЯТЫХ? В моей голове это не укладывалось. С линией отца проще... Я знал бабушку и дедушку. Знал, но не помнил, потому что они умерли в моём раннем детстве. Отец показывал картины и других родственников, так что кое-какое представление я имел. Отец потоком чистых магов, которые жили в Эдеме со дня закладки первого камня.

Впервые я пожалел, что так плохо знаю историю семьи. Кто знает, может это помогло бы мне справиться. Интересно, какие испытания выпали на их долю? Как отец познакомился с матерью? Откуда пришла мама? Чем прославились мои предки или наоборот, не прославились?

Сейчас мне хватает опыта, чтобы понимать — мир не такое дружелюбное место, как казалось в Эдеме. Я знал, откуда берутся дети, но даже помыслить не мог, как подходить к этому вопросу, чтобы продолжить род... Я и дети? Речь не про возраст, а про возможности. Детей не заводят в темных коридорах, уж это я точно знаю. Если я когда-нибудь и создам свою семью, то они должны жить в нормальных условиях.

Хм... Я сам не понял, как мысль забрела в рассуждения о семье. Родители, род, наследство... Может это имела старуха? Десятки поколений трудились, чтобы дать жизнь наследникам. Моя мать умерла, чтобы я жил.

Так какое право я имею умирать? Никакого. Как минимум пока не оставил потомков, чтобы они продолжили линию.... Ух... Эта идея воодушевляет меня, определенно.

Приободрившись, я взглянул на проблему под другим углом. Чтобы мне сказала мама? Чтобы сказал отец? Как наяву, в голове предстали их образы. Я неплохо знал родителей, чтобы точно знать их реакцию.

— Ты сдурел, сын? — иронична бы заметила мама, скажи ей, что стыжусь и сомневаюсь в своём праве на жизни, — Как ты смеешь предавать себя и даже думать об этом? Мало я тебя гоняю, надо добавить физическую нагрузку, чтобы выбить дурь из твоей головы. Ты мой сын! А значит априори имеешь право на жизнь!

Я слышал у себя в голове, как меняется её интонация. От ироничности до задумчивости, когда она обдумывала, как нагрузить меня. А в конце — праведный гнев, что её непутевый сын смеет сомневаться в себе.

Мама, как же мне тебя не хватает. Я знаю, что ты бы всего парой фраз выбила любые глупости из моей головы.

Отец бы в этот момент стоял рядом, со своей непоколебимой терпимостью, кивнул бы и добавил:

— Мама права, сын. Мы с ней не всегда соглашаемся, но сейчас она права. Ты должен уважать свою жизнь и себя. Жизнь ценна сама по себе. Ты должен принять это и ценить. Взять ответственность, чтобы укрепить себя. Жизнь — это не только игры, это ещё и груз. Ты должен стараться, стремиться к чистоте с полной самоотдачей. Уважая как себя, так и своих родителей, которые подарили тебе жизнь.

Голос отца звучал в голове слегка занудно... Но меня это не волновало. В тот момент я впервые за долгое время чувствовал что-то хорошее. Любовь и поддержку родителей. Своё право на жизнь и на их любовь... Даже не смотря на то, что они погибли... Так я и сидел, ощущая это в полной мере, а по щекам бежали слезы.

***

— Ты изменился, — заметила старуха на следующий день.

— Ваш совет помог, — признался я, — Спасибо.

— Хм... — снова она пожевала губу, — У меня для тебя ещё дело есть.