Чтение онлайн

Вдохновленная словами Кэма, я решила и дальше укреплять корпоративную культуру. Я продолжала заниматься книжным клубом, а учредители продолжали его игнорировать. Я организовала групповые экскурсии, в том числе в позолоченную частную библиотеку, принадлежавшую знаменитому финансисту, голиафу банковского дела XIX века. Мы бродили по зданию, любовались внушительными, от пола до потолка книжными шкафами, причудливыми винтовыми лестницами и расписанным золотом плафоном, сделали много фотографий и разместили в социальных сетях. Мы единодушно решили, что приложение должно быть именно таким: роскошным, но не пугающим, а безбрежным.

Частная библиотека стала хитом, однако трем мужчинам чуть за двадцать и с миллионом на банковском счете мои тематические книжные экскурсии были не нужны. Нужнее я им была, когда заказывала закуски. Несмотря на поддержку Кэма, для создания корпоративной культуры я им тоже не требовалась. На самом деле я не была им нужна ни для чего. Если у нашей крошечной компании и имелась культура, вертелась она вокруг соучредителей. Иногда они ссорились, но я ни разу не видела, чтобы кто-то из них вышел из конференц-зала в ярости. Казалось, счастливее всего они были, когда отдыхали на мягком диване, вместе играли в видеоигры и пили местное пиво. Сплачивать команду или укреплять связи им не требовалось, и мы этим почти не занимались. Мы строили компанию – точнее, строили они, а я смотрела.

Когда мы в конце концов нашли новое офисное помещение, в здании двадцатых годов, – в той части города, которую в яростном порыве унификации окрестили Кремниевой аллеей [5] , – оно тоже принадлежало стартапу, только финансовое положение у него отличалось от нашего. Стартап-арендатор работал в сфере средств массовой информации, штат его рос и сокращался, точно компания страдала круговоротом веса. На собрании наш гендиректор мрачно признался, что медиастартап уже несколько раз вильнул. Я спросила, что он имеет в виду, и все четверо мужчин подозрительно на меня посмотрели. Вильнул – значит изменил ради прибыли бизнес-модель. Вильнул – значит грозила потеря управляемости. Вильнул – значит история скверная. Спасли только двух соучредителей. Всех остальных, едва кончились деньги, уволили.

Призрак этих уволенных сотрудников висел над нами напоминанием о необходимости трудиться усерднее. Большую часть дня мы проводили за своими столами, яростно обмениваясь мгновенными сообщениями в необустроенном офисе. Мы обедали вместе и говорили о стратегии. Мы возвращались к своим компьютерам и старательно избегали смотреть друг другу в глаза. Мы проводили долгие и страстные собрания о партнерстве и дизайне и заказывали пиццу, когда эти собрания затягивались до ночи. Все казалось неотложным и крайне важным.

Однажды гендиректор вызвал нас в конференц-зал и представил презентацию, которую показывал на встрече с издателями. Начал он с того, что наша эра – это эра шеринга, совместного потребления.

– Миллениалы, – заявил он с таким видом, будто сам не один из них, – копят не собственность, а опыт. Это не просто новая рыночная стратегия, а культурная идеология. Новаторские цифровые платформы совместного доступа и подписки позволили делиться фильмами, альбомами и видеоиграми, брать напрокат коктейльные платья и костюмы-тройки, бронировать спальни в чужих домах и ездить на переднем сиденье автомобилей незнакомцев. Музыка, фильмы, телевидение, розничная торговля и транспорт уже разрушены. Теперь пришло время книг.

Гендиректор вывел на экран новый слайд с логотипами различных успешных подписных платформ, в центре которого красовался наш логотип.

– Высокотехнологичный товар – это показатель высокого уровня жизни, – сказал он. Из продолжения доклада я уяснила, что цель приложения для электронного чтения не столько чтение, сколько демонстрация того, что ты читатель, пользователь приложения, сочетающего передовой опыт чтения и новаторский интуитивно понятный дизайн. Я поняла, что идеальный пользователь приложения – не читатель, а желающий казаться читателем: доступ стоит денег, и у всякого читающего больше пары книг в месяц расходы на доступ превысят абонентскую плату. Книги, как я поняла, были не конечной целью, а только началом. Это лишь один из видов контента и только первый шаг. Конечная цель – это расширение.

Возможно. Разбираться во всем этом я доверила им.

Гендиректор ни на миг не допускал, что реальная причина, по которой миллениалы копят опыт, – к примеру, опыт аренды вещей, которыми они никогда не смогут владеть, – это долги по студенческим ссудам, рецессии или падение рыночной цены культурного продукта в эпоху цифровой дистрибуции. В его представлении о будущем не было места кризисам. Только благоприятным возможностям.

Я не могла в это поверить. Гендиректор обаятелен, предан компании, ее идеалам. Возможно, он и два других соучредителя умницы. Возможно, инвесторы в Кремниевой долине их единомышленники. Только они почти равнодушны к той части дела, которая больше всего занимала меня, – книгам. «Хемингуэй» на слайде гендиректора был написан с ошибкой: через два «м».

А главное, сама модель – попробовать начать с книг, а потом расширяться – слишком сильно напоминала стратегию онлайн-супермаркета. И я начала задумываться, почему они наняли именно меня. Не потому, как я ошибочно полагала, что мне кое-что известно о книгах и я могу стать мостом между старой и новой гвардией. Я воображала себя переводчицей, толкователем, я считала себя необходимой. Потом, когда я лучше уясню заинтересованность всей высокотехнологической отрасли в продвижении женщин – если не на высшие должности, то, как минимум, на уровень управления корпоративным маркетингом, – мне придет в голову, что понадобилась я не столько для дела, сколько для украшения.

В ту пору я еще не понимала, что соучредители ждали от меня способности работать без прямых указаний. Инициативно, в духе истинного предпринимательства, умения навязать себя и представить необходимым на самом деле ненужное. Такова вообще экзистенциальная стратегия технической отрасли, и она была мне чужда. Я продолжала грезить издательскими грезами: для налаживания связей с литературным сообществом предложила стартапу организовать серию писательских чтений. Размышляла, что нам, возможно, следует вести книжный блог. Вместо этого стартап разместил новомодные кофейни на колесах, чтобы бесплатно поить эспрессо и кормить булочками делегатов издательской конференции, где желанной добычей традиционно считали хлопчатобумажную сумку или сигнальный экземпляр дебютного романа. Моему мышлению явно не хватало стратегического масштаба.

«Она больше любит учиться, чем делать», – написал как-то раз гендиректор в чате компании. Ненароком – сообщение предназначалось исключительно двум другим соучредителям. Мы собрались в конференц-зале, он искренне извинился, но слова крутились у меня в голове. Я всегда любила учиться, и меня всегда за это хвалили, именно учиться я умела лучше всего. Действовать с той свободой и широтой, как соучредители, я не привыкла. Мне не хватало уверенности в себе, в своей правоте. Я не знала принципиальных установок стартап-компаний о праве на эксперимент и свое видение. Ни разу не слышала расхожей поговорки технарей: проси прощения, а не разрешения.

Самообразовываясь, я читала блоги о менталитете стартап-компаний и изо всех сил старалась его перенять. Год назад гендиректор опубликовал пост под названием «Как добиться результатов в первый месяц работы в стартапе», и я злилась на себя, что пропустила зловещее предупреждение. «Брать на себя ответственность, – советовал он. – Быть оптимистом. Записывать свои соображения».

В конце концов, я принялась забрасывать соучредителей непрошеными, пространными и неловкими электронными письмами с декларациями своей страстной любви к чтению. Я не сомневалась, что в штате приложения для чтения электронных книг нужен увлеченный читатель. Хоть пока я не слишком хорошая сотрудница стартапа, им все равно полезно иметь меня, как фокус-группу из одного человека, в своей команде. После пары длинных и откровенных, навзрыд, электронных писем и одной мучительной встречи тет-а-тет в конференц-зале выяснилось, что остаться я никак не могу. Они сказали, что сейчас не тот момент в становлении компании, чтобы подключать к работе кого-то вроде меня. Те направления, где я смогу принести пользу, пока развиваться не будут.