Чтение онлайн

– Я повторюсь, - вновь прервала рассказчика прекрасная женщина, - что все это поучительно и познавательно, но я так никак не возьму в толк: при чем же здесь необходимые нам древние артефакты?

– Здесь мы и подошли к кульминации моего повествования. Батька Бульбаш оказался больше привязанным к революции, чем к своей милой возлюбленной, и в один прекрасный момент «свалил» к себе на Родину, переправившись в Украину. Как оказалось, там его тоже не ждали, и почти сразу же Нестору Петровичу пришлось бежать за границу, где он в скором времени умер. Перед своим отъездом, он передал Агафье Серафимовне те самые два талисмана, про которые вы сейчас спрашиваете. Они-то и послужили стимулом к началу собирательства предметов исключительной древности.

– Почему же сами они не вошли в Ваш многоликий сборник?
– как уже стало входить в привычку у Ковальского – это задавать разумные и своевременные вопросы.

– Да, все потому, что чуть только прародительнице исполнилось сорок лет, она страшным образом заболела и, жестоко мучаясь, умерла в страшнейших страданиях. На прощанье, она самозабвенно наказала потомкам: никогда и не при каких обстоятельствах не трогать эти самые амулеты, разъяснив моей бабке, что на них лежит Зловещее Проклятие древних Богов. Сами реликвии она спрятала в принадлежащем нашей семье доме, находящимся в Московской области, где она доживала свои последние дни. Никто кроме нее их никогда не видел. В детстве родители каждому поколению рассказывали эту кошмарную сказку на ночь, чтобы привить детям отвращение к этим Проклятым талисманам.

– То есть?
– осознав, сколько они с подачи «Ангела-смерти» потратили впустую драгоценного времени, проговорил срывавшимся голосом Королев, - Артефакты всегда находились в Московской области?

– Да, - уныло усмехнулся любитель древности, - если их, конечно, не нашли и не забрали себе мародеры, ведь с самого дня смерти моей прабабки в том доме никто из наших родных никогда больше не появлялся.

Глава XXXI. Сговор

Дело принимало довольно неутешительный оборот. Если чуть меньше, чем за сто лет смог сохраниться сам дом, что было абсолютной утопией, то, наверняка, его уже неоднократно посетили лица, склонные жить за счет изъятого у честных граждан не совсем законными способами имущества. И, скорее всего, тайник Агафьи Серафимовны давно уже был обнаружен, и зловещие артефакты перешли к другому владельцу. «Но почему об этом умолчал таинственный «Дух»? Что послужило причиной такого его поведения? И почему он сразу не рассказал, что этот Картаев прямой потомок его прежнего проклятого носителя?» - недоумевал Семен и никак не мог найти объяснений мучившим его беспрестанно вопросам. Из состояния задумчивости его вывела Багирова своими, не по-женски, логично-поставленными вопросами, обращенными к прикованному к березе невольнику:

– Но Вы то ведь знаете: где расположен тайник? И, наверное, сможете нам его показать? Вы ведь не откажитесь проводить нас до места вашего родового имения?

– Конечно, там не совсем имение, а маленький полу-кирпичный полу-деревянный домишко, и я охотно соглашусь вас туда проводить, - с готовностью ответил Картаев, - но у меня будет одна маленькая просьба.

– Какого плана?
– делая вид знатока, посчитал нужным вставить свое слово Аркадий.

– Мне хотелось бы непременно знать: ради чего я терплю все эти мучения?
– без какой-либо предвзятости просто объяснил свое желание Иван Дмитриевич.

– Все очень просто, - отвечал Королев и, для наглядности сходив к машине, вернулся оттуда с небольшой разноцветной шкатулкой, позаимствованной чуть ранее в доме Виктории и предназначенной, исключительно, для хранения артефактов, открыл ее и предоставил на обозрение всем собравшимся тридцать добытых ими реликвий, после чего начал свое немногословное повествование, - вот небольшая часть древнего Проклятого сокровища, которое, чтобы снять заклятие, необходимо собрать вместе и вернуть туда, откуда его некогда взяли. У тебя должны находиться точно такие же амулеты, и, как ты, наверное, должен теперь понимать, что без них наша миссия не будет иметь дальнейшего смысла. Должны быть собраны все талисманы – вплоть до последнего.

– Можно еще один интересный вопрос?
– начинал Картаев понемногу понимать суть всего здесь происходящего.

– Конечно, - отвечала Виктория, - мы всегда рады обоюдовыгодному сотрудничеству.

– В чем заключается суть всего этого существующего Проклятия?

– Нет ничего проще, - продолжал Семен, одновременно пересчитывая в шкатулке Зловещие амулеты, - твоя прабабка, как и все, кто держал в руках эти реликвии, в том числе и ваш покорный слуга, поступили на службу к одному очень древнему злому славянскому Богу.

– Можно-ли узнать: в чем заключается эта служба?
– с некоторым сомнением, перебивая рассказчика, спросил любящий истину слушатель.

– Она заключается в том, - не выдержав затянувшегося молчания, Багирова приняла на себя роль всезнающего докладчика, - что умирая в страшных муках, души этих людей после своей ужасной смерти начинают скитаться по свету, склоняя людей к самоубийствам, вербуя таким образом своему хозяину войско из неприкаянных душ, готовых в любой момент встать под его Проклятые знамена.

Это было, конечно же, не совсем верное определение, но «Избранный» перебивать самопровозглашенную предводительницу не соизволил, так-как, по своей сути, она все равно была права, ведь это была армия пусть и не боеспособная, но уверенно сокращающая дееспособное человекоподобное население. Именно поэтому он и не стал ничего поправлять в ее познавательной притче, а только немного усилил эффект от этой невероятной истории:

– Я тоже сначала во все это не поверил, но мне были представлены такие неопровержимые доказательства, что дальше сомневаться не было смысла: за какие-то там двое суток на моей земле произошло столько самоубийств, сколько не было на всей моей памяти. В те несколько долгих часов люди себя поджигали, топили, резали, давили, душили. Расставания с жизнью были самые изощренные, вконец убедившие меня ввязаться в это не менее опасное предприятие…

– Так вот, - бесцеремонно прервала Королева Виктория, - Если Вы, господин хороший, пожелаете избавить свою прародительницу от этой грязной работы и привести ее душу к давно положенному ей умиротворению, как и дух моего деда, кстати, то Вы, думаю, без каких-либо сожалений и по собственной уже инициативе, поможете нам найти тайник своей дорогой прабабки.

Картаев на несколько минут задумался: все услышанное им было настолько невероятно, что, естественно, в его мозгу зародилось некоторое сомнение. Однако, поразмыслив над тем, на что идут эти люди не ради какой-то наживы, а лишь для того, чтобы заполучить какие-то, пусть и золотые, но не такие уж и ценные артефакты, которых, по большому счету, все только чураются, в его голове настойчиво укрепилась мысль, что возможно все, что он сейчас здесь услышал, не так уж и далеко от истины. В нашем мире столько всего неизведанного, и как на самом деле устроена жизнь никому не известно. Поэтому, сопоставив озвученную только-что информацию с далеким семейным преданием, он пришел к выводу, что если даже это и не абсолютная правда, то все же будет лучше отдать им то, что они от него требуют, тем более что сам он никогда не отважиться поступиться с предупреждениями Агафьи Серафимовны и не попытаться что-то сделать с этими Проклятыми предметами самостоятельно:

– Ладно, вы меня убедили. Мы едим в наше московское родовое «гнездо».

– Только, извини, - вдруг проговорил все это время молчавший Ковальский, - мы тебе не совсем доверяем, так что ночевать ты останешься, будучи привязан к березе.

Странно, что эта мысль посетила наиболее интеллигентного изо всех здесь присутствующих. Действительно, на улицу уже полностью опустилась ночь, и, поскольку все интересовавшие компаньонов вопросы были так удачно разрешены, пора была подумать и о ночлеге. Всем членам группы неприятна была сама мысль, что придется оставлять в таком состоянии человека, выразившего желание с ними сотрудничать, но, как гласят поговорки: «береженного, Бог бережет» или «подальше положишь, поближе возьмешь». Поэтому-то с таким замечанием Аркадия трудно было не согласиться, тем более что Иван Дмитриевич сам выразил к такому несправедливому отношению не всех устраивающее согласие:

– Я все понимаю, и отношусь к этому совершенно нормально. Я бы и сам так поступил. Так что с моей стороны никаких претензий не будет.

И вот тут-то вмешалась Багирова, не выдержавшая такой необъяснимой дискриминации и срывая с себя маску, таким образом показала на сколько доверяет их новоявленному знакомому. Гневно сверкнув прекрасными глазками, она, ни минуты не сомневаясь, что ее слова будут мгновенно исполнены, голосом, заставляющим трепетать сладостным вожделением, достаточно твердо произнесла: